— Уже закончила? Хорошая работа, Грейс.
Под приветствия коллег она собралась уходить.
— Я пошла. До завтра.
Стоило открыть главную дверь, как ворвавшийся снаружи холод заставил её невольно задрожать.
Погода немного потеплела, но вечерний воздух всё ещё оставался довольно прохладным.
— Бр-р, холодно.
Глядя на белое облачко пара, растаявшее в воздухе, она поспешно подняла воротник пальто.
Немного помедлив, Грейс вскоре зашагала вперёд непривычно бодрой походкой.
— М-м-м, м-м-м...
Она тихонько напевала себе под нос.
Причина приподнятого настроения крылась не только в свободе после рабочего дня.
Ей нравилось любоваться окрестностями, менявшимися буквально с каждым днём.
Чистая, недавно уложенная тротуарная плитка. Добротные новые торговые здания.
А ещё новая больница и школа, высотные жилые дома и широкие дороги.
Теперь этот оживлённый район ничем не уступал кварталам среднего класса в центре. Кто смог бы узнать в нём прежние опасные и грязные трущобы?
«В том переулке открылся книжный. А в эту пекарню потом обязательно нужно зайти».
Всякий раз улица выглядела по-новому, поэтому даже ежедневная дорога на работу и домой казалась путешествием.
Не было ли ей грустно оттого, что район из воспоминаний исчез?
По крайней мере, Грейс не грустила.
Прежняя Тринадцатая улица была настолько убогим местом, что ей не хотелось вспоминать о нём никогда в жизни.
С исчезновением каждого следа прошлого словно смывались пережитые тогда страдания и уныние.
Похоже, остальные жители чувствовали то же самое и при любой возможности охотно благоустраивали улицы.
Единственными сохранившимися следами старого пригорода, наверное, оставались...
Святые места, где некогда жила Святая.
«...»
Погрузившись в размышления, Грейс незаметно дошла как раз до одного из них.
Люди, как всегда, выстроились в длиннющую очередь.
Огромная толпа ждала возможности увидеть святое место.
На Тринадцатой улице возле любого места, где сохранился хотя бы малейший след Святой, ежедневно собирались такие толпы.
Любая мода уже давно всем наскучила бы... но возле святынь людей с каждым днём становилось лишь больше.
Подобное воодушевление вовсе не казалось Грейс странным.
Если вспомнить прежний пригород, произошедшие с ними перемены невозможно было назвать иначе как чудом.
Изначально Тринадцатая улица была чудовищной свалкой.
Не метафорически и без всякого преувеличения, а в буквальном смысле.
Поселение возникло, когда мигранты без гражданства в поисках возможности выжить собрались возле городской свалки.
Причина была проста. За городом простиралась почти бесплодная пустошь, и никаких нормальных средств производства там не существовало. Даже возможность примкнуть к преступлениям банды или стать расходной деталью на корпоративном заводе требовала нужных связей и везения.
Тем, кому не удалось получить даже такую работу, ради выживания оставалось лишь рыться в выброшенном из города мусоре.
Они выискивали среди отходов пригодные вещи, перерабатывали их или превращали в сырьё для перепродажи.
В те времена это был один из главных источников заработка в пригороде.
Работа, разумеется, была грязной и мучительной. Целыми днями люди вдыхали ядовитые испарения и пыль от гниющего мусора, а потом заболевали туберкулёзом. Из-за промышленной воды, которой отмывали загрязнённые материалы, кожа постоянно покрывалась язвами. Едкие химикаты нередко разрушали внутренние органы.
Но другого способа прокормиться не было, поэтому работать так приходилось многим. В том числе и Грейс.
Изо дня в день она копалась в отбросах, выброшенных из центра, и влачила поистине жалкое, насекомое существование.
Так смотрели на них со стороны, так с ними обращались, да и сами они, возможно, думали о себе так же.
Их жизнь ничем не отличалась от жизни городских паразитов.
И все верили, что до самой смерти будут обитать на мусорной куче.
«...»
Грейс ненадолго остановилась и с нахлынувшими чувствами оглянулась на улицу.
Невозможно было поверить, что свалка преобразилась настолько сильно, даже глядя на неё собственными глазами.
Это был грандиозный проект: не просто снос пары ветхих зданий, а полная реконструкция Тринадцатой улицы с заменой всей основной инфраструктуры.
Такая стройка, естественно, требовала огромного числа рабочих рук. Иными словами, появились тысячи рабочих мест.
С того дня жителям пригорода больше не приходилось рыться в грязных кучах мусора, чтобы прокормиться.
Конечно, спрос на строителей был временным. После завершения реконструкции они вновь должны были остаться без работы.
Но церковь не обманула надежд верующих. Она помогла им подготовиться к лучшему будущему.
Церковь оценивала трудолюбие и способности прихожан, добросовестно участвовавших в работах, и стала предоставлять дополнительное обучение всем желающим.
Благодаря этому они могли устроиться в новые учреждения и предприятия, открывшиеся в восстановленном пригороде.
Рабочий на производстве коммуникационных имплантов. Церковный страж, отвечавший за порядок на улицах, или охранник частной компании, сотрудничавшей с церковью.
Водитель центра логистики дистрибьюторской компании. Помощник по административной работе при церкви или воспитатель в миссионерской школе...
Люди, без всякой надежды жившие на мусорной куче, получили возможность честно зарабатывать на жизнь одним лишь усердием.
После переобучения Грейс тоже смогла устроиться медсестрой в больницу.
Прошёл месяц с начала её работы, и настал день, когда она впервые получила полноценную зарплату.
Тогда Грейс наконец разрыдалась.
Во времена работы на свалке она не могла даже мечтать о подобном вознаграждении.
Даже те гроши бандиты постоянно отнимали под предлогом платы за защиту свалки. За койку, похожую на гроб и отделённую от соседней лишь тонкой перегородкой, приходилось отдавать непомерную арендную плату. А если из-за ядовитых химикатов возникала болезнь, её добивали убийственные цены на лекарства и лечение.
Сколько ни работай до изнеможения, выбраться было невозможно — трясина отчаяния лишь затягивала всё глубже.
И вдруг, словно чудо, сверху пролился луч тёплого света.
Только когда этот свет коснулся насекомых, всю жизнь ползавших по грязи, они поняли, что являются людьми.
Что они тоже достойны любви Бога Сияния.
Что они не паразиты со свалки, а люди, обладающие достоинством.
Как можно было не очароваться этими тёплыми словами, которые они впервые услышали в жизни?
Люди, в таком количестве собиравшиеся у святых мест, наверняка тоже влюбились в тот ослепительный свет.
Грейс прекрасно понимала их чувства.
Это была естественная перемена, наступившая, когда жизнь стала свободнее. У людей появилось время для отдыха, и они впервые начали со всей страстью заниматься тем, что любили.
А кого жители Тринадцатой улицы любили сейчас больше всего... было понятно по одной лишь толпе, и дополнительных объяснений не требовалось.
Для людей, которые прежде думали лишь о выживании, эта Святая стала не просто надеждой, а смыслом жизни.
Разумеется, они не могли не любить и не беречь её.
И это вовсе не было оправданием тому, что в прошлом месяце Грейс потратила уже тридцать процентов зарплаты на новый официальный образ Святой... то есть пожертвовала деньги церкви.
Тут её размышления внезапно прервал звук, донёсшийся из живота.
Ур-р-р.
«Как же есть хочется».
Она вспомнила, что толком не ужинала. Вообще-то Грейс собиралась вернуться домой, включить запись вчерашней службы, пропущенной из-за переработки, и поесть во время просмотра, но голод стал нестерпимым.
Пожалуй, чтобы встретить Святую с благоговением, сначала следовало как следует набить пустой желудок.
С этим нехитрым оправданием Грейс свернула с дороги и привычно направилась в любимый паб.
Именно там она встретила странную незнакомку.
«...Я точно её знаю».
От случайно оказавшейся рядом посетительницы исходило труднообъяснимое ощущение дежавю.
Обычно Грейс решила бы, что ей просто показалось, и забыла.
Но... почему она никак не могла отделаться от этого чувства?
Странное предчувствие шептало, что, упустив эту возможность, она будет жалеть всю жизнь.
Поэтому, рискуя показаться невежливой, Грейс всё-таки удержала незнакомку и спросила:
— Я уже давно думаю... Мы нигде раньше не встречались?
***
— Правда, голос кажется ужасно знакомым.
«...»
Соседка продолжала ненавязчиво наседать.
Я постарался сохранить спокойное выражение лица, но и она, похоже, не собиралась легко сдаваться.
— Послушайте, не могли бы вы ненадолго снять очки?
«Ч-что делать?»
Я растерянно сидел, не в силах ни встретиться с ней взглядом, ни отвернуться.
— Леди Виа, время встречи приближается. Если мы вскоре не отправимся, то можем опоздать.
Эсти вмешалась в самый подходящий момент и прервала разговор.
— А...
После столь естественного вмешательства Грейс больше не могла нас удерживать и лишь разочарованно вздохнула.
А я украдкой вздохнул с облегчением.
«Фух».
На этом всё и должно было закончиться. Какое право едва знакомый человек имел удерживать того, кто не желал продолжать разговор?
Даже если бы Грейс собиралась это сделать, в присутствии стоявшей рядом Эсти у неё с самого начала не было ни единого шанса.
Оставалось молча уйти из паба, больше ничего не говоря.
«...»
Но почему меня что-то тревожило?
Потому что она не казалась плохим человеком? Потому что не испытывала неприязни к Святой?
Нет, она явно питала к ней гораздо более сильные чувства... Вот эта слегка пугающая любовь и заставляла меня колебаться.
«М-м, как поступить?»
Немного подумав, я принял решение.
Можно назвать это маленьким капризом.
Даже случайная встреча была связью, а если передо мной наша прихожанка, разве не следует дорожить ею?
Поэтому я сильно понизил голос и тайком прошептал:
— Пообещайте мне кое-что. Это секрет, так что не кричите, хорошо?
— ...Что?
Женщина непонимающе нахмурилась.
Я сделал к ней ещё один шаг.
А затем всего на миг слегка опустил тёмные очки и показал лицо.
— !..
Грейс тут же застыла, словно поражённая молнией.
Её глаза распахнулись так широко, что теперь уже удивился я.
После очень короткой встречи взглядов из её рта вырвался потрясённый крик:
— С-Свя... М-мф!!
Вернее, едва не вырвался.
