Дзинь.
Бокалы легонько столкнулись в воздухе.
Стекло с разными напитками отозвалось чистым звоном.
— Ну же, Ева. За нас.
— А... да.
В моём бокале находился почти безалкогольный глинтвейн, но его основой всё же являлось вино, поэтому атмосфера совместной выпивки сохранялась.
Следом за Селестиной я снова поднял бокал.
То ли всё дело было в отличных ингредиентах, то ли бармен оказался настоящим мастером.
Приготовленный из Святой крови глинтвейн понравился мне намного сильнее ожиданий.
Я уже опустошил два бокала и заказал новый.
В этот момент Селестина вдруг заговорила:
— Кстати, ты посмотрела ежемесячный отчёт об инвестициях церковного фонда?
Мы оба занимали ответственные должности, поэтому даже беседа во время непринуждённого отдыха нередко превращалась в продолжение рабочего общения.
Чаще всего мы, разумеется, обсуждали инвестиционный капитал, которым управляла Селестина.
Я мягко улыбнулся и кивнул.
— Да. В этом квартале ты снова без труда превысила прогноз прибыли.
Нынешнее расширение церкви Сияния по всему миру было бы невозможно без соответствующего капитала.
Источником этих средств послужили инвестиции, сделанные во время происшествия с ураганом.
С тех пор я доверил деньги Селестине, и благодаря волшебству сложного процента они приносили всё большую прибыль.
Цифры в очередном отчёте давно достигли такого уровня, что перестали казаться реальными.
Даже все расходы на мировое расширение церкви и реконструкцию районов составляли лишь часть инвестиционного дохода.
— Каждый раз думаю, насколько же ты удивительна.
Услышав похвалу, Селестина с улыбкой проявила лёгкую скромность.
— Хо-хо. Всё благодаря будущему, о котором мне рассказывает Ева.
Я покачал головой.
— Нет. Даже зная будущее, далеко не каждый сумел бы добиться таких результатов.
Кто-то мог подумать иначе.
Раз будущее известно благодаря предвидению, разве успех не предрешён заранее?
Но в действительности всё было не так.
Если результат ставки уже известен, размер прибыли всё равно зависит от построения стратегии.
Более того, чем больше становился капитал, тем сильнее само его движение превращалось в новую рыночную переменную. Способность Селестины управлять огромными средствами, рассчитывая даже эффект бабочки от собственных инвестиций, поистине поражала.
Поэтому я и сейчас порой задавался вопросом.
Сумел бы я получить хотя бы десятую часть её прибыли, если бы сам руководил инвестициями?
«Наверняка нет».
Мы знали одно и то же будущее, но добивались бы совершенно разных результатов. Именно в этом заключалась её исключительность.
Я долго продолжал её хвалить. Поначалу Селестина слушала с удовольствием, но наконец остановила меня:
— Встреча со старшей сестрёнкой стала для меня настоящей удачей...
— Я поняла, Ева. Правда, поняла. Теперь хватит.
— Что?
Словно испытывая неловкость, она слегка отвернулась и закрыла лицо ладонью.
— Наверное, всё дело в алкоголе... Мне немного трудно это выдерживать. Пожалуйста, не нужно настолько сильно меня...
Я озадаченно наклонил голову.
«Вот как?»
Реакция оказалась совершенно неожиданной. Обычно она просто непринуждённо отшучивалась.
Сама Селестина совершенно спокойно осыпала меня всевозможными комплиментами, но, похоже, смущалась, когда хвалили её.
Я тихо усмехнулся, обнаружив неожиданно невинную сторону всегда уверенной в себе Селестины.
Поэтому не заметил ярко-красных глаз, неотрывно смотревших на меня сквозь щели между закрывавшими лицо пальцами.
— Хе-хе.
«...»
Как бы то ни было, Селестина обладала одним из самых выдающихся умов и проницательностью среди всех моих знакомых.
Именно её я первой вспоминал, когда требовалось обсудить возможности будущего.
Поэтому я слегка кашлянул, меняя настроение беседы.
И заговорил на тему, немного отличавшуюся от прежних.
— Вообще-то я хотела воспользоваться сегодняшней встречей и кое-что с тобой обсудить. Речь о... новом предвидении, которое я увидела прошлой ночью.
— Подожди, Ева.
Она отреагировала с лёгким недоумением.
— Разве следующее предвидение не планировалось немного позже?
— Да, всё верно.
Я тоже кивнул.
Ради инвестиций мы собирались использовать чудо предвидения только в установленное время каждого квартала.
Даже для меня нынешнего предвидение оставалось силой, требовавшей слишком больших затрат, чтобы применять её без ограничений.
Конечно, за прошедшее время церковь добилась невероятного развития.
Число верующих увеличилось по всему миру, и общий объём веры, поступавшей ко мне, стал несравнимо больше прежнего.
Об этом свидетельствовало уже то, что я мог без ограничений тратить веру на малоэффективное чудо освящения при производстве вина.
Теперь я применял большинство сил без особой нагрузки.
«Но...»
Почти каждое чудо расходовало установленное количество веры, однако предвидение отличалось от остальных.
Когда общий объём собранной веры возрастал, стоимость предвидения словно тоже пропорционально увеличивалась.
Я предполагал, что причина зависела от числа человеческих судеб, которые изменит увиденное мною будущее. Чем больше людей оно затрагивало, тем больше веры расходовалось.
Религия, прежде ограниченная одним городом, распространилась по всему миру. Следовательно, влияние изменённого предвидением будущего тоже многократно возросло.
Поэтому возможности заглянуть в будущее всегда оставались ограниченными.
Но чудо предвидения отличалось не только размером затрат.
Оно могло сработать само, откликнувшись на грозивший в будущем кризис, даже если я сознательно его не применял.
Селестина тоже об этом знала, поэтому хмель мгновенно исчез из её голоса.
— Ева... Ты получила какой-то знак?
Я медленно кивнул и ответил:
— Прошлой ночью я кое-что увидела во сне.
Обычным кошмаром это быть не могло.
Я уже достаточно долго управлял чудесами.
Теперь я безошибочно различал беспокойный сон и проявление могущества.
Но вещий сон представлял собой ослабленную форму предвидения.
Он расходовал мало веры, зато почти не давал конкретной информации.
Из смутных обрывков мне удалось выделить лишь несколько ключевых образов.
Поэтому объяснить увиденное можно было только в общих чертах.
— Возможно, в будущем весь мир столкнётся с острой нехваткой продовольствия.
Лицо Селестины стало серьёзным.
— Начнётся голод? Где? Когда и сколько он продлится? Нам нельзя сидеть сложа руки, нужно немедленно...
— У-успокойся. Вряд ли это произойдёт так скоро, чтобы прямо сейчас возникла опасность.
Я поспешил успокоить внезапно встревожившуюся Селестину и добавил:
— Я не могу назвать точное время, но чувствую, что это случится не в ближайшем будущем. У нас достаточно времени, чтобы спокойно подготовиться.
И главное... это предвидение почему-то ощущалось немного иначе.
Все прежние видения предупреждали о непосредственной опасности для жизни, поэтому больше напоминали кошмары.
Но нынешнее...
Оно походило на более метафорический и отвлечённый сон.
Я даже не проснулся среди ночи в холодном поту, как после прежних кошмаров, а спокойно проспал до утра.
Выслушав мои впечатления и немного успокоившись, Селестина, сама того не замечая выпрямившаяся всем телом, тихо выдохнула и снова откинулась на спинку кресла.
— Фух. Раз Ева так говорит, я поверю. Тогда... больше ничего не вспоминается?
— Нет. Пока это всё.
Именно поэтому я хотел первым делом посоветоваться с Селестиной о дальнейших действиях.
Мне было немного неловко, что внезапно начатый разговор испортил редкий спокойный отдых.
Но она легко покачала головой.
— Нет, ты правильно сделала, что рассказала. Чем раньше мы узнаем о такой переменной, тем лучше.
— Может, уже сейчас стоит потратить достаточно веры и как следует рассмотреть будущее?
«...»
Выслушав осторожный вопрос, Селестина ненадолго задумалась, а потом покачала головой.
— Нет. Лучше использовать предвидение после того, как мы соберём больше информации. Раз у нас есть некоторое время, сначала поищем другие зацепки, связанные с возможным голодом.
Мы уже давно вместе работали над инвестициями с помощью предвидения, поэтому теперь она понимала особенности этой силы почти так же хорошо, как я.
В её совете чувствовалась эта глубокая проницательность.
Если, как я предполагал, чудо расходовало столько веры, сколько судеб изменяло предвидение...
Иными словами, если я заранее хоть немного разберусь в причинах и следствиях события, затраты можно будет значительно уменьшить.
Ведь влияние предсказанного заранее будущего само по себе станет меньше.
Селестина добавила:
— Твоё чудо всегда остаётся нашей сильнейшей картой. Лучше беречь его до тех пор, пока оно действительно не понадобится. Поэтому начнём со сбора обычной информации.
Некоторое время мы молча размышляли.
— Хм-м, голод...
«...»
Первой тишину нарушила Селестина. Словно что-то вспомнив, она подняла голову и спросила:
— Может, это связано с Ceres Global?
И тут же сама себе ответила:
— Нет, это слишком очевидно. Они в любом случае наверняка будут как-то связаны.
— !..
Ceres Global. Очень знакомое название.
Компания являлась мегакорпорацией, занимавшей пятое место в OACA.
Но её знали все жители этого мира независимо от рейтинга.
В ту эпоху почва по всей Земле превратилась в пустошь.
Почти все продукты, потребляемые человечеством, производились под маркой этой компании.
Опираясь на собственные патенты в области гидропоники и культивированного мяса, мегакорпорация монопольно обеспечивала пищей всё человечество.
Ceres Global — крупнейший в мире производитель продовольствия.
Неужели в будущем с компанией должно было что-то произойти?
Если это правда, нельзя было не тревожиться о том, какую бурю вызовут последствия и насколько сильно они затронут нас.
От одной тревоги у меня пересохло во рту.
Я потянулся к бокалу, чтобы смочить пересохшие губы.
Тук.
Пальцы соскользнули, и бокал опрокинулся на стол.
«Что?»
Это была случайность.
Я поспешно поискал салфетку, чтобы вытереть пролитую жидкость, но вдруг почувствовал сильное головокружение.
Вообще-то странное ощущение появилось уже некоторое время назад.
Сознание затуманивалось.
Чувство казалось немного знакомым.
«Неужели я пьян?»
Я невольно посмотрел на опустевший бокал.
Мне ведь объяснили, что при варке глинтвейна алкоголь испаряется.
Наверное, его осталось намного больше, чем ожидалось.
Сладость полностью скрывала вкус спиртного, поэтому всё это время я ничего не замечал и окончательно потерял осторожность.
Опьянение быстро усиливалось. Мысли путались, и я уже не мог рассуждать связно.
Когда я начал покачивать плохо слушавшейся головой, напротив раздался встревоженный голос:
— Ева, ты в порядке?
— Старшая сестрё-онка Селла?..
Язык заплетался, растягивая каждое слово.
Мой взгляд встретился с красными глазами, которые всё это время спокойно наблюдали за мной. Селестина тихо вздохнула с таким видом, словно оказалась в затруднительном положении.
— Ха-а... Если бы я знала, что мы заговорим о настолько серьёзных вещах, то немного тебя остановила бы...
Но вскоре выражение её лица смягчилось.
— Впрочем, ты сама сказала, что непосредственной опасности нет. Мы можем позволить себе немного расслабиться.
— Да-а?..
Я растерянно наклонил голову, и она ласково позвала:
— Иди сюда, Ева.
Селестина потянула меня к себе.
Я незаметно оказался на соседнем месте и удобно прислонился к её плечу.
Когда наша кожа соприкоснулась и я ощутил приятное тепло, тело инстинктивно прижалось к ней теснее.
В нос ударил присущий Селестине изысканный аромат.
Голова кружилась всё сильнее, но ощущение было приятным.
«Что же... мы только что обсуждали?..»
Я понял, что так продолжаться не может, и собирался применить к себе чудо исцеления, чтобы прогнать хмель.
Но что-то мягко обхватило моё запястье и остановило руку.
— Тише, Ева. Всё хорошо. Умница.
Успокаивающее прикосновение сняло напряжение, и я невольно глупо улыбнулся в ответ:
— Да-а-а...
Я был сладко пьян и лежал в объятиях такой красавицы. В конце концов мне стало совершенно всё равно, что происходит.
Я окончательно расслабился и повис на Селестине, а она прошептала мне на ухо что-то непонятное:
— Не волнуйся, Ева. Просто бармен оказался неопытным и немного ошибся с крепостью.
— Да-а?.. Что ты сказа-ала?..
Я переспросил, но она больше ничего не ответила и лишь мягко отвела с моих губ прилипшую прядь волос.
Ласковое прикосновение оказалось таким приятным, что я невольно пробормотал глупость:
— Хе-хе... Старшая сестрёнка лучше всех.
«...»
Красные глаза долго смотрели на меня сверху вниз с расстояния всего в ладонь.
— Вот как.
Пальцы, поправлявшие волосы возле уха, медленно скользнули по щеке.
— В конце концов, в этом виновата и сама Ева, которая так возмутительно потеряла всякую осторожность...
В тот самый миг гладкие пальцы начали медленно приподнимать мой подбородок.
Но тут рука Селестины внезапно застыла.
С недовольным выражением она пробормотала:
— Я не разрешала телохранительнице входить.
Ладонь, остановившая Селестину и лежавшая на её плече, сжалась немного сильнее.
— Мне не требуется ваше разрешение.
Золотые и красные глаза, сиявшие опаснее, чем когда-либо прежде, встретились друг с другом.
