— Церковь провозглашает Святую старшей дочерью Бога и символом спасения, сошедшим в этот мир с заключённым в ней светом Бога Сияния. Она — представитель Бога, явившийся в земной мир, и средоточие всех верующих. Но как можно отдать такую почтенную особу, единственное и неповторимое святое тело, мирскому мужчине, находящемуся вне воли церкви? Это серьёзно подорвёт наше учение, обещавшее всем верующим равное спасение и милость. А с практической точки зрения это пошатнёт саму основу церкви и принесёт бесчисленным верующим смятение и раскол, поэтому ни в коем случае...
— Хаа... Поняла.
Я со вздохом перебил Джоанну.
Тогда девочка широко раскрыла глаза и снова попыталась меня убедить:
— Если Святая всех людей станет чьей-то невестой, вера прихожан в церковь может исказиться...
— Да, я поняла. Я же сказала, что всё равно откажусь.
Эта перепалка продолжалась уже несколько часов.
«Похоже, разговор о помолвке действительно её очень сильно шокировал».
Глядя на девочку, которая явно не собиралась меня отпускать, я проглотил вздох.
— Ай...
Ведь в том, что церковь выросла до нынешнего уровня, нельзя было не учитывать усилий Джоанны. Она выполняла столько же работы, сколько и я, а возможно, даже больше, так что было вполне естественно, что она беспокоится, думая, будто церковь может пошатнуться из-за какой-то странной истории.
Но почему-то казалось, что в этом есть ещё и какая-то личная обида сверх обычного беспокойства...
Или мне только кажется?
— Такие важные вопросы сколько ни подчёркивай — всё мало, сестрёнка! Ты меня слушаешь?
— Угу, угу... Слушаю, слушаю...
Так или иначе, я уже долго мучился под этим напором.
Но реакцию Джоанны, хоть она и была немного надоедливой, ещё можно было принять как милую.
Проблема, которая действительно меня тревожила, была...
Вииин, вииин.
«...»
Я усталым взглядом посмотрел на коммуникатор, бесконечно вибрировавший на столе.
[Ева. Где ты сейчас? Немедленно возьми трубку.]
Десятки сообщений и пропущенных звонков, снова и снова заполнявших экран, сколько бы я их ни удалял.
Конечно, я не с самого начала игнорировал звонки Селестины.
Я как-то попытался объяснить ситуацию по телефону, но слишком взвинченная собеседница, похоже, вообще не собиралась слушать.
«...»
Так что нормально пообщаться не вышло, но я думал, что, наверное, всё будет в порядке.
«Ведь она всё равно не сможет сразу приехать».
Она ещё сегодня утром говорила мне, что на другом континенте у неё назначена важная встреча.
«Если подождать, пока она закончит дела и вернётся, её эмоции немного улягутся...»
И именно в этот момент дверь церкви распахнулась с грохотом.
— !..
Появившаяся следом фигура определённо принадлежала человеку, который сейчас не должен был здесь находиться.
— Селестина?..
Сереброволосая красавица быстрыми шагами подлетела ко мне и уставилась на меня алыми глазами.
А затем пробормотала голосом, в котором с трудом сдерживались эмоции:
— Ева, объясни нормально. Помолвка? Что вообще это значит?
Я растерянно спросил:
— Нет, как т-ты здесь... А встреча?
Она с окаменевшим лицом ответила:
— Как только я услышала новости, отменила всё расписание и вернулась на частном самолёте! В любом случае! Разве сейчас это имеет значение?!
«Разве не имеет?..»
Но переспросить так я не смог.
Меня задавила её напористость. Красные глаза сверкали так жутко, что пробирало до дрожи.
Селестина, тяжело дыша, продолжила:
— Какой собачий ублюдок... Прошу прощения. Какой именно коварный человек сладкими словами соблазнил одну до глупости наивную девочку и выдал такую чушь про помолвку? Я ведь сколько терпела, а он правда... Никогда не прощу...
«...»
Скрежет стиснутых зубов донёсся даже до меня.
Похоже, она была очень сильно зла.
«Кстати, мне показалось, или там была немного слишком жестокая оценка?..»
Но прежде чем я успел что-либо обдумать, Селестина схватила меня за плечи и с отчаянным видом сказала:
— Ева, тебе не нужно выходить за него замуж. Что бы ты ни хотела, я прямо сейчас дам тебе всё, только лучше, чем у него. Поэтому... сначала пойдём со мной.
Не успел я заметить, как она уже перехватила меня за запястье.
И пока я растерянно произносил что-то вроде «э-э», она начала выводить меня из церкви.
— Подожди, я...
Я попытался остановить Селестину, но вскоре передумал.
Учитывая её характер, если сейчас сразу с ней не пойти, позже всё могло стать ещё хлопотнее.
«Ничего не поделаешь».
Я тихо вздохнул и сказал тем, кто остался в кабинете:
— Мм... раз уж так вышло, я ненадолго отлучусь.
— Леди Ева.
Услышав мои слова, Эсти рефлекторно попыталась последовать за мной.
Но я жестом остановил её и твёрдо сказал:
— А, Эсти, ты подожди здесь. Я схожу одна.
— Что?
На её бесстрастном лице промелькнуло замешательство. Почему-то мне стало немного приятно.
В конце концов, разве мне не приходится сейчас всё это разгребать именно потому, что она рассказала окружающим лишнее?
Даже я немного злюсь.
— Хмф.
Я нарочно фыркнул и отвернулся.
Тогда в глазах Эсти, смотревшей на меня, на миг мелькнула обида.
Она была похожа на большую собаку в тот момент, когда та решила, что её берут на прогулку, а у неё перед носом закрыли входную дверь.
Почувствовав это, я немного пожалел её, и сердце дрогнуло, но я всё равно заставил себя отвернуться.
Сколько бы она ни смотрела на меня таким взглядом, в этот раз я не собирался легко её прощать.
Некоторое время буду ходить отдельно.
Так, оставив Эсти, я ушёл, ведомый Селестиной.
«...»
***
Др-р-р.
Шеф-повар, лично вкативший тележку, рукой в белой перчатке поднял серебряную крышку и представил главное блюдо сегодняшнего ужина.
— Стейк из вырезки шестимесячного телёнка, который с самого рождения ни разу не ступал на загрязнённую землю и вырос на пастбищах биокупола, идеально воспроизводящих условия высокогорий Старого континента. Мы взяли шатобриан, часть, которой при разделке одной туши получается всего два куска, и в течение семидесяти двух часов готовили его с использованием низкочастотной вибрации, мягко расслабляя мышечные волокна и доводя текстуру мяса до наивысшего состояния.
Как он и сказал, на тарелке лежал аппетитный стейк.
Снаружи — хрустящая корочка, внутри — влажная розовая мякоть идеальной прожарки медиум рэир.
— Соус к нему — малиновый кули в форме пюре, приготовленный из свежей горной малины, выращенной в той же среде и доставленной в течение шести часов после сбора. Использован особый улучшенный сорт альпийской малины, который из-за патентных прав на семена ежегодно поступает на рынок в крайне малом количестве.
Антуан, звёздный шеф, которого сейчас называли самым знаменитым в Омега Детройте, завершил подачу, балетно-изящным движением руки нанеся на тарелку винно-красный соус.
Закончив последний элемент представления, шеф-повар вежливо поклонился VVIP-столу и удалился.
— Желаю вам приятного вечера.
Когда дверь полностью закрылась, на столе остались только густой, аппетитный аромат мяса и кисло-сладкий запах горной малины.
Под тихую классическую музыку я отрезал маленький кусочек стейка на тарелке и положил его в рот.
В тот же миг Селестина, с уверенной улыбкой, сразу спросила:
— Ну как?
Пока мы добирались сюда, мне всё же удалось как-то развеять её недоразумение.
Я ясно сказал ей, что уже отказался от помолвки.
Но Селестина заявила, что отныне даст мне всё, чего я захочу, чтобы мне не пришлось даже думать о какой-то там помолвке. После этого она с полной уверенностью привела меня сюда, назвав это место лучшим рестораном города.
И действительно, еда была по-настоящему великолепной.
Мягко тающие во рту, словно снег, жир и мясо. Глубокий вкус, обволакивающий язык, и гармония со свежим ароматом горной малины.
Я, как всегда, искренне восхитился и похвалил:
— Мм, вкусно!
Как и ожидалось, в лучших ресторанах города, куда я приходил вместе с Селестиной, я ни разу не разочаровался.
Цена одного приёма пищи здесь превышала несколько тысяч кредит-долларов, так что вкус был само собой разумеющимся. А ещё было интересно слушать объяснения о роскошных ингредиентах и методах приготовления от выдающихся шефов. В прежнем мире я даже представить такого не мог.
Поэтому и в этот раз я честно похвалил блюдо, но, похоже, Селестина ждала не такой реакции.
Услышав ответ, она едва заметно поблекла улыбкой.
— Хм...
Возможно, из-за того, что ресторан, которым она так гордо хвасталась как лучшим в городе, вызвал у меня такую же реакцию, как и всегда.
Но... если честно, вкусы у меня были совершенно обычные.
Даже если теперь я наслаждался такой роскошью, за пределами определённого уровня высокой кухни мне уже было трудно различать тонкую разницу.
«Для меня это просто разница между очень вкусно, правда вкусно и настолько вкусно, что можно потерять сознание...»
Больше я просто не знал, как выразиться.
Но раз она угощала меня такой дорогой едой, я поспешно добавил, пытаясь показать реакцию, которой она хотела:
— Нет, то есть... мне правда кажется, что это потрясающее блюдо. Мягкость мяса, сложный вкус соуса — всё совершенно другого уровня... Да, правда... такой вкус я пробую впервые.
Но лёгкая неоднозначная неудовлетворённость на её лице всё равно не исчезла.
«Она так гордилась, что это лучший ресторан города, так что, может... хотела увидеть какое-то невиданное раньше потрясение?»
Мой обычный язык лишь считал вкусным и то, и другое.
Мне стало немного неловко, и я почесал кончик носа.
Вскоре Селестина снова мягко расслабила лицо, словно не собиралась меня чем-то обременять.
А после того как мы доели весь десерт.
Она, с лёгкой улыбкой вытерев уголки губ, элегантно поднялась с места, словно ничего не произошло, и сказала:
— Что ж, впереди ещё много пунктов программы. Следующее — шопинг.
