— А нужно ли нам... вообще им мешать?
— Что?
После моих слов среди присутствующих разлилось замешательство.
Но я не оговорился.
Глядя на материалы, я спокойно продолжил:
— Если церковь Света в точности копирует наш метод, значит, она помогает пригородной бедноте? Причём за морем, в землях, до которых наша церковь ещё не добралась.
Кажется, остальные начали о чём-то догадываться, и обстановка немного успокоилась.
Некоторые выглядели недовольными, но не решились возражать мне и лишь отвели глаза.
Оглядев собравшихся, я вновь мягко заговорил:
— Мы ведь распространяем веру не ради того, чтобы завоевать мир с помощью религии?
«...»
Конечно, внутри церкви наверняка существовали и желавшие именно этого. В большой организации все не могут думать одинаково.
Кто-то мог мечтать о славе, желая вознести имена Сияния и Святой выше всего на свете.
Но неужели мы прошли весь этот путь из жажды власти?
В этот момент даже мне захотелось вновь ответить самому себе.
Почему последние полгода я так неустанно трудился ради мирового расширения церкви?
Первым ответом, конечно, было желание собрать веру, сотворить чудо и вернуться в родной мир.
Правила накопления веры не отличались особой сложностью.
Чем больше прихожан, чем искреннее они верят в Бога и чем дольше молятся, тем больше накапливается силы для чудес.
Поэтому с ростом числа верующих до мирового масштаба я естественным образом получал доступ к более великим чудесам.
Но если бы дело заключалось только в этом, не требовалось обращать в церковь Сияния всё человечество.
«Даже если веры мало, можно просто подождать».
Молитвы ста человек за один день примерно равнялись молитвам пятидесяти человек за два дня.
Достаточно было набрать заметное число прихожан, а дальнейшее накопление веры становилось лишь вопросом ожидания.
Почему же тогда мы пытались настолько быстро расшириться и превратиться во всемирную религию?
Сохранить умеренный размер было бы намного проще и безопаснее во всех отношениях.
«Чтобы хотя бы на день раньше вернуться домой?»
Такая причина тоже существовала, но являлась сугубо личной.
Все остальные с таким пылом помогали расширять церковь совсем не поэтому.
— Вы ведь говорили, что верите в правоту этого дела и хотите поделиться с другими спасением, которое получили от меня.
Священники невольно вздрогнули от моих слов.
Словно вспомнив что-то давно забытое, они посмотрели на меня с необычным чувством.
Именно так. Церковь Сияния росла и распространялась с невероятной скоростью...
Потому что от начала и до конца все разделяли одну веру.
Добрую волю подарить остальным лучшую жизнь с помощью веры и передать им перемены, пережитые самими прихожанами.
Уверенность в том, что это правильно.
Поэтому церковные стражи рисковали жизнями ради убеждений, а священники находили смысл даже в изнурительной работе без сна.
Мой взгляд вдруг остановился на Лонзо.
Казалось, это было целую вечность назад, но когда-то в пригороде он объяснил, почему готов отдать жизнь за церковь:
[Возможно, я поклялся сражаться ради вас, Святая, потому что хотел следовать слову Бога. Возможно, хотел хоть немного отплатить за полученную от вас милость. Но есть и другая, не менее важная причина... Я искренне верю, что выбранный вами путь, ваши мысли и поступки справедливы. Поэтому готов сражаться, следуя вашей воле. Потому что тогда мне не придётся стыдиться перед самим собой.]
Как и следовало из этих слов, люди церкви Сияния верили не только в имя Бога.
За верой всегда стояли дела церкви и доказанная ею добрая воля.
Если посмотреть с этой стороны, вывод получался простым.
Делить помощь с отчаявшимися — вот истинная воля Бога.
А распространение церкви Света в Старом Свете, как бы оно ни раздражало, в точности повторяло путь нашей церкви.
Благодаря этому некоторые люди уже получали помощь.
Я повторил:
— Тогда, думаю, нам незачем им мешать. Они тратят собственные деньги и силы, чтобы вместо нас делать то, чего хотим мы.
Даже если их целью была прибыль, ничего не менялось.
Если лицемерие приносило пользу, я всё равно считал его ценным.
Так было и в прежнем мире. Стоило появиться статье о том, что знаменитость пожертвовала огромную сумму, как обязательно находилась пара злобных комментаторов, смотревших на поступок с подозрением.
Мол, это всего лишь работа над образом, или человек просто экономит на налогах, отдавая деньги, которые и так пришлось бы заплатить, а затем выставляет добро напоказ.
Я никогда не понимал подобных слов.
Оставим в стороне вопрос, как они умудрялись заглянуть в душу и определить, искренне ли человек помогает. Даже если всё было показухой, настоящая помощь всё равно доходила до кого-то. Для отчаянно нуждавшегося человека она становилась бесценной милостью.
Какой бы ни была причина, этот поступок хоть немного менял мир к лучшему.
Если человек, для которого уже завтрашний день был вопросом жизни и смерти, мог получить помощь, имя Бога не имело большого значения.
Сияние это или Свет.
В душе я вдруг обратился к кому-то:
«Ну что? Я прав?»
«...»
Я немного подождал, но голос с небес по-прежнему не ответил.
Его постоянство заставило меня мысленно усмехнуться.
«Интересно, когда ты вообще собираешься мне ответить».
Существовал ли где-то настоящий Бог Сияния? Соглашался ли он с моими мыслями?
Даже спустя немало времени я ничего не знал.
«Сколько ни молись, а ответа всё равно не дождёшься».
Поэтому я решил сам принять молчание за согласие.
Вообще-то у меня были все причины злиться. Если на небе действительно существовало существо, наблюдавшее за мной, оно должно было понимать, насколько мучительно вырвать человека из нормальной жизни и не сказать ему ни единого слова.
Порой мне даже хотелось отомстить.
Раз меня по собственной воле бросили сюда, то, если ответа не будет, я тоже стану толковать эту волю как захочу.
Наверное, отчасти именно поэтому я говорил так беспечно.
«...»
Когда я закончил, вокруг на некоторое время воцарилось молчание.
В конференц-зале повисла странно тяжёлая атмосфера.
Я не понимал, о чём думают остальные, и почувствовал некоторую неловкость.
Если рассуждать здраво, выдающимся красноречием я не обладал.
Так уж вышло, что я стал главой огромной религиозной организации, но едва ли имел харизму, способную мгновенно завладеть общественным мнением.
«С такой-то внешностью...»
Лучше бы меня перенесли в прежнем теле. Зачем было наделять обликом девушки, в котором нет ни капли величия?
Поэтому порой я сомневался в собственных качествах руководителя.
Сейчас происходило то же самое. Я волновался, достаточно ли убедительно мои слова прозвучали для верующих.
Чем крупнее становилась церковь, чем больше разнообразных талантов со всего мира собиралось в её стенах...
Тем чаще я задавался вопросом, смогу ли объединить их и повести за собой.
Но я забыл один факт.
Моё красноречие с самого начала не играло особой роли в процветании церкви Сияния.
Что же тогда было важнее всего?
Ответ оказался прост.
— ?..
Священники внезапно начали смотреть на меня затуманенными глазами.
Все застыли с одинаково рассеянными лицами. Я недоумённо моргнул и лишь потом заметил...
Сияющий над головой нимб.
Вспышка!
— А-а...
Да, ответ был до смешного прост.
Зримое чудо всегда являлось самым убедительным доказательством существования Бога.
Долгое время нимб не появлялся, а теперь вновь тайком загорелся сам по себе.
Перед этим священным сиянием все сомнения исчезли, и люди один за другим начали склоняться в поклонении...
Я привычно хотел мотнуть головой и сбросить его, но замер и лишь тихо вздохнул.
***
Прошло ещё несколько недель.
Если говорить сразу о результате, мы решили пока не трогать расплодившиеся подражающие религии, если они не переступят черту.
Но даже после принятия этого решения напряжённые дни продолжались.
Мы решили не торопиться из страха, что кто-то первым завладеет верой людей, и полностью сосредоточиться лишь на местах, куда уже дотягивалось наше влияние. И всё же объём работы оставался непосильным.
Я день за днём страдал под изнурительной нагрузкой.
После лёгкого стука в дверь Джоанна принесла очередной вопрос на утверждение.
— Сестрёнка, я принесла документы для выбора нового района реконструкции.
— Угу... Спасибо.
Уставший от совещаний и проверок, я пустым взглядом принял электронный документ и машинально стал листать.
Но одно слово вдруг привлекло внимание.
«Выбранный в этот раз район... Что?»
Опорный город в Старом Свете. Разве именно здесь сейчас не расширяла влияние какая-то церковь Света?
Решив, что от усталости ошибся, я спросил сидевшую за столом девушку:
— Джоанна, насчёт этого города среди кандидатов на реконструкцию... Разве район не заняла церковь Света?
— А, о церкви Света больше можно не беспокоиться, сестрёнка.
Услышав её невозмутимый ответ, я склонил голову набок.
— Что? В каком смысле?
А затем услышал от девушки совершенно потрясающую новость:
— Вчера вечером Cornerstone Partners объявила мораторий на выплаты по долгам. До банкротства дело пока не дошло, но какое-то время они будут заняты спасением ситуации. Им будет трудно хотя бы год удерживать на ногах самих себя, не говоря уже о поддержке новой религиозной организации.
От совершенно неожиданной новости у меня невольно вырвался рассеянный голос:
— Э?..
