В прошлом для любого товара всегда существовала абсолютная нехватка предложения.
Поэтому товары до промышленной революции уже сами по себе в какой-то степени имели гарантированный спрос и ценность.
Но начиная с индустриализации XIX века, когда объёмы производства человеческого общества резко выросли, во всём мире наступила эпоха перепроизводства: дешёвые товары заполняли рынки и ждали потребителей.
Стратегия, которая появилась ради того, чтобы продать эти массово произведённые вещи раньше конкурентов.
Маркетинг.
О конкретном определении этого слова мнения расходятся, но если смотреть с определённой стороны, это действия, создающие у потребителя ощущение необходимости конкретного продукта и желание его купить.
Одним из главных таких средств была реклама.
Давайте ненадолго взглянем на пример производителя напитков, который сейчас возвысился до одной из крупнейших многонациональных компаний мира.
Ещё несколько десятилетий назад газированные напитки из-за их особой освежающей прохлады воспринимались как то, что пьют только летом.
Поэтому каждую холодную зиму компания неизбежно сталкивалась с хроническим падением продаж.
И тогда они, долго размышляя, создали одну рекламу.
Добродушный Санта-Клаус в красной одежде.
Рекламный плакат, где Санта с белоснежной, как пена, бородой ставит подарки перед рождественской ёлкой на фоне заснеженного окна и пьёт прохладный газированный напиток.
Этот образ закрепил в сознании людей связь напитка с зимой и концом года.
То же самое касалось и рекламы с семьёй белых медведей, пьющих напиток, которую кто-то до сих пор может вспомнить с ностальгией.
Благодаря продвижению и имиджмейкингу, наложившим на продукт образы зимы и семейной любви, этот газированный напиток получил восприятие как нечто, что можно освежающе пить даже в холод, и создал спрос, не зависящий от сезона.
Так, опираясь на историю множества успешных маркетинговых ходов, этот производитель напитков в конце концов стал одной из многонациональных компаний с самой высокой узнаваемостью в мире.
Вывод из этой истории.
В эпоху массового производства и массового потребления... продажи какого-либо товара определяются не только качеством.
Имидж и сторителлинг.
В том, что привлекает предпочтения потребителей, это были нематериальные элементы, не менее важные, чем характеристики продукта.
Так какое отношение вся эта история имеет к нынешней ситуации?
Крёстный сказал:
— Некоторые, похоже, анализируют появление церкви Сияния... как одну из разновидностей такого маркетинга.
— Что?!
Неожиданные слова меня немного удивили. Тогда крёстный продолжил подробное объяснение:
— Ева, ты и сама хорошо знаешь... Сейчас городские больницы в большинстве своём разбрасываются дорогими счетами, а страховые компании, в свою очередь, предельно подняли процент отказов в выплатах и выжимают деньги из простых людей. Естественно, теперь стоит людям увидеть ярлык страховой компании, как они первым делом начинают не доверять.
Я кивнул.
Даже у Prosper Wellness, страховой компании номер один по доле рынка, которая, как говорят, монополизировала отрасль, пользователями была лишь примерно сороковая часть населения города.
Иными словами, почти половина населения города настолько ненавидела само страхование, что вообще не оформляла полисы.
Крёстный снова заговорил, указав на священный знак у меня на шее:
— Но церковь Сияния до сих пор представляла себя религиозной организацией и, выставив образ, отличающийся от существующей медицинской отрасли, снизила отторжение у публики. Даже граждане, которые полностью не доверяли самой индустрии, приняли её. Увидев это... некоторые решили, что новый бренд нашей группы назвался религией как стратегией для выхода к широкой публике.
«...»
Факт, что существование церкви снаружи всё ещё воспринимают примерно как «особый маркетинг», немного сбил меня с толку, но если подумать, результат был не таким уж плохим.
«Чем так будет, тем более размытой останется правда о чудесах».
Благотворительность, рождённая верой, или замаскированный корпоративный маркетинг — чужой взгляд был не так уж важен.
На этом месте я уже не мог не спросить:
— И почему вы рассказываете мне всё это?
— Если сразу перейти к выводу, Syneron Medica предложила церкви партнёрство.
— Что?
Ответ крёстного немного меня растерял.
Syneron Medica.
Сверхкрупная фармацевтическая компания, занимающая шестнадцатое место среди ста крупнейших компаний города.
И такая компания первой протянула руку церкви...
Конечно, само предложение о сотрудничестве не было чем-то странным.
Отношения между страховыми компаниями, больницами и фармацевтическими компаниями невозможно разорвать. Это структура взаимной выгоды.
Но удивляло другое.
— Они ведь тоже должны понимать, что наш медицинский бизнес почти не приносит прибыли?
Крёстный тоже кивнул.
— Да, Syneron не может этого не знать. Но при первом входе на рынок любой готов терпеть убытки. Похоже, они восприняли нынешнюю низкую прибыльность как своего рода начальные инвестиции. Видимо, они решили, что главное — темпы роста.
Церковь Сияния, которая разбила прежнего монополиста Prosper Wellness и начала поглощать отрасль.
Если учитывать достижение в виде захвата целого сектора всего за несколько недель, результаты «инновационного религиозного маркетинга» действительно можно было считать доказанными.
— Видимо, они решили, что, опираясь на эту преданную клиентскую базу, вы постепенно начнёте повышать доходность.
— Хм...
На самом деле это не было совсем уж неверно.
Даже если медицинский бизнес начался с добрых намерений, мы не собирались вечно терпеть одни убытки.
Для верующих, у которых была финансовая возможность, мы планировали постепенно повышать доходы. И всё равно это оставалось бы намного дешевле прежних больничных счетов, так что конкурентоспособности хватало.
Люди, которые хоть раз воспользовались Медицинским центром Элеос, вряд ли вернутся к страховкам, которые стоят в несколько раз дороже.
Поэтому, как рассказал крёстный, Syneron очень высоко оценивает темпы роста церкви.
— Похоже, они считают, что с дистрибьюторской сетью Lumina Group и финансовой поддержкой Tessellation церковь вскоре может захватить весь городской медицинский рынок. Поэтому... в их предложении о сотрудничестве было и чуть более серьёзное условие.
— Какое условие?
Крёстный на мгновение словно заколебался. А затем начал говорить немного о другом:
— Ева... я... всегда беспокоюсь о пути, по которому идёт моя крестница.
Его голос стал куда серьёзнее.
Во взгляде крёстного, обращённом ко мне, лежала глубокая тревога.
— То сердце, которое заботится об отчаявшихся людях, — это слишком сияющая добрая воля... Но, Ева, если ты будешь менять мир так, как желаешь, тебе неизбежно придётся обратить против себя существующий порядок. Поэтому я постоянно беспокоюсь, что однажды на тебя может обрушиться опасность, которую не смогут решить даже наша группа и сила госпожи Обершу.
— Крёстный...
— Когда-нибудь, если такой кризис настанет, тебе понадобится большая сила. Сила, способная поддержать и защитить тебя. Но на данный момент, как мне кажется, этого всё же немного не хватает. Поэтому...
Крёстный с серьёзным лицом сказал:
— Syneron Medica вместе с этим партнёрством предложила помолвку тебе, Ева, как главе церкви.
— ...Помолвку?
Из-за слишком внезапной темы я просто остолбенел.
Крёстный, глядя на меня, снова объяснил:
— Ева, ты и сама знаешь: Syneron Medica — одна из крупнейших фармацевтических компаний мира, почти равная мегакорпорации. Если ты сможешь войти в их круг, ты будешь в безопасности даже в том случае, если тайна твоего чуда однажды раскроется.
— П-подождите. То есть... вы предлагаете мне заключить политический брак?
Увидев моё растерянное лицо, крёстный смягчил серьёзное выражение и мягко улыбнулся.
— Конечно, это ни в коем случае не принуждение. И решать прямо сейчас тоже не нужно. Ева, твоя воля важнее всего. Сейчас я лишь говорю, что появился и такой вариант.
«...»
Даже если мне говорили такое... для меня всё это было просто слишком внезапно.
«Но...»
Я смутно понимал, с какими чувствами крёстный это сказал.
Церковь, стремительно растущая, в этом городе всё сильнее будет выпирать, словно шило из мешка.
Чтобы защитить себя, в будущем мне может понадобиться гораздо более мощная сила.
«Но всё равно, политический брак...»
Нет, пока что помолвка.
Так или иначе, я растерялся, потому что речь зашла о средстве, о котором я никогда в жизни не думал услышать.
Конечно, брак в истории человечества был одним из самых древних и надёжных способов союза между силами.
Но... как бы там ни было...
«Я... в этом теле... могу однажды жениться?»
От будущего, которого я никогда даже не представлял, у меня слегка закружилась голова.
Поскольку я уже несколько месяцев жил в теле Святой, к повседневной жизни сам по себе вполне привык...
Но любить кого-то — совершенно другой вопрос.
Поэтому я очень неохотно переспросил:
— Т-тогда... если я... теоретически... соглашусь на помолвку... кто будет второй стороной?
— Племянник председателя Syneron Medica. Кажется, это красивый молодой человек лет двадцати пяти.
После объяснения крёстного у меня снова едва не вырвался звук «уэк».
«И вдобавок мужчина...»
Чем больше я слушал, тем сильнее во мне само собой поднималось отторжение.
Конечно, политический брак — это не любовь, а договор, всего лишь формальность ради общей выгоды.
То есть... если я правильно поведу себя, возможно, смогу поддерживать отношения только на бумаге и пользоваться односторонней защитой.
До тех пор, пока не соберу достаточно веры и не вернусь в прежний мир.
«А я сейчас в положении, где могу выбирать средства и методы?»
Впереди неизвестно какой кризис может прийти, а моя жалкая гордость или идентичность...
«Нет, это тоже очень важно. Да, важно, но...»
Пока я погрузился в сложные мысли, крёстный сказал, словно успокаивая меня:
— Повторю ещё раз, Ева. Твоё счастье важнее всего. Это предложение — лишь один из вариантов, который дала та сторона. В отказе нет ничего страшного. Поэтому не дави на себя и спокойно всё обдумай.
***
Так прошёл путь обратно в церковь.
В-ж-ж-ж.
Авиа со сломанной дверью мы оставили в ангаре Lumina Group, а сами ехали по скоростной дороге на обычной машине.
Я коротко вздохнул.
«Не думал, что от неожиданности она настолько не рассчитает силу».
Похоже, Эсти тоже была немного потрясена.
Если честно, если бы мой лучший друг вдруг сказал, что женится на каком-то проходимце, я бы тоже сильно удивился.
В душе я немного раскаялся.
«В следующий раз надо осторожнее выбирать шутки».
Пока я так думал, Эсти, сидевшая на соседнем месте, открыла рот.
— Я поняла объяснение. В таком случае, леди Ева, неужели вы... собираетесь принять это предложение о помолвке?
— Ну... м-м...
Я немного подумал и ответил:
— Конечно, я собираюсь отказаться.
— Хаа...
В этот миг мне будто послышался вздох, наполненный какими-то невероятными чувствами.
Но когда я повернулся в сторону Эсти, на её лице, как всегда, не было никакого выражения.
— ?..
Я наклонил голову и снова посмотрел в окно.
Конечно, я немного размышлял.
Если нужна сила, способная защитить церковь, я даже думал о том, не попробовать ли сохранить только формальные отношения.
Но мне казалось, что в этом есть что-то неправильное.
«Так или иначе, я ведь человек, который вернётся в прежний мир».
Даже если это помолвка без любви, односторонне забрать выгоду и уйти — почти то же самое, что обмануть другую сторону.
И главное, как ни думай, стать с незнакомым мужчиной в таких отношениях было невозможно. Психологическое отторжение было слишком сильным.
Поэтому я с самого начала решил отказаться, а слова, сказанные Эсти, были всего лишь шуткой.
Так небольшой переполох в ангаре Lumina Group вроде бы закончился.
Я был уверен, что так оно и есть.
Но...
«...»
— Джоанна, это что...
— Против! Против помолвки!! Категорически против!!!
Я остолбенел, увидев девочку, раскинувшуюся звездой прямо перед главным входом в церковь.
Джоанна кричала, словно семилетний ребёнок, закативший истерику.
Из-за этого безобразия, где она каталась по земле и дрыгала ногами, взгляды верующих и священников разом собрались на нас.
Мне самому стало стыдно.
— Джоанна, подожди, успокойся...
— Тогда лучше убейте меня! А-а-а-а!!!
— Хаа...
Со вздохом я схватился за лоб.
Очевидно, преступник, сообщивший ей эту новость, был только один.
Я прищурился и покосился на Эсти.
— Зачем ты вообще ей сказала... Ты же прекрасно знала, что я окажусь в затруднительном положении.
«...»
И правда, почему?
Прежняя Эсти ни за что не стала бы разбалтывать другим разговор между нами.
Особенно Джоанне...
«Тем более я уже сказала, что откажусь... Так зачем...»
Но я не успел услышать ответ. Терминал в кармане тоже начал вибрировать.
«...»
Я машинально достал устройство, но из-за зловещего предчувствия намеренно не стал отвечать.
Тогда на экране всплыло короткое сообщение.
[Ева. Где ты сейчас? Немедленно возьми трубку.]
И снова коммуникатор громко зазвонил.
«...»
Я поочерёдно посмотрел на Джоанну, катавшуюся по земле, и на коммуникатор, а затем лишь с обиженным взглядом уставился на Эсти.
Но она с невозмутимым лицом слегка отвела глаза.
И всё же ощущение, которое от неё просматривалось...
Почему-то казалось немного довольным. Или мне показалось?
Глядя на неё, я невольно ошарашенно пробормотал:
— Неужели... это месть за ту шутку?..
Но в ответ прозвучало наглое:
— Не понимаю, о чём вы, леди Ева.
В конце концов я не выдержал и завопил:
— Да нет, это точно оно! Что значит не понимаю?!
