Даже на выборах в Омега Детройте время от времени случались неожиданные повороты.
Право голоса изначально было правом, данным гражданам. Поэтому, если в обществе накапливалось недовольство, переходящее критическую черту... очень редко, но всё же мог быть избран герой, представляющий интересы народа.
Однако такие герои, вышедшие на сцену, до сих пор не смогли изменить в этом городе ничего.
Ведь большинство общественных услуг всё равно было приватизировано, а полномочия государственных должностных лиц фактически оставались лишь строками на бумаге.
Даже чиновники, отвечающие за практическую работу, в большинстве своём уже были куплены внешними компаниями.
Что может сделать одна новая голова, если руки и ноги двигаются как им вздумается?
Даже если наказывать неподчиняющихся исполнителей и подавать на них в суд, зачастую срок полномочий заканчивался раньше, чем завершались разбирательства.
Поэтому сам факт победы на выборах ничего не менял.
Наоборот, именно с этого момента всё только начиналось. Избранный кандидат должен был отказываться от сладких искушений внешних компаний, выдерживать изоляцию сверху и снизу и несколько лет вести одинокую, тяжёлую борьбу внутри администрации, чтобы к концу срока, возможно, суметь хоть что-то сделать.
Но для сторонников, которые ради кандидата использовали даже своё право голоса, которое можно было сразу превратить в деньги, такой медленный и мучительный процесс звучал лишь как непонятная отговорка.
Они разочаровывались, когда ясная справедливость не воплощалась немедленно, и в итоге такой кандидат неизбежно проигрывал на следующих выборах.
Именно поэтому гражданам Омега Детройта и разрешали иметь право голоса.
Обман, заставляющий верить, что надежда изменить мир всё ещё находится в руках самого народа.
Но даже за этой тонкой, как нить, возможностью их ждала огромная преграда.
Люди, столкнувшиеся со стеной реальности, неизбежно разделялись. Кто-то, в конце концов, продавал право голоса, потому что едва сводил концы с концами. Даже герой, которого они с трудом избрали, жалко падал. А кто-то начинал ненавидеть и обвинять таких людей.
Простые люди, которые когда-то могли сплотиться и совершить революцию, под давлением индивидуализма этого города неизбежно рассыпались поодиночке.
Но...
И всё же народ всегда был тем, кто бросает вызов.
А вызов, который не прекращается, порой создаёт неожиданности, превосходящие все прогнозы.
Как эти выборы, взбудоражившие Эпсилон-круг.
***
Раз кандидат, выдвинутый нашей церковью, победил, оставшееся дело было простым.
«Нужно будет перетряхнуть секторную администрацию изнутри и заполнить её нашими людьми».
Если бы избранный на этот раз глава сектора был обычным одиночкой, который вышел вперёд только на поддержке народа, его ждало бы множество преград, прежде чем он смог бы взять под контроль практическую работу.
Но нынешняя церковь Сияния была, без преувеличения, силой уровня приличной компании, а то и выше.
Если у нас были законно полученные полномочия, силы для их реализации нам совершенно не недоставало.
Выявить коррупцию неподчиняющихся внутренних чиновников, одного за другим заковать их в наручники и выгнать, а затем заменить освободившиеся места людьми нашей церкви — всё это не должно было занять слишком много времени.
Поэтому я не стал отдельно приказывать или вмешиваться в эту часть.
Если я, плохо разбирающийся в таких делах, полезу сам, будет только хуже. Гораздо проще поручить работу специалистам церкви, включая господина Алистера, который на этот раз вступил в должность главы администрации.
И вот, оставив им даже дела администрации, я сейчас занимался тем, что... сидел один в старомодной гостиной и ждал кое-кого.
«...»
На столе было полно дорогих сладостей и закусок.
Я немного поколебался, но всё же взял чашку.
Напиток, который я сделал один глоток, оказался густо-сладким горячим шоколадом.
Хлюп.
— Мм...
Как и ожидалось, сладко.
Слишком сладко. В обычных обстоятельствах это точно было бы не в моём вкусе, но...
«Это из-за того, что тело изменилось?»
Я сделал ещё один глоток. Язык почти онемел от сладости.
Хлюп.
— М-м...
И всё же я продолжал прихлёбывать его глоток за глотком. Похоже, это тело действительно странно сильно тянуло к сладкому.
«...»
В тот миг, когда я, задумавшись, смотрел на чашку, которая незаметно опустела.
Грох.
Дверь гостиной открылась, и внутрь вошёл мужчина средних лет.
Он неловко улыбнулся и сказал:
— Прости, Ева. Долго ждала? Ко мне внезапно пришёл важный гость, поэтому я немного задержался.
Я улыбнулся в ответ.
— Нет, крёстный. Я и сама только недавно пришла.
Как понятно, это была гостиная в штаб-квартире Lumina Group.
Мы давно не встречались с крёстным лично.
Наверное, потому что часто созванивались, особой неловкости не было.
— Да, я слышал новости. Семьдесят три процента голосов. Впечатляет.
— Это всё благодаря вашей помощи, крёстный.
— Ну что ты, всего лишь несколько советов.
Вот так, решение вмешаться в эти выборы я принял не в одиночку.
До сих пор я постоянно советовался с несколькими союзниками, хорошо знающими расстановку сил в городе.
И в этот раз было так же.
Я, пусть и запоздало, признался крёстному в своих тревогах.
— Как вы знаете, мы выиграли выборы, но... всё ведь будет в порядке?
— Думаешь, вы привлекли слишком много внимания?
Я молча кивнул.
До сих пор церковь разворачивала множество проектов, чтобы наращивать силу, но на этот раз мы фактически захватили часть публичной власти.
Это был рост совсем другого уровня, не сравнимый с какой-нибудь благотворительностью.
Естественно, я беспокоился о том, как это воспримут внешние силы и какое сдерживание может последовать.
Крёстный немного подумал, а затем заговорил:
— Пока... думаю, всё будет в порядке. Эпсилон-круг по сути мало чем отличается от окраин.
На самом деле Эпсилон-круг был самой внешней зоной, где бедняков было больше всего.
Даже среди зарегистрированных юридических лиц большинство составляли средние и малые компании.
Поэтому доля населения, напрямую нанятого компаниями, составляла всего около двадцати процентов. Остальные были подёнщиками, проходящими через подрядчиков подрядчиков, и именно поэтому здесь чаще всего случались неожиданные повороты на выборах.
Крёстный продолжил:
— Из-за того, что вы заняли одно место главы сектора в таком Эпсилон-круге, полноценное сдерживание против церкви, которую прикрывают наша Lumina Group и Tessellation, вряд ли начнётся. Самый важный фактор в формировании городского правительства — это общие выборы, заполняющие Центральный совет.
Пять кругов и двенадцать секторов.
Центральный совет городского правительства, где в каждом из шестидесяти избирательных округов выбирают по одному депутату.
Именно кабинет, формируемый правящей партией, занимающей большинство в этом Центральном совете, являлся ядром административной власти города.
Иными словами, смена главы одной автономной администрации во внешнем районе не имела большого значения для общей структуры власти.
Сколько бы бедняки Эпсилона ни пытались вывернуться, Центральный совет по своей структуре неизбежно заполнялся большинством представителей корпоративной стороны.
В действительности уже начиная с Дельта-круга доля населения, напрямую нанятого компаниями, превышала сорок процентов. Корпоративной стороне достаточно было получить лишь десять процентов голосов, чтобы их кандидат гарантированно победил. А про Гамма, Бета и Альфа-круги, где доля занятых напрямую в компаниях ещё выше, и говорить было нечего.
— Если вы тронете уже общие выборы, не знаю, как отреагируют остальные силы, но пока... думаю, всё будет в порядке.
Голос крёстного немного понизился, и он добавил:
— Но...
— Этот случай всё же привлёк немало внешнего внимания. Как ни крути, появилась сила, которая самостоятельно взяла целый сектор, пусть даже в Эпсилон-круге. Теперь имя церкви Сияния и в хорошем, и в плохом смысле уже не будет таким, как раньше.
Я немного напряжённо кивнул.
«Я был к этому готов. Без риска не бывает роста».
Чтобы собрать веру в количестве, достаточном для перехода между измерениями, мне так или иначе пришлось бы расширять церковь.
А в процессе узнаваемость церкви неизбежно должна была расти.
Гораздо лучше подготовиться, нарастив силу, чем привлекать внимание, не имея никакой защиты.
И пока я ещё раз укреплял свою решимость, крёстный, видимо, всё ещё о чём-то беспокоясь, дал мне совет:
— Если церковь начнёт привлекать внимание, естественно, Ева, ты тоже окажешься в центре внимания. Поэтому... впредь будь ещё осторожнее, когда используешь чудеса. Нет, лучше по возможности вообще не используй их. Особенно перед незнакомцами. Теперь слишком опасно протягивать руку только потому, что тебе кого-то жалко. Я знаю твоё доброе сердце, но всё же...
— Да, я буду помнить об этом. Не волнуйтесь слишком сильно, крёстный.
Изначально я и построил больницу именно по этой причине.
Чтобы помогать больным людям, не опираясь на мою личную силу, а в случае необходимости использовать чудо так, чтобы оно выглядело как можно менее заметным.
«И всё же теперь мне правда нужно быть осторожнее».
Раз внимание к церкви выросло, чудо больше не было силой, которую можно бездумно использовать снаружи.
Даже если использовать, придётся ограничиться только действительно проверенными верующими церкви.
«...Немного жаль».
Чудо исцеления до сих пор дарило мне по-настоящему надёжных союзников.
А теперь оно стало тайной, которую нужно скрывать гораздо осторожнее, чем раньше.
Возможно, с этого момента я уже не смогу так легко превращать кого-то в союзника.
Может, эти сожаления отразились у меня на лице.
Вдруг крёстный сменил тему.
— Ах, точно. Ева, ты помнишь, я говорил, что до встречи с тобой ко мне пришёл один гость?
— Да, конечно.
— Это был директор из Syneron Medica.
Шестнадцатое место в рейтинге среди ста крупнейших компаний города.
Одна из трёх крупнейших фармацевтических компаний мира. Syneron Medica.
Это была крупная компания, по масштабу почти дотягивающая до мегакорпорации.
«Но... почему это имя вдруг всплыло здесь?»
Пока я недоумевал, крёстный продолжил:
— Они принесли довольно неожиданную новость. Она связана и с тобой, Ева. Хочешь выслушать?
— Да?..
***
«...»
Лифт, возвращавшийся к порту для воздушных автомобилей на верхушке штаб-квартиры.
Вииин.
Внутри маглев-лифта, плавно поднимающегося вверх.
Я переваривал только что услышанную неловкую... историю, что ли, предложение, что ли.
В общем, крайне сбившую меня с толку тему.
«...»
Даже когда я добрался до верхнего этажа.
Даже когда шёл по коридору к месту, где был припаркован авиа.
Сложные и странные мысли, потянувшиеся за мной из гостиной крёстного, продолжали путаться в голове.
«...»
Наконец я добрался до воздушного порта.
Эсти, молча шедшая за мной, открыла вместо меня дверь припаркованной машины.
А затем, видимо заметив что-то странное, словно мимоходом задала вопрос:
— Леди Ева, вас что-то тревожит?
Я, до этого погружённый в мысли, слегка почесал щёку и небрежно ответил:
— Мм... Может быть, я... скоро обручусь.
Вообще-то это не было ни полной ложью, ни полной правдой.
Сейчас это было ближе к шутке, брошенной просто для того, чтобы немного удивить спокойную Эсти.
Но в ответ я услышал звук, будто что-то чудовищно сломалось.
Скри-и-ип!
— ?..
Когда я с опозданием пришёл в себя, перед глазами была дверь машины, которая едва держалась, покачиваясь на сломанных петлях.
А потом...
Бум.
— Э... Эсти?! Дверь!.. Она отвалилась!..
«...»
Из её ладони выпала ручка, смятая точь-в-точь по форме пальцев.
Но Эсти не обращала внимания на такие мелочи.
Она лишь позвала меня всё тем же спокойным голосом, как обычно:
— Леди Ева.
Такое же бесстрастное лицо, как всегда.
Но золотые глаза дрожали до невозможности сильно.
— ...Будьте добры, объясните всё конкретно и подробно.
