Селестина по-прежнему выглядела ошеломлённой.
— Ева, не могла бы ты объяснить чуть подробнее?
Даже ей, при всём её уме, наверное, было трудно понять, как я умудрился за полдня перевернуть вверх дном целый курортный город.
Я снова смущённо улыбнулся.
— А-ха-ха... Понимаешь...
Честно говоря, я и сам не знал во всех подробностях, чем закончилось дело.
Чтобы не опоздать к ужину, я попросил Джоанну и Эсти разобраться с оставшимися хлопотами, а сам вернулся с детьми раньше.
Точнее, они вызвались заняться этим сами...
Как бы то ни было, каким образом спор о компенсации в казино привёл не только к приостановке его работы, но и к смене мэра?
Прежде чем объяснять подоплёку, стоит прояснить одну вещь.
Городские казино и курорт «Сотуар» изначально были совершенно отдельными предприятиями.
Лучший курорт исключительно для высшего общества, с единственным в мире природным пляжем.
А вокруг просто выросла торгово-развлекательная зона, словно исподволь присваивавшая себе его славу и образ.
Город развивался за счёт людей, которым сам курорт был не по карману, но которые о нём мечтали. С самого начала его клиентура отличалась от высшей элиты, приезжавшей в «Сотуар». Поэтому до сих пор он никому не мешал настолько, чтобы тратить силы на его устранение, и его оставляли в покое.
Разумеется, мафиози, управлявшие казино, тоже прекрасно всё понимали.
Как бы они ни кичились тем, что они мафия или преступная организация корпоративного масштаба...
С настоящими гигантами бизнеса, управляющими этим миром, им не сравниться.
А большинство гостей «Сотуара» как раз и были влиятельными людьми, державшими в руках огромные капиталы.
Мафиози знали, что произойдёт, если испортить таким людям отпуск, и, как мне рассказали, делали всё возможное, чтобы ничем их не прогневать.
По крайней мере, до моего сегодняшнего визита им это удавалось.
«...»
Я невольно покачал головой.
Причина случившегося была проста.
Во-первых, статус Святой церкви Сияния был выше того уровня, на который рассчитывалась даже их система обслуживания особо важных персон.
И моё пребывание в «Сотуаре», и то, что на второй день мне стало скучно и я ненадолго выбрался осмотреть город, держали в строжайшем секрете.
Мафия просто не могла раздобыть такие сведения.
К тому же сейчас была эпоха сверхкапитализма, когда богатство и определяло положение в обществе.
Важные гости казино выставляли своё состояние напоказ как нечто само собой разумеющееся. Даже не зная заранее, кто перед тобой, по размаху трат можно было сразу догадаться.
А мы бродили по городу и осматривали достопримечательности, словно обычные туристы.
«Хотя до этого момента, если разобраться, ничего плохого не произошло».
Сам скрываешь своё положение, а потом сердишься, что тебя не приняли по высшему разряду? Это уже просто самодурство.
Разумеется, у нас не было таких претензий. Пока мы гуляли по городу, все были вполне довольны и наслаждались отдыхом.
Так что...
Неловко самому это говорить, но казино попросту страшно не повезло.
Один шанс на десять миллионов.
Вероятность сорвать гранд-джекпот.
Даже если бы председатель мегакорпорации ежедневно приходил инкогнито в казино и десять раз крутил барабаны, понадобилось бы две тысячи семьсот лет.
Кто мог представить, что это случится именно сегодня и именно с таким гостем?
Как ни иронично, Хьюрису действительно не повезло.
Действительно.
«...»
В своё оправдание скажу: лично я не отдавал приказа наказать казино.
«Вдруг всё-таки вышло недоразумение, пусть шанс и ничтожен».
Я лишь попросил разобраться в фактах.
Если никому из тех, кто раньше выигрывал в этом казино, не угрожали и никого не держали взаперти...
Если автомат действительно дал сбой, а при проверке просто по ошибке повели себя несколько грубо...
«Что ж, сотрудник делал свою работу».
Я вполне был готов простить их после одного искреннего извинения.
Но так думал я.
Кое-кто, похоже, не смог отнестись к этому происшествию столь же легко.
А именно — мафиози, управлявшие остальными казино города.
Неожиданно услышав имя церкви, они пришли в ужас и не простили ошибки своего коллеги, едва не погубившего весь их общий бизнес.
Поэтому первым делом принесли извинения и компенсацию, в десятки раз превышавшую выигрыш.
[Это пожертвование из всех тайных фондов нашего союза. Прошу, пусть оно хоть немного смягчит ваш гнев...]
Одновременно, под предлогом того, что это казино постоянно манипулировало вероятностью выигрыша своих клиентов, они по собственной инициативе расправились с управлявшей им группировкой, виновницей происшествия.
Видимо, и этого им показалось мало: они заставили уйти в отставку даже мэра.
На деле он, конечно, был подставной фигурой, посаженной на должность на мафиозные деньги, но всё же как представитель города понёс ответственность.
Всё это произошло за какие-то полчаса после того, как я вышел из казино.
Они так быстро несли нам всё новые подношения, что требовать чего-то ещё было уже неловко.
«В том казино и правда вели нечестную игру?»
Или это был только предлог, чтобы поскорее отвести от себя опасность?
Не знаю. Учитывая методы мафии, спрашивать теперь, наверное, уже не у кого.
Ясно было лишь одно: они искренне не желали идти против церкви.
«...Впрочем, разве это не естественно?»
Нынешняя церковь Сияния являла миру два лица.
Одно — символ милосердия, помогающий беднякам трущоб.
Другое — организация с запредельной властью, перед которой испытывали благоговейный страх даже именитые корпорации.
Ещё совсем недавно ходили зловещие слухи: будто она захватила контроль над третьей мегакорпорацией мира с помощью клона её прежнего председателя.
Что могла сделать какая-то мафия против столь жуткой организации, словно сошедшей со страниц теорий заговора?
Выжидать или добиваться компромисса можно, когда противник тебе по силам.
Наверное, они действовали с одной мыслью: чтобы выжить, остаётся только пасть ниц и не высовываться.
Я закончил свой довольно длинный рассказ.
— ...В общем, так всё и получилось. Ничего особенного, правда?
В итоге мы сами ни во что не вмешивались.
Не вызывали подкрепление и не давили через знакомых.
Просто один раз назвали церковь — и всё это произошло.
«...»
Неудивительно, что Селестина лишь беззвучно шевелила губами, не зная, как на это реагировать.
Честно говоря, я и сам был немного ошеломлён.
«Наконец приехал отдохнуть — и опять такое».
Ну да ладно.
Хорошо хоть до визита в казино мы успели вдоволь повеселиться.
Словно в доказательство этого, Хлоя и дети дрыхли в спальне без задних ног.
Набегавшись за день, они так устали, что по возвращении на курорт сразу уснули, даже не поужинав.
«Днём они столько всего нахватались. Можно и не будить».
С этой мыслью я посмотрел на расставленные передо мной блюда.
Ужин был роскошный.
Открытая терраса, с которой пляж курорта был виден как на ладони.
Солнце уже окончательно село, горизонт затянуло темнотой, и только размеренно шумели тихие волны, набегая на край белого песка.
Стоявший на фоне ночного моря стол был щедро уставлен аппетитными блюдами.
История с казино нас немного задержала, но время всё ещё вполне подходило для ужина. Возможно, поэтому аппетит даже разыгрался.
Но почему же всё-таки чего-то не хватало?
Я невольно обвёл взглядом стол.
«...»
Как видите, сегодня со мной ужинала одна лишь Селестина.
Ладно дети — они устали и крепко спали.
Но и Джоанна с Эсти задерживались дольше, чем я ожидал, и это вызывало недоумение.
Я невольно пробормотал себе под нос:
— Говорили же, что уже со всем разобрались...
— А.
Селестина моргнула, словно этот голос вернул её к действительности.
— Их двоих можешь не ждать.
— Что?
— Я взяла с них обещание, что сегодня вечером они ни за что не помешают. Получается свидание только для нас двоих, Ева.
Ответ оказался совершенно неожиданным. Первой в голове мелькнула одна-единственная мысль.
«Разве такое возможно? Как?»
Эсти и Джоанна. Трудно даже вообразить, чтобы они добровольно уступили кому-то время со мной.
Но и Селестине незачем было говорить мне заведомую ложь.
Видя моё замешательство, она слегка улыбнулась и раскрыла секрет:
— Это было скорее не обещание, а сделка. Хе-хе.
— Сделка?..
— Да. Подумай сама, Ева.
Она поставила бокал на стол и пояснила:
— Чтобы увидеть тебя в купальнике в этом отпуске, мне пришлось потратить своё драгоценное право на желание, помнишь?
— !..
Вспомнив, какой стыд испытал на пляже в первый день, я невольно вздрогнул. А её невозмутимый голос продолжал звучать.
Селестина чуть прищурилась:
— Но ведь право на желание было только у меня. Разве справедливо, что остальные наслаждались результатом, ничего не дав взамен?
Наслаждались?
Пока я, смущённый этим словом, не мог ничего ответить, наконец открылась вся подоплёка.
— Поэтому я заранее с ними договорилась. Я трачу желание, чтобы все увидели тебя в том виде, о котором мечтали. А они взамен уступают тебя мне хотя бы на этот вечер.
«...»
Узнав о тайном сговоре, я ужасно смутился, но кое-что при этом встало на свои места.
«Вот оно что».
То-то они ничего не спросили о до невозможности стыдном купальнике, совершенно не в моём вкусе.
Теперь это действительно казалось странным. Тогда, правда, у меня не было сил обращать внимание ещё и на такое.
«...Значит, все были заодно!»
Было чувство, словно мне слегка дали по затылку.
И всё же отчасти я восхищался Селестиной.
Ни за что не останется внакладе. Даже здесь в полной мере проявила деловую хватку.
«...»
«...»
Но что-то...
Что-то в её поведении казалось странным.
Она с таким трудом получила эту возможность. Обычно Селестина начала бы невозмутимо подшучивать надо мной или всеми способами пыталась бы стать ближе.
Но с самого начала вечера ничего подобного не происходило.
Рассказывая о сделке, она улыбалась вполне непринуждённо, но, закончив объяснения, снова притихла.
Она держала бокал и смотрела на море. Время от времени взгляд её красных глаз украдкой скользил ко мне.
Но стоило нашим взглядам почти встретиться, как она сразу опускала глаза к тарелке и лишь медленно водила пальцем по краю бокала.
Не помогали даже любимые морепродукты перед ней.
Она всё резала и резала их, почти кроша на мелкие кусочки, но едва притрагивалась к еде.
«Да что такое?»
Точно не похоже, чтобы она сердилась или была обижена.
На что же она не решается?
Может, хочет что-то сказать?
В конце концов я не выдержал и спросил первым:
— Скажи... тебя что-то тревожит?
Селестина вздрогнула, словно я попал в самую точку.
Помолчав, она осторожно переспросила:
— ...Так заметно?
Я молча кивнул.
Селестина всегда была яркой и уверенной в себе.
Ни в какой ситуации она не теряла уверенности и, наоборот, заставляла других подстраиваться под свой ритм.
Кажется, я впервые видел её настолько скованной.
Я посмотрел на неё с тревогой, и она слегка улыбнулась.
Но даже улыбка, в отличие от обычной, была какой-то бессильной.
Атмосфера становилась всё тяжелее. Я немного подождал, а затем спокойно позвал её:
— Старшая сестрёнка Селла.
«...»
— Если тебя что-то тревожит, расскажи мне. Не знаю, смогу ли помочь, но, если это в моих силах, я сделаю всё возможное.
Селестина снова слабо улыбнулась.
— Ничего особенного. Просто...
И всё же продолжить ей было нелегко.
После долгих колебаний она наконец устремила взгляд к горизонту и осторожно призналась:
— Услышав об этой истории, я вдруг по-настоящему осознала, какой значимой фигурой ты стала, Ева.
В красных глазах, полных сложных чувств, что-то дрогнуло.
— Каждый день ты поднимаешься на высоты, которых я даже представить не могла. Я искренне радуюсь за тебя и горжусь тобой.
— Спаси...
— Поэтому...
Слабая улыбка исчезла с её губ.
Пальцы, перебиравшие серебряные приборы, понемногу сжались.
В словах, которые наконец осторожно прозвучали...
Был страх, совсем на неё не похожий.
— Я подумала, что теперь, возможно, уже мало чем могу тебе помочь.
