Центр Омега Детройта.
Среди высоких зданий стояло одно строение с особенно бросающимися в глаза белоснежными внешними стенами.
Arcadia Medical Center.
Один из медицинских центров высшего класса, которых во всём городе существовало всего шесть.
Как раз в этот момент к верхнему уровню учреждения прибыл роскошный авиа.
Машина въехала не к главному входу больницы, а в VIP-аэропорт на верхних этажах.
Номерной знак автоматически отсканировали, и личный ангар открылся.
[VIP-страхователь, госпожа Селестина, подтверждена. Arcadia Medical Center искренне приветствует вас.]
Механический голос главной системы больницы поприветствовал посетительницу.
Дверь припаркованного автомобиля открылась, и наружу вышла женщина в элегантном деловом костюме.
С лицом тяжелее обычного она молча вошла в лифт.
«...»
Через некоторое время она прибыла в место, созданное как индивидуальная палата только для одного человека.
Обои тёплых оттенков. Тихая классическая музыка, мягко звучавшая фоном.
Окружавшая всё уютная цветовая гамма напоминала скорее не больничную палату, а люкс в пятизвёздочном отеле. В этом пространстве чувствовалось чьё-то отчаянное желание, чтобы человек, находящийся здесь, хотя бы немного чувствовал себя спокойнее.
В центре комнаты стояла большая цилиндрическая стеклянная капсула.
Селестина подошла к ней ещё более осторожными шагами.
И сквозь прозрачную стеклянную стенку посмотрела на того, кто лежал внутри стерильного модуля.
Там спокойно спала девочка с вставленной трубкой аппарата искусственного дыхания.
Ребёнок, у которого половина тела была симметрично изуродована расплавившими кожу ожогами.
Селестина заговорила:
— Лили, давно не виделись.
И, глядя сквозь стекло на младшую сестру, спящую внутри капсулы, сама того не замечая, затаила дыхание.
Лилиана Обершу.
Её единственная младшая сестра после происшествия трёхлетней давности находилась здесь на поддерживающем жизнь лечении.
Ожоги, начавшиеся из-за пожара в машине. Они прошли глубже дермы, расплавив мышцы и кости, а две некротизированные конечности в итоге пришлось ампутировать. Если бы не передовая медицина, в которую вливали астрономические суммы, она могла умереть в любой момент.
Так Лили спала все три года, пока её жизнь искусственно поддерживали.
Даже если она проснётся, она вряд ли сможет нормально двигаться из-за чудовищной боли от ожогов.
Селестина слышала, что пересадка кибернетических конечностей или искусственной кожи невозможна. Врачи качали головами и говорили, что у девочки не осталось даже сил, чтобы выдержать такую операцию.
Возможно, для её младшей сестры даже лучше было бы и дальше спать вот так.
«...»
Глядя на неё, Селестина закусила губу до крови.
Паника, которая, как ей казалось, немного отступила, снова сжала сердце.
Вина, давящая на грудь.
Сожаление, проступающее в каждом вдохе.
Ей было больно даже смотреть на лицо младшей сестры.
Ведь Лили стала такой...
По её вине.
Когда-то в этом городе существовала компания Stratos Bionics.
Три года назад Селестина обнаружила слабое место этой компании.
Коррупция руководства, шаткая структура капитала и чрезмерно раздутые новые технологии.
Белая акула, учуяв запах крови, не колебалась.
Цель, как и другие жертвы, была растерзана и рухнула.
Обычно обанкротившийся управленец забирал хотя бы оставшиеся деньги и тихо исчезал.
Это было разумное решение. Ведь частное лицо, потерявшее даже силу компании, не могло выступить против такого гиганта, как Tessellation...
Это было бы просто самоубийством.
Но не всё в этом мире всегда движется по законам разума.
Бывший президент Stratos Bionics потратил все оставшиеся активы и организовал теракт против семьи Обершу.
Из-за этого мать Селестины погибла, а младшая сестра Лили...
Стала такой, как сейчас.
«Лучше бы я... Лучше бы это случилось со мной.»
Именно это сожаление каждую ночь не давало ей уснуть.
Ведь решение об инвестиции приняла сама Селестина.
Но их месть была направлена не на неё. И не на отца, владельца Tessellation.
По иронии судьбы, жертвами стали мать и младшая сестра, никак не связанные с делами компании.
Именно потому, что они были менее важны для корпорации, их охрана оказалась слабее.
Конец тех, кто решился на месть ради самой мести, был пустым до смешного.
Группа охраны, прибывшая после получения сигнала сос, тут же на месте изрешетила преступников пулями.
Среди террористов, разорванных на куски, был и сам бывший президент, заказавший нападение.
Инцидент закончился бессмысленно.
Но его последствия сломали семью, в которой осталось только двое.
Селестина погрузилась в глубокое сомнение.
Она больше не понимала, какой смысл зарабатывать деньги таким способом.
Поэтому оставалось только сожалеть и винить себя.
Но единственный оставшийся член семьи, её отец, был совсем другим.
Он не остановился.
Не просто не изменил прежний инвестиционный курс, а наоборот, начал растить компанию ещё более агрессивными методами.
Благодаря этому Tessellation пожирала другие компании и поднялась в верхнюю половину первой сотни.
Но он, похоже, всё ещё не был удовлетворён.
Даже сейчас.
Всё ещё.
Он лишь продолжал идти вперёд без конца.
«Чего он вообще хочет добиться... заходя так далеко?»
Когда-то отец был человеком, которым она восхищалась больше всего на свете и которого уважала.
Но теперь она больше не могла его понять.
Эти шаги...
Она больше не чувствовала, что способна следовать за ним.
Дзинь.
В этот миг тишину разорвал звук уведомления.
Селестина машинально достала терминал.
Это был вызов из штаб-квартиры.
«...»
Она некоторое время смотрела на экран, а затем тихо положила ладонь на стекло капсулы, за которым спала младшая сестра.
— Я потом снова приду, Лили.
Она направилась к лифту.
Но перед тем как окончательно уйти, Селестина ещё раз обернулась и тихо прошептала:
— ...Прости.
***
Селестина вернулась в здание штаб-квартиры и уже собиралась войти в президентский кабинет на верхнем этаже.
— Прошу передать коммуникационный терминал сюда.
Секретарь с вежливым, но деловым видом протянула ей небольшую корзину.
«...»
Селестина молча отдала терминал.
Отец был перфекционистом, и даже для неё, его дочери и наследницы, в этих правилах не существовало исключений.
Когда-то она восхищалась его безупречной жёсткостью, словно острым лезвием.
Но теперь уже не была уверена.
Теперь от этого просто было трудно дышать.
Когда она вошла в кабинет, её ждал мужчина с измождённым, почти мертвецки худым лицом.
Джереми Обершу сидел спиной к ночному виду города и, даже не оборачиваясь, сказал:
— Ты опоздала.
— Я была у Лили.
«...»
Только тогда отец медленно повернулся.
Но даже после упоминания младшей дочери, лежавшей в больнице, в его глазах не было никаких чувств.
Селестина почувствовала, как внутри что-то тяжело подступило к горлу.
И тогда Джереми внезапно произнёс:
— Regency Group.
Он смотрел на неё взглядом, который ярко горел даже на высохшем лице.
— Ты тоже слышала новости?
— ...Да. Насколько мне известно, сейчас два сына спорят за право наследования управления.
Не знать об этом было невозможно.
Regency Group.
Третье место по капиталу среди ста крупнейших компаний.
В этом мире вес этого имени был абсолютным.
Крупнейшая инвестиционная компания мира.
Корпорация, обладающая самым большим запасом наличности за всю историю человечества.
Ходили даже слухи, что её предполагаемые активы настолько превосходят масштаб самой компании, что она владеет десятью процентами всей мировой коммерческой валюты.
Причина, по которой они смогли подняться до такого абсолютного положения, была всего одна.
Они разработали сверхсложный искусственный интеллект Oracle, превосходящий все существующие инвестиционные алгоритмы.
Машинный бог, воцарившийся над капитализмом, монополизировал финансовый рынок и поднял Regency Group в ряды крупнейших мегакорпораций мира.
Но в их слишком стремительном росте скрывалась уязвимость, о которой даже они сами не знали.
Когда Oracle только создавали, чтобы покрыть астрономические расходы на разработку, они включили компанию, обладавшую правами на использование Oracle, в структуру перекрёстного владения группы.
Разделить доли между несколькими сторонами, чтобы обеспечить финансирование, в то время казалось разумным решением.
Но после недавней внезапной смерти председателя Regency этот выбор вернулся к ним бумерангом.
Структура контроля, вскрывшаяся в процессе наследования, оказалась запутаннее, чем кто-либо мог представить.
В итоге два сына теперь отчаянно скупали разбросанные повсюду доли, вливая в это все свои свободные деньги.
Джереми спокойно продолжил:
— Наша компания намерена вмешаться в эту игру.
Селестина растерянно переспросила:
— ...Мы станем ключевым игроком между ними?
Это предположение было разумным.
Сейчас два наследника Regency были одержимы тем, чтобы заполучить хотя бы ещё горсть долей Oracle. Долей, уже вышедших на рынок, после их скупки почти не осталось, и их стоимость давно взлетела до небес.
Если где-то удастся найти хотя бы немного акций, прибыль будет огромной.
И тут отец снова заговорил:
— Нет. Мы будем охотиться на Regency Group.
— !..
