[Наконец-то.]
Голос звучал так, словно чувства, сжатые до самого предела, вскипели...
В низком голосе клокотало обжигающее чувство.
Даже слушая через динамик терминала, я невольно вздрогнул.
«...»
В этот миг без всякого предупреждения включился стоявший впереди информационный монитор.
Вспышка!
— !..
Я испуганно вздрогнул, когда экран внезапно осветил кабинет.
В растерянности я переводил взгляд с терминала на монитор.
«Но как? Это устройство было полностью изолировано от компьютерной сети церкви...»
Однако времени на растерянность не осталось.
На экране появился человек.
Неестественно худой, тщедушный старик.
Так, наверное, выглядела бы настоящая мумия, пробуждённая в современности проклятием.
Иссохший, похожий на древнее дерево мужчина был опутан множеством проводов и медицинских катетеров, словно древесными корнями. Его глубоко запавшие глаза обратились ко мне.
[Наконец-то... я тебя нашёл.]
Теперь зловещий голос звучал не из терминала, а через динамики кабинета.
Некоторое время я так и не мог пошевелиться.
Затем одним глубоким вдохом успокоил мысли и осторожно спросил:
— Вы... председатель Эрнст Геккель?
[Да.]
К моему удивлению...
[Я Эрнст Геккель, председатель Praxis Network.]
Поразительно, но сама манера речи старика была весьма ласковой.
Более того, лицо живого мертвеца теперь даже улыбалось мне.
От этого по коже побежали мурашки.
В городе и эпохе, где беспричинная доброта давным-давно вымерла... совершенно неуместная ласка сама по себе ощущалась удушающим бременем.
Особенно потому, что такие чувства проявлял ко мне человек, взобравшийся на вершину мира по возведённой из капитала башне.
Внешность, атмосфера и даже отношение ко мне...
Столкнувшись с человеком, который бесконечно превосходил самые смелые представления, я сглотнул и с трудом ответил:
— Рада познакомиться, господин председатель. Я Евения, Святая церкви Сияния. Для меня большая честь встретиться с вами.
[...]
— Итак, зачем вы со мной связались?
[Ха-ха-ха-ха...]
Смех раздался внезапно.
Но это был не звук лишённых способности работать голосовых связок, а синтезированный компьютером голос, создаваемый по сигналам подключённых к нервам электродов.
Поэтому в нём слышался едва заметный шум, вызывавший эффект зловещей долины. Мне даже стало немного не по себе.
Неизвестно, понимал ли старик мои чувства, но на экране он снова мягко улыбнулся.
[Дитя моё, я так долго ждал тебя... Блуждал, жаждал и искал.]
— Что?
[Единственный ключ, способный снять с этого тела оковы времени.]
Мужчина на экране говорил так, словно математик, нашедший решение задачи, которой посвятил всю жизнь.
Словно путешественник, десятилетиями исследовавший океан и наконец достигший легендарной страны золота.
Он смотрел на меня с безграничной алчностью и жаждой.
Мне невольно захотелось отвести глаза.
Кто, встретившись с таким взглядом, поверил бы, что перед ним старик на закате жизни, проживший больше века?
В его голосе и выражении лица по-прежнему кипела одержимость.
От одной встречи с ним, от самой пропитывавшей воздух жажды становилось трудно дышать.
Я едва не зажмурился.
«В конце концов... всё пришло именно к этому».
Ситуация, которой я больше всего хотел избежать с первого мгновения в этом мире.
Но теперь, когда всё зашло настолько далеко, отпираться было бессмысленно.
Передо мной находился не кто иной, как глава мегакорпорации.
Раз я уже разговаривал с глазу на глаз с одним из правителей мира, следовало предположить, что он явился, зная всё.
И всё же я решил на всякий случай хотя бы попытаться:
— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду... Вы тоже хотите обрести душевный покой через веру?
Я притворился неосведомлённым, но в ответ услышал лишь странный смех:
[Ха-ха...]
В голосе звучала доброта человека, наблюдавшего за шалостями маленького ребёнка, или хозяина, ласково подбадривавшего усердного питомца.
[В моём возрасте исход большинства дел становится понятен ещё до их начала. Поэтому я редко предпринимаю бессмысленные попытки и пускаюсь в авантюры. Для молодого и для старого, если у них есть способности и страсть, время дороже золота... Так давай не будем напрасно тратить драгоценное время друг друга.]
«...»
[В этом смысле ты проявила себя весьма достойно. Подготовила настолько хороший ответ ещё до того, как я успел по-настоящему задействовать наш отдел безопасности. Даже меня немного удивила. Пожалуй, мне стоит поблагодарить тебя за избавление от лишних хлопот. Ха-ха-ха.]
— ?..
Сначала я не понял, о чём он говорит.
Но затем в голове мелькнула догадка.
«Неужели он говорит о событиях из кошмаров?»
Возможно, нападение из сна действительно могло произойти.
Но, получив предупреждение и заранее тщательно подготовившись, мы вынудили противника отказаться от чрезмерно резких действий. Возможно, он достаточно высоко оценил этот ответ и потому вышел на связь таким способом.
«Значит, это был не нелепый кошмар, а сон о будущем, которое изменилось и так и не наступило?»
По затылку пробежал холод.
Иными словами, без кошмара у меня сейчас не было бы даже права сидеть напротив него и разговаривать.
Перед глазами стремительно промелькнуло видение войны из предвидения.
Чудовищная трагедия, в которой погибли миллионы и сгорел город.
Я подумал, что, сам того не зная, мог допустить повторение катастрофы.
Напряжение, немного ослабшее из-за неожиданно мягкого поведения собеседника, вновь достигло предела.
Старик продолжил всё таким же ласковым голосом:
[Дитя моё, не бойся. Я пригласил тебя на эту встречу, чтобы предложить сделку, выгодную нам обоим.]
— Сделку?..
[Да. Скажу прямо.]
Похожий на высохшее дерево мужчина немного перевёл дух по ту сторону экрана.
А затем произнёс:
[Подари мне вечную жизнь. Взамен я дам тебе всё, чего ты пожелаешь.]
— !..
Разумеется, я ожидал, что разговор зайдёт на эту тему.
Но всё равно вздрогнул, услышав голос, исполненный невообразимой жажды.
«Он отдаст мне всё...»
Это звучало почти непостижимо. Один лишь вес обещания давил на плечи.
Предложение напоминало бомбу, готовую взорваться в любой момент.
Опасность, способная убить всех при малейшей неосторожности.
Глубоко вдохнув, я успокоился и наконец заговорил:
— Прежде всего я должна кое-что сказать.
[...]
— Как вы и предполагаете, я способна исцелять неизлечимые болезни и травмы. Поэтому, если пожелаете, я могу вылечить и вашу болезнь. Но не могу гарантировать, что моя сила позволит преодолеть само старение.
[...]
Это было наполовину правдой, наполовину блефом в надежде, что старик отступит.
Как он отреагирует, узнав, что надежда, которой он так страстно желал, не оправдалась?
Продолжит всё отрицать и сомневаться? Или придёт в ярость?
Я понимал лишь одно: какой бы ни была реакция, справиться с ней будет трудно.
Но такого ответа совершенно не ожидал.
[Странно слышать, что у этой способности есть пределы. Разве сила молитвы не зависит от искренности твоего желания?]
— !..
Он ударил в совершенно неожиданное место.
Сердце ухнуло вниз.
Как он об этом узнал?
Ведь даже большинство руководителей церкви не понимали истинной природы силы.
Моя настороженность мгновенно взлетела до предела.
Даже они видели лишь отдельные проявления вроде исцеления и предвидения.
Откуда он узнал самую суть?..
За краткий миг в голове безумно перемешалось бесчисленное множество мыслей.
Я гадал, откуда могла утечь информация, и даже заподозрил предателя среди ближайших людей.
Но затем с трудом вернул себе рассудок.
«Нет. Этого не может быть».
Я безоговорочно доверял людям, которых сам выбрал.
В прошлом, настоящем и, возможно, будущем.
Если я не мог довериться людям, которые без колебаний отдавали жизни ради моей защиты, что вообще мог сделать?
Оставался лишь один ответ.
«Вот она, истинная мощь мегакорпорации...»
От осознания кружилась голова.
Возможно, при желании они с самого начала могли узнать всё, и перед ними ни одна тайна не оставалась тайной.
Кроме того, Praxis Network была корпорацией, монопольно контролировавшей мировые сети связи.
В силу специфики бизнеса её информационные возможности считались выдающимися даже среди мегакорпораций.
Когда речь заходила о работе с информацией, Praxis, возможно, превосходила даже лучшую корпорацию мира — Omega International.
И Эрнст Геккель был председателем Praxis.
Человек, который ближе всех в этом мире подошёл ко всеведению, сказал:
[Если для молитвы о моей вечной жизни потребуется больше веры, я с радостью окажу поддержку. Я могу создать для тебя сотни миллионов верующих по всему миру. Твоя церковь Сияния станет единственной религией, властвующей над настоящим и будущим.]
Уверенным голосом он добавил:
[И ещё... Да. Я обеспечу тебе самую надёжную защиту в мире. Praxis приложит все силы, чтобы другие мегакорпорации не смогли угрожать тебе в погоне за чудом. Поэтому можешь не тревожиться.]
Эти слова тоже соответствовали желаниям старика. Ведь он с самого начала не собирался делиться сокровищем вечной жизни с кем-либо ещё.
[Разве миру нужен больше, чем один император, который будет править вечно?]
Он прожил больше века и уже взошёл на один из десяти величайших престолов мира.
Но в его глазах всё ещё колыхалось бездонное честолюбие.
[Если я избавлюсь от этих проклятых оков смертности, то смогу превратить Praxis в бесспорно величайшую корпорацию мира. А ты целую вечность будешь наслаждаться славой рядом с императором. Что скажешь?]
«...»
До этого мгновения я даже не мог издать ни звука.
Тревога из-за разоблачения тайны, которую я считал надёжно скрытой.
Помимо растерянности и потрясения, я ощущал, как меня подавляет само присутствие собеседника.
Огромный. Слишком огромный. Даже через экран он подавлял одним своим масштабом.
Возможно, мои предположения были ошибочны.
Я думал, что человек, раскрывший тайну чудес, начал с переговоров и не приказал немедленно напасть на церковь из-за нашей заблаговременной подготовки.
Но что, если дело было вовсе не в этом...
Что, если он уже давно выяснил: для применения способности важно моё внутреннее желание?
Я не представлял, сколько именно тайн им известно, и от этого становилось трудно дышать.
— !..
Вдруг я пришёл в себя.
«Спокойно. Нельзя с лёгкостью показывать слабость. Нужно всё тщательно обдумать».
Если разобраться, предложение не было ужасным.
Напротив, существовала возможность получить выгоду.
Раз другая сторона знала истинную природу молитвы, то, похоже, пыталась добиться от меня максимально добровольного сотрудничества.
Возможно, это был шанс превратить одну из мегакорпораций в союзника.
И всё же несколько причин не позволяли мне сразу согласиться.
Во-первых, какой бы могущественной ни была Praxis, остальные корпорации из первой десятки тоже оставались мегакорпорациями.
Нельзя было с уверенностью сказать, что она действительно сумеет защитить меня от всех остальных, как обещал старик.
Невозможно вечно скрывать событие такого масштаба, как возвращение молодости и преодоление старения важнейшей фигурой уровня Эрнста Геккеля. Рано или поздно мир обо всём узнает.
А если тайна чуда полностью раскроется, между мегакорпорациями может начаться война за вечную жизнь.
Она способна обернуться катастрофой куда страшнее гражданской войны, увиденной в предвидении.
Опасность наверняка затронет и моих близких. Именно этого я боялся.
Во-вторых, я всё равно должен был вернуться домой.
Но если приму предложение и обеспечу председателю вечную жизнь... отпустит ли он меня, когда придёт время?
«Наверное, нет».
Вечную жизнь невозможно доказать, пока человек действительно не проживёт вечно.
Поэтому с момента принятия предложения моя жизнь тоже окажется заложена и будет прикована к старику.
Пусть я смогу наслаждаться самой роскошной жизнью в мире, вернуться домой уже никогда не получится.
Если я самовольно исчезну, председатель может в отместку обрушить гнев на дорогих мне людей, оставшихся здесь.
Я понимал, что выбор может оказаться необратимым. Это и заставляло медлить.
Но существовала последняя и самая важная причина.
«Даже если молитва всемогуща, действительно ли она способна подарить одному человеку вечную жизнь?»
Я и сам пока не был в этом уверен.
Собеседник твёрдо верил в такую возможность, но, честно говоря, я не знал.
Все молитвы, которыми я до сих пор пользовался, несомненно обладали сверхъестественной силой, однако никогда не действовали настолько прямо. Их воздействие было более косвенным.
Возможно, такова была сама природа молитвы. Можно было просить Бога Сияния о помощи и надеяться на маловероятный исход, но исполнить просьбу напрямую создать нечто из ничего было гораздо труднее.
Более того, я не был уверен, что сумею искренне, всем сердцем пожелать вечной жизни совершенно незнакомому старику.
Все эти причины заставляли меня медлить с ответом.
Однако, возможно, я упустил из виду одну вещь.
Инстинкт самосохранения.
Самое верное и первобытное желание живого существа.
Именно поэтому стремление выжить всегда настолько сильно.
Не зря существует выражение «бороться за жизнь». Тот, кто желает продолжить жить, способен на всё.
Но как выглядит отчаянная жажда выжить, когда её проявляет властитель мира?
[Вот как.]
От вновь прозвучавшего через динамики голоса мои плечи невольно вздрогнули.
Глубоко запавшие глаза смотрели прямо на меня.
Инстинкты предупреждали о беде. Прежде чем я успел возразить, старик заговорил:
[Похоже, тебе не хватило не награды, а искреннего желания.]
Он произнёс это так, словно видел меня насквозь.
Я судорожно вдохнул.
Тем временем старик вновь мягко улыбнулся:
[Я бы хотел дать тебе побольше времени на раздумья, но этому старику осталось не так много. Поэтому... как насчёт следующего?]
Он говорил с самой ласковой интонацией на свете:
[Если причиной станет необходимость спасти жизни дорогих тебе верующих, сможешь ли ты пожелать этого искреннее?]
— Что?..
[Я дам тебе четыре... нет, три дня.]
Следующие слова прозвучали как одностороннее уведомление:
[Если ты не примешь сделку...]
Почему и когда я успел обмануться?
Решил, будто он хотя бы притворяется, что оставляет мне выбор.
[Через три дня я начну ежедневно убивать по сто тысяч верующих, зарегистрированных в церковном реестре. Возможно, тогда ты станешь достаточно искренне желать исполнения молитвы?]
