Изысканный интерьер, достойный номера люкс в пятизвёздочном отеле.
Городской пейзаж, открывавшийся с вершины небоскрёба.
Полный круг роскошных блюд уже подали, а стол из цельного палисандра тщательно убрали.
Так выглядел Le Ciel, один из лучших французских ресторанов Омега-Детройта.
В обычный день эта городская достопримечательность, где столики бронировали на несколько месяцев вперёд, была бы переполнена гостями.
Почему же сейчас здесь царило неестественное безлюдье?
Ответ прост: один важный клиент заплатил сразу сумму, в несколько раз превышавшую дневную выручку, и арендовал весь ресторан.
«...»
Сегодня единственный гость роскошного заведения расслабленно откинулся на спинку кресла в мягком свете.
Красавец выглядел как картина, даже когда сидел, скрестив ноги, в безупречном костюме.
В спокойной тишине Ронан Крисвелл вращал бокал.
Смакуя поданный после ужина коньяк, он странным взглядом смотрел на пустое место по другую сторону стола.
Сделал глоток, словно закусывая оставшимся там ароматом недавней гостьи.
А затем невольно коснулся уголка губ.
Он чувствовал, что вот-вот улыбнётся.
Перед глазами возникло лицо человека, который растерялся от внезапного признания и покраснел словно яблоко.
Месяцы размышлений и мучений оказались бессмысленны.
Стоило встретиться с ней лично...
И её ослепительно прекрасный облик настолько его околдовал, что Ронан немедленно признался в любви.
Предложение брака, прозвучавшее раньше приветствия при встрече, было... в некотором смысле случайной ошибкой.
Результат, как и ожидалось, — сокрушительный отказ.
«Эм, господин Ронан. Я очень благодарна за ваши чувства, но...»
Он понимал, что поторопился. И всё же в глубине души немного надеялся.
До сих пор любая женщина таяла, стоило ему посмотреть прямо в глаза и слегка намекнуть на интерес, а затем сама начинала жаждать новой встречи. Неважно, была ли она наследницей Альфа-круга или находившимся на вершине популярности айдолом.
Единственным исключением стала она — Ева.
Единственная женщина, которая не удостоила его даже взглядом, хотя он первым проявил интерес.
Надеяться, что внезапное признание такой девушке закончится успехом, было слишком самонадеянно даже для Ронана.
Почему же он признался, понимая, насколько торопится?
Возможно, из-за чувств, мучивших его последние месяцы, и потому, что наконец увидел объект желания прямо перед собой?
Отчасти да, но...
Настоящей причиной стала проблема, которую он инстинктивно ощущал с первой встречи.
Ева почему-то не проявляла к нему ни малейшего романтического интереса.
Неважно, насколько выдающимися были его внешность, способности и происхождение.
Казалось, она вообще не допускала возможности романтических отношений.
И потому он хотел заставить её осознать это хотя бы безрассудным прямым признанием.
Их знакомство могло стать началом отношений между мужчиной и женщиной.
Разумеется, даже с учётом этого Ронан признавал: внезапное предложение было слишком поспешным.
Но иначе нельзя.
Чем ценнее редкое сокровище, тем больше желающих им завладеть.
Встретив невиданное в мире сияние, Ронан понял: он наверняка не единственный, кто заметил его ценность.
Поэтому следовало как можно скорее встать на линию старта. У него не было времени колебаться, оценивать обстоятельства и ходить вокруг да около.
«Что ж, как и ожидалось, меня с треском отвергли, но...»
Достаточно уже того, что девушка начала воспринимать его как мужчину.
Выйдя на старт, Ронан был уверен, что обгонит любого соперника.
Но кое-что всё же оказалось неожиданным.
«Я не хочу сказать, что вам чего-то недостаёт как мужчине... Просто я пока не собираюсь заводить отношения...»
Губы, которые отчаянно подбирали слова, стараясь не ранить.
Беспокойный взгляд, дрожавший от чувства вины.
Даже явно ощущая давление, она не смогла ответить жестоко. Эта доброта вновь пронзила сердце Ронана.
А заботливость, с которой девушка осталась до конца ужина, чтобы не поставить его в неловкое положение, была невероятно прекрасна.
Он вновь осознал...
Как сильно пылает это желание.
«Ничего не поделаешь».
Когда он в последний раз так сильно чего-то хотел?
Борьба за наследство, отношения с женщинами, даже деловые успехи — стоило протянуть руку, и он получал всё. Жизнь складывалась слишком легко.
Возможно, поэтому он потерял бдительность.
Ронан веселился, даже не подозревая, что острый клинок заговора двоюродного брата уже подступил к горлу.
Если бы в тот день они не встретились, он, вероятно, погиб бы.
Поэтому следовало быть благодарным.
Не только за спасение жизни, но и за то, что после долгого перерыва он вновь почувствовал настолько волнующий азарт соперничества.
«...»
Ронан поднёс бокал с коньяком к губам.
Последний глоток исчез в горле.
Довольно хороший напиток. Сначала он обжигал горло словно пламя, а затем бархатно обволакивал рот, оставляя цветочный аромат и долгое тягучее послевкусие...
Вкус напоминал первое чувство, наполнившее его сердце.
***
Я поморщился и погладил всё ещё тяжёлую верхнюю часть живота.
«Тошнит...»
Наверное, я слишком торопился с едой, желая поскорее закончить неловкую встречу.
Живот слегка мутило. Я даже подумал, что заработал несварение.
Разумеется, такое расстройство можно было полностью исцелить одним чудом. Значит, настоящая причина неприятного ощущения заключалась в другом.
Я без причины несколько раз надавил пальцами на лоб и вспомнил недавнее происшествие в ресторане.
—
Госпожа Ева, не согласитесь ли вы начать со мной серьёзные отношения с намерением вступить в брак?
«...»
Кто бы мог подумать, что за одну жизнь мне дважды сделают предложение мужчины.
Услышав неожиданное признание, я сразу попытался отказать.
— Эм, господин Ронан. Я очень благодарна за ваши чувства, но...
Однако мужчина словно ожидал такой реакции и ловко сгладил ситуацию.
Он не требовал решения прямо сейчас. Мы ещё мало знаем друг друга, поэтому достаточно дать возможность постепенно сблизиться. Выбор целиком останется за мной. Времени много. Можно спокойно и не торопясь решить, останемся мы хорошими друзьями или станем кем-то большим...
Красноречие оказалось настолько умелым, что, пока я слушал, он успел втянуть даже меня.
Убедительная внешность, выражение лица и взгляд, переполненные искренностью, не позволяли просто отчитать его.
Человек настолько отчаянно просил — разве можно было безжалостно отвергнуть его прямо в лицо и уйти?
Поэтому каким-то образом я в итоге остался до конца ужина.
— Ха-а...
Вырвался вздох.
«Вообще-то я не хотел оставлять ему ни малейшей надежды, но...»
У меня была причина не прерывать встречу немедленно.
Как ни крути, дружеские отношения с Syneron Medica приносили пользу.
И не только благодаря дешёвым поставкам лекарств.
Я, увидевший будущее, спас жизнь Ронана именно для того, чтобы избежать войны с союзом медицинских корпораций.
Портить отношения с ним без причины не следовало.
Поэтому будем считать, что я просто немного составил ему компанию.
В общении иногда даже отказывать нужно с должной вежливостью.
— Кх...
Я успокоил желудок и подавил лёгкую отрыжку.
Теперь пищеварение, кажется, немного наладилось.
«Может, дело не в несварении и я просто переел?»
Нельзя отрицать, что еда была невероятно вкусной, раз я продолжал пробовать разные блюда даже под таким давлением.
Но, разумеется, я остался не потому, что поданные, пока я мялся, закуски неожиданно полностью совпали с моими вкусами.
После всех размышлений я покачал головой и пришёл к выводу:
«Ладно, ничего страшного».
Он сам сказал, что мне не нужно чувствовать давление из-за его симпатии и выбор полностью остаётся за мной.
Отныне достаточно держать разумную дистанцию. Вскоре он устанет и сам отступит.
В конце концов Ронан был знаменит многочисленными романами.
Я узнал об этом во время прежней истории с помолвкой, когда все вокруг отчаянно возражали.
Это даже позволило немного успокоиться.
Наверняка и нынешний интерес ко мне был лишь временным увлечением.
Я знал, что облик Святой, которым я сейчас пользовался, привлекателен. Хотя это казалось далёким прошлым, ещё до встречи с Эсти в переулках мне бесчисленное множество раз свистели вслед. Не заметить было невозможно.
Но то были хулиганы, пристававшие к любой.
Мужчина уровня Ронана наверняка встречался с бесчисленным множеством по-настоящему красивых женщин.
Разве он мог отвергнуть всех этих утончённых и привлекательных красавиц, включая тех, кто сам к нему тянулся...
И искренне полюбить человека, который красив лишь снаружи, а внутри остаётся таким старым мужиком?
Я немного выжду, изображая долгие размышления, а затем снова вежливо откажу.
И всё закончится лёгким происшествием.
«Ничего сложного».
Тогда я ни мгновения не сомневался, что всё произойдёт именно так.
***
«...»
Вж-ж-ж...
Лежавший на столе терминал связи непрерывно вибрировал.
Я лишь устало смотрел на него.
«...»
Да, теперь признаю.
Я ошибся. Немного недооценил его упорство.
Прошло уже две недели, но он не устал и продолжал постоянно писать.
«Даже этого пока недостаточно?»
Сообщения приходили в любое время.
Разумеется, большую их часть я игнорировал, а если отвечал, то намеренно сухо.
Но они не прекращались, и мне начинало казаться, будто один я поступаю плохо. Это было неприятно.
Ронан оказался гораздо настойчивее, чем я думал. В конце концов я накрыл терминал и коротко вздохнул.
Тогда возле уха прозвучал мягкий голос:
— Если он вам мешает, я избавлюсь от него.
— Что?
Я повернул голову и увидел улыбающегося мужчину.
Слегка резкие черты лица одновременно выглядели открытыми и мужественными. Джентльмену было около сорока.
Это был Эндрю Геккель, новый председатель Praxis Network.
— Я говорю о Ронане Крисвелле. Он довольно настойчив.
Разумеется, я не рассказывал Эндрю о той встрече.
Я недовольно покосился на него и переспросил:
— Вы за мной следили?
Ответ прозвучал так, словно всё было совершенно естественно:
— Чтобы кого-то защищать, нужно постоянно держать его в поле зрения, не так ли?
Как нетрудно догадаться по собеседнику, мы находились в кабинете председателя Praxis Network.
Пейзаж уже стал довольно привычным, и от самого факта, что я успел к нему привыкнуть, слегка кружилась голова.
Не знаю, понимал ли Эндрю мои чувства, но он невозмутимо продолжил:
— Если моя госпожа считает этого мужчину помехой, я немедленно его устраню.
Моё рассеянное сознание мгновенно прояснилось.
— Устраните?..
— Да. Трёх дней будет достаточно.
Спокойный голос лишь сообщал факт, без хвастовства или преувеличения. Я вновь осознал:
«Настоящая мегакорпорация действительно находится в совершенно иной весовой категории...»
Пусть пока Ронан оставался только наследником, Syneron Medica была ведущей фармацевтической корпорацией и занимала шестнадцатое место среди крупнейших компаний.
Но даже она не могла сравниться с величием одной из десяти мегакорпораций, правивших миром.
Я и сам испытал силу Praxis Network, поэтому особенно хорошо это понимал.
Во власти, вооружении и влиянии истинная мегакорпорация находилась на совершенно ином уровне по сравнению со всеми остальными силами.
Если Эндрю говорил о трёх днях, значит, за три дня он действительно мог бесследно убрать наследника одной из ста крупнейших компаний.
Поэтому я вздохнул и коротко сказал:
— Обращение.
— Да, леди Ева.
Он мгновенно понял и исправился.
К этому совершенно невозможно привыкнуть.
Император, полностью завладевший такой силой, по-прежнему пытался объявить себя моим слугой.
От попыток понять происходящее до сих пор кружилась голова.
Даже если я обращался с ним несколько бесцеремонно, Эндрю всё ловко принимал.
Похоже, обещание служить мне не было пустыми словами... Но почему он отказывался избавиться именно от этого тяжёлого обращения?
Возможно, постоянно называя меня госпожой, он хотел постепенно приучить меня обращаться с ним без церемоний.
«...»
Он называл себя слугой и держался соответственно почтительно... но почему-то не казался человеком, с которым легко иметь дело.
В каждом поступке словно скрывался замысел, подобный заранее расставленным шахматным ходам.
Возможно, такая мысль была очень невежливой, но на мгновение я вспомнил его деда и даже покрылся мурашками.
Оставалось лишь радоваться, что сейчас Эндрю называл себя союзником.
Именно поэтому признание Ронана в любви почти меня не беспокоило.
В последнее время мне приходилось иметь дело с человеком куда более впечатляющим.
Я замахал руками:
— Устранить человека? Не говорите таких страшных вещей. Не нужно, Эндрю. Не вмешивайтесь в это дело. Признаться мне в любви — совсем не преступление, заслуживающее смерти. Правда?
Он улыбнулся и ответил:
— Зависит от точки зрения.
«...»
Он серьёзно?
Не знаю.
В любом случае мне от этого было ничуть не легче.
Я лишь снова глубоко вздохнул.
