Тук-тук.
В тихом кабинете раздался стук в дверь.
Я как раз просматривал документы церкви, ожидавшие утверждения, и, не отрывая от них взгляда, ответил:
— Да, входите.
Дверь тихо открылась, и внутрь вошёл знакомый человек.
Подойдя к столу, она произнесла:
— Леди Ева, я принесла вам ужин.
С этими словами Эсти поставила на стол миску.
От супа поднимался тёплый пар.
Только тогда я поднял голову и с лёгкой улыбкой поблагодарил её:
— Спасибо, Эсти.
— ...
Но Эсти смотрела не на меня, а в дальний угол стола.
На краю широкого рабочего стола уже стояло несколько таких же тарелок.
К еде никто даже не притронулся, и она давно успела остыть.
Заметив это, Эсти слегка прищурилась, а затем повернулась ко мне:
— Леди Ева, может быть, в этот раз вы съедите хотя бы немного? Повар сказал, что приготовил суп только из легко усваиваемых продуктов.
Но я покачал головой.
— Прости. У меня совсем нет аппетита...
В последнее время меня начинало тошнить от одного запаха пищи.
Поэтому голод я заглушал, используя на себе силу исцеления.
Но ничего страшного в этом не было.
— Ты ведь знаешь, как действует чудо. Моему здоровью ничего не угрожает.
Однако выражение лица Эсти после этих слов ничуть не смягчилось.
— ...
Немного поколебавшись, она снова заговорила:
— Уже третьи сутки...
В её голосе, что было для Эсти необычно, слышалась лёгкая дрожь.
— Леди Ева, вы уже третьи сутки ничего не ели, кроме воды.
— А... уже столько времени прошло?
— ...
Во взгляде, которым она смотрела на меня, была неподдельная тревога.
На самом деле я и сам всё прекрасно понимал.
Такое поведение никак нельзя было назвать нормальным.
Я знал и о том, как сильно беспокою окружающих.
Но... ничего не мог с собой поделать.
Стоило попытаться что-нибудь проглотить, как к горлу тут же подступала тошнота.
Сколько бы я ни использовал силу исцеления, это состояние не проходило. Видимо, причина была психологической.
И если здесь не помогало даже чудо, оставалось надеяться лишь на время.
Поэтому я только слабо улыбнулся.
— Со мной правда всё хорошо. Спасибо, что всегда обо мне заботишься, Эсти.
— ...
Эсти всё ещё стояла передо мной с застывшим лицом. Она словно хотела что-то сказать, но в конце концов лишь прикусила губу.
А затем бессильно опустила голову.
— Простите за беспокойство.
Когда она тихо вышла, кабинет снова погрузился в тишину.
Некоторое время я продолжал смотреть на документы, но вскоре отложил их и тяжело вздохнул:
— Хаа...
Уже давно я лишь делал вид, будто усердно работаю.
На самом деле сосредоточиться совершенно не получалось.
Правильно ли то, что я сейчас делаю?
Действительно ли существование церкви стоило того, чтобы ради неё кто-то приносил себя в жертву?
Эти вопросы один за другим всплывали в голове, не позволяя думать ни о чём другом.
Все говорили одно и то же.
Тому, кто несёт ответственность за целую организацию, порой приходится принимать тяжёлые решения.
Но насколько велик вес этих решений, невозможно понять, пока не испытаешь его на себе.
Стоило вспомнить людей, погибших на войне, как меня вновь придавливало тяжестью, которую я не мог вынести.
Поэтому я по привычке закрыл глаза.
Чтобы отвлечься от лишних мыслей, я заглянул внутрь себя.
Туда, где возле сердца находился сосуд.
Он по-прежнему был наклонён и медленно вращался по часовой стрелке...
***
После окончания войны с медицинскими компаниями прошёл ещё год.
Несмотря на сожаления, тяжёлым грузом осевшие в сердце, результаты, которых церковь добилась после победы, были ослепительными.
Мы полностью взяли под контроль два крупнейших и самых густонаселённых круга Омега Детройта: Эпсилон и Дельту.
Районы, в которых жили простые люди и средний класс, составлявшие семьдесят процентов населения города, целиком перешли в наши руки.
Но теперь, оглядываясь назад, я понимал: именно это и стало началом беды.
Слишком стремительный рост церкви сильно встревожил остальные компании из первой сотни, располагавшиеся в Альфа-круге.
На самом деле центральный городской совет, являвшийся ядром власти Омега Детройта, всё ещё находился под контролем корпораций.
Пусть семьдесят процентов горожан и стали верующими церкви, с точки зрения избирательных округов мы занимали лишь два круга из пяти.
Но если бы на нашу сторону перешёл ещё и Гамма-круг, церковь могла получить большинство мест в совете.
Вероятно, именно поэтому правители Альфа-круга, почувствовав угрозу, начали вводить против нас жёсткие ограничения.
Используя городской кабинет, они выдвинули новый законопроект.
[ Городское правительство Омега Детройта объявляет: с десяти часов сегодняшнего утра вступает в силу «Закон о запрете религии», запрещающий любые политические и экономические действия, а также применение вооружённой силы от имени религиозных организаций.
Они не собирались запрещать людям собираться и верить в Бога.
Но любая иная деятельность церкви, включая бизнес и внешние проекты, фактически объявлялась незаконной.
Как ни странно, меня это не особенно удивило.
Мы ожидали чего-то подобного.
«Если попытаться понять их намерения... они, вероятно, пока не собираются начинать полномасштабную войну».
На первый взгляд закон казался грубым и радикальным, но в действительности всё обстояло иначе.
Церковь уже полностью контролировала ODPD Дельта- и Эпсилон-круга.
В таких условиях простое принятие закона ничего не меняло.
Закон, который невозможно привести в исполнение, остаётся лишь пустыми словами.
Если бы корпорации действительно решили стереть церковь с лица города, вместо громкого заявления они сразу отправили бы войска.
«Но раз они этого не сделали...»
Видимо, война была слишком тяжёлым решением и для них.
Прошлая война с медицинскими компаниями доказала, что у нас достаточно сил, чтобы уничтожить даже крупную корпорацию.
«Конечно, если одна из десяти мегакорпораций бросит против нас все силы или крупные компании Альфа-круга объединятся, мы не выстоим...»
Но система управления этим городом представляла собой корпоративный феодализм.
Компании, поделившие между собой власть, объединялись ради общих интересов, но во всех остальных случаях действовали, исходя из собственной прибыли и убытков.
Корпорациям, бизнес которых не был напрямую связан с деятельностью церкви, не было смысла начинать с нами войну.
Если мы остановим расширение и согласимся не претендовать на весь городской порядок, полномасштабного конфликта удастся избежать.
«Значит, нынешний закон... всего лишь способ начать переговоры с позиции силы».
Сначала они предъявят жёсткие требования, а затем предложат более мягкие условия.
Именно к такому выводу пришло руководство церкви.
Мы начали готовиться к переговорам.
Но события внезапно пошли по пути, которого не ожидал никто.
— Городское правительство обязано гарантировать свободу вероисповедания!
— Не смейте отнимать у нас даже нашу веру!!
Сразу после объявления Закона о запрете религии жители города хлынули на улицы.
Начавшиеся протесты мгновенно охватили Омега Детройт, распространяясь словно лесной пожар, который не могли остановить ни церковь, ни даже я.
Причина была проста.
До того как стать верующими церкви Сияния, эти люди десятилетиями оставались гражданами, которых грабили корпорации.
И всё это ограбление происходило под знаменем «свободы».
Корпорации извратили само значение свободы, разрешив продажу избирательных прав.
А затем, используя созданную таким образом общественную систему, подавляли любое сопротивление и продолжали эксплуатацию, заявляя, что происходящее стало результатом «свободного выбора» самих граждан.
Но теперь, когда даже это последнее оправдание перестало их устраивать, они решили самовольно отнять у людей ещё и веру...
И ярость, копившаяся десятилетиями, наконец вырвалась наружу.
Социальная несправедливость.
Неравенство.
Разрыв между богатыми и бедными.
Реальность, в которой у человека не было никакой надежды подняться выше своего положения.
Все проблемы, накапливавшиеся под основанием этого города, вспыхнули от одной-единственной искры.
— Отмените Закон о запрете религии!!
— У этих богатых ублюдков денег хватит, чтобы всю жизнь ничего не делать, но они всё равно продолжают пить нашу кровь! Хватит это терпеть!
— Вы хотите, чтобы мы вернулись к временам, когда один поход в больницу отнимал все накопления и превращал нас в должников?!
Человек по-настоящему приходит в ярость не тогда, когда у него вовсе не остаётся надежды.
А тогда, когда у него отнимают последний шанс, уже показавшийся перед глазами.
И для простых жителей этого города таким шансом стала церковь Сияния.
Последней надеждой, позволявшей прожить невыносимо тяжёлую жизнь хотя бы немного по-человечески.
Когда люди поняли, что могут лишиться даже её, они взорвались.
Антикорпоративные протесты огромного масштаба охватили весь город.
И даже мы уже не могли взять ситуацию под контроль.
Церковь была лишь фитилём.
На самом деле наружу вырвался конфликт между простыми людьми, которых десятилетиями эксплуатировали, и правящим классом, который их эксплуатировал.
Вражда между слоями общества, копившаяся с самого основания Омега Детройта.
***
Так Омега Детройт оказался охвачен пламенем забастовок и протестов.
Даже спустя несколько недель они не показывали никаких признаков ослабления.
Церковь тоже не могла полностью успокоить людей.
Омега Детройт был гигантским городом с населением, сравнимым с населением целого государства.
Наша церковь, меньше чем за два года принявшая в свои ряды больше половины горожан, ещё не успела создать систему, способную полностью ими управлять.
Недовольство кипело даже внутри церквей.
Верующие, однажды уже ощутившие вкус победы над компаниями, возмущались и спрашивали, почему мы должны терпеть.
Церковь выросла слишком быстро, поэтому далеко не каждый верующий лично видел моё чудо.
Вера в Святую среди тех, кто присоединился к нам относительно недавно, была слабее. Они всё ещё сильнее ощущали себя гражданами города, чем членами церкви.
Из-за этого церковь начала раскалываться на радикалов и умеренных.
Некоторые общины отделились и превратились в опасные культы.
Инквизиторы отчаянно старались удержать порядок, но полностью взять под контроль внутреннюю структуру, которая уже начала шататься, было почти невозможно.
И среди этого хаоса в конце концов произошла трагедия.
Подразделения ODPD Альфа-круга, отправленные для усиления полиции, жёстко подавили демонстрацию и застрелили несколько десятков бедняков из Эпсилон-круга.
Среди погибших оказалось немало верующих церкви Сияния.
— ...
До самого этого происшествия я пытался договориться с корпорациями.
Я верил, что, если мне дадут ещё немного времени, я смогу успокоить разгневанных граждан и разрешить ситуацию мирным путём.
Но...
Та-та-та-тан!
— А-а-а-а!!!
Вместо переговоров городское правительство ввело дополнительные войска и начало расстреливать протестующих.
— ...
Одна из улиц Дельта-круга.
Повсюду виднелись пятна крови.
На земле валялись сломанные плакаты и обугленные останки чего-то, что уже невозможно было распознать.
И среди этого ужасного пейзажа мой взгляд остановился на одном предмете.
Брошенный плюшевый медвежонок.
В его теле зияла пулевая дыра, а мягкая шерсть была пропитана тёмной кровью.
Увидев его... я понял, что больше не смогу избежать этого.
Ещё одной войны.
***
Церковь Сияния не могла безучастно наблюдать за гибелью верующих.
Вскоре наши силы столкнулись с карательными войсками центрального городского правительства, получившими поддержку крупных корпораций.
Когда обе стороны сошлись, не желая отступать, маленькая искра мгновенно превратилась в огромное пламя.
Началась война, по масштабам значительно превосходившая прошлый конфликт с Syneron.
Даже подразделения ODPD разных кругов раскололись надвое и начали сражаться друг с другом.
Началась тотальная война.
За ней последовали чудовищные жертвы.
Сотни тысяч людей погибли и получили ранения.
Медицинский центр Элеос превратился в полевой госпиталь.
Но даже его коек оказалось недостаточно, поэтому все церкви стали временными пунктами помощи.
Молельные залы, где когда-то людям дарили надежду и прославляли милосердного Бога Сияния, теперь были наполнены лишь тяжёлыми стонами, криками тех, кто не мог вынести боли, и молитвами людей, погрузившихся в отчаяние.
Я смотрел на всё это и не мог произнести ни слова.
В голове звучала лишь одна мысль.
«Почему...»
Почему, чёрт возьми, всё обернулось именно так?
Я создавал церковь не для того, чтобы однажды увидеть подобную картину.
Я просто хотел, возвращаясь домой, хотя бы немного помочь людям.
Но...
Пусть добрые намерения не всегда приводят к хорошим результатам, разве этот итог не был слишком жестоким?
Слишком страшным, чтобы оказаться простой случайностью.
Именно поэтому, пусть и с опозданием, я понял.
Всё происходящее с самого начала было частью плана, созданного чьей-то волей.
Закон о запрете религии, намеренно усиливший ненависть граждан к правительству.
Протесты, распространившиеся подозрительно быстро, несмотря на то что недовольство действительно копилось годами.
Радикалы внутри церквей, которые отвергли учение о милосердии и доброй воле и начали безрассудно подстрекать верующих.
И наконец, жёсткое подавление, разрешившее открыть огонь по безоружным демонстрантам и сделавшее войну неизбежной.
За всем этим в тени стояла Leviathan Industries.
Военно-промышленная корпорация, занимавшая четвёртое место в городском рейтинге.
Торговцы смертью, продававшие оружие и военное оборудование и зарабатывавшие на войнах.
То же самое они сделали и здесь.
Как только началась война, оружие Leviathan стало расходиться среди обеих сторон словно горячие пирожки.
И крупные корпорации, контролировавшие городское правительство, и церковь Сияния... все мы плясали у них на ладони.
Но даже узнав об этом плане, мы уже ничего не могли изменить.
Люди, начавшие проливать кровь, больше не задумываются, с какой стороны прозвучал первый выстрел.
Они лишь продолжают сражаться.
Сражаться снова и снова.
В конце концов война затянулась, а промышленная инфраструктура Гамма-круга была полностью уничтожена.
После этого большинство корпораций начало отступать.
Главным принципом любой компании была прибыль.
Если затраты на победу превышали возможную выгоду, им было проще отказаться от рынка.
Так мы получили победу, состоявшую из одних лишь ран.
Церкви достался разрушенный город.
Чудовищные руины, в которых вся инфраструктура была уничтожена, а улицы превратились в пустошь.
И миллионы раненых и голодных беженцев, оставшихся среди этих развалин.
Казалось, наступил конец света.
«Если это... если только это стало итогом доброй воли... тогда зачем вообще я...»
Какой смысл был в чуде, которое мне дали?
В тот самый миг, когда я задал себе этот вопрос... сосуд, хранивший веру, отозвался.
Чаша, которая вращалась на протяжении многих лет, наконец завершила полный оборот по часовой стрелке.
И...
Возник свет.
***
...
Сознание было затуманено.
Будто я только что пробудился от очень долгого сна.
Сквозь это странное, далёкое ощущение до меня донёсся чей-то голос:
— Предлагаю на этом закончить разговор о делах. Может быть, сегодня вечером вы поужинаете вместе со мной...
Передо мной сидел красивый молодой мужчина с аккуратно уложенными чёрными волосами и умными серыми глазами.
Я точно где-то уже видел это лицо.
«...Кто это?..»
Некоторое время я пытался вспомнить.
А затем внезапно вскочил с места.
— !..
Рывком поднявшись, я медленно огляделся.
Я находился в каком-то отеле.
Причём в роскошной переговорной первоклассного люкса.
Это место определённо существовало в моих воспоминаниях.
Как и человек, сидевший передо мной.
«Ронан Крисвелл...»
Директор Syneron Medica.
Но ведь он должен был быть убит несколько лет назад.
А теперь Ронан сидел передо мной живой и невредимый и растерянно моргал, глядя на то, как внезапно я вскочил.
— Госпожа Евения? Что случилось?
«...»
Но у меня не было сил отвечать ему.
Я был слишком ошеломлён.
«Я... вернулся?..»
Или я заранее увидел всё случившееся?
А может, всё это было лишь сном?
В голове царил полный хаос.
Чжуан-цзы приснилось, что он стал бабочкой, или бабочке приснилось, что она стала Чжуан-цзы?
Действительно ли я пересёк время и вернулся в прошлое?
Или лишь на одно мгновение увидел будущее?
Пока я совершенно не мог отличить одно от другого.
Но сосуд внутри меня, который я машинально проверил больше не был наклонён.
Он снова стоял прямо, как в тот день, когда я впервые его увидел.
Только вера, когда-то наполнявшая его до краёв, куда-то исчезла.
Сосуд был совершенно пуст.
