Говорят, за десять лет меняется даже облик гор и рек.
Такого срока было более чем достаточно, чтобы резвившиеся под яблоней малышки выросли до неузнаваемости.
Карнелия, теперь уже девушка-подросток, стоявшая на пороге взрослой жизни, вздохнула перед дверью.
— Ха-а...
Несколько мгновений она собиралась с духом, а затем как ни в чём не бывало поздоровалась и открыла дверь.
— Я пришла.
Девочка внутри, как всегда, встретила её лучезарной улыбкой.
— Добро пожаловать. Лиа, ты сегодня поздновато?
— Угу. После уроков была консультация о поступлении.
Сидевшая на кровати девочка заметно оживилась.
— Консультация о поступлении?! Ух ты! Лиа, какой университет выбрала?
— Я ведь уже говорила.
Карнелия придвинула стул к кровати, села и добавила:
— Гейдельбергский государственный медицинский университет. Он близко, в соседней земле, а с моими ожидаемыми баллами я смогу получить стипендию.
Подруга озадаченно склонила голову набок.
— Правда? Но с твоими оценками ты ведь легко поступишь и в частный университет Фрайхайт?
Лучший университет страны, о котором мечтали все абитуриенты.
Подруга уже знала, что оценок Карнелии вполне достаточно для поступления, поэтому искренне удивилась.
Но та покачала головой.
— Он частный, плата за обучение огромная, а стипендии почти не дают. Да и там наверняка полно сынков и дочерей богачей, которые построили университету новый корпус и поступили за пожертвование. Куда мне, сироте из приюта, которая даже имён родителей не знает, общаться с такими...
Внезапно её лоб пронзила резкая боль.
Щёлк!
— Ай!
Карнелия невольно вздрогнула и схватилась за голову.
Она растерянно подняла глаза. Подруга, только что щёлкнувшая её по лбу, нарочито строго отчитала:
— Нельзя так говорить! Моя Лиа такая замечательная. И даже тебе самой я не позволю унижать Лию!
«...»
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а затем одновременно рассмеялись.
— Ха-ха-ха!
— Пф-ф.
Отсмеявшись и немного успокоившись, Карнелия медленно опустила взгляд.
На руку подруги, которая только что щёлкнула её по лбу.
Тонкую и иссохшую, словно сухая ветка.
Девочка явно старалась ударить посильнее, но Карнелия скорее удивилась, чем почувствовала боль.
И снова осознала, что лучшая подруга, с которой они дружили уже десять лет, теперь почти не могла встать с постели.
Настроение в комнате незаметно помрачнело. Карнелия взяла девочку за руку и тихо прошептала:
— Я буду усердно учиться... стану хорошим врачом и обязательно вылечу тебя. Я во что бы то ни стало найду способ, только дождись меня.
Услышав её слова, девочка широко распахнула глаза, а затем мягко улыбнулась.
— Спасибо. Буду ждать.
В этот миг облака разошлись и солнечный свет залил улыбку девочки ярким сиянием.
Карнелия некоторое время заворожённо смотрела на неё.
Словно инстинктивно чувствовала... что больше никогда не увидит этой улыбки.
— Пф-ф.
Неожиданный смешок вырвал её из задумчивости.
— Что это за выражение? Глупое такое. Разве с таким лицом становятся врачами?
— ...Вот увидишь.
— Что, обиделась? Я же пошутила. Правда, пошутила. Да, Лиа сумеет добиться всего. Я в тебя верю, поэтому...
***
— П-профессор, я давно вами восхищаюсь!
Ясный звонкий голос разнёсся по опустевшей аудитории.
Карнелия, рассеянно собиравшая материалы после лекции, вздрогнула и повернула голову. Там стояла юная студентка с очень напряжённым лицом.
— А вы кто?
— Ах!
Словно внезапно опомнившись, студентка поклонилась.
— Меня зовут Беатриче, я первокурсница факультета биотехнологии, профессор Розенфельд.
Из-под ободка выбилось несколько прядей чёрных волос. Девушка, похоже, ещё не привыкла следить за внешностью.
Она одевалась скромно и немного по-деревенски, но даже эта неопытность казалась свежим очарованием вчерашней школьницы, едва вступившей во взрослую жизнь.
Когда-то такой юной была и Карнелия.
Но теперь уже давно перестала считаться самым молодым профессором университета.
Под табличкой с именем на двери лаборатории множились научные статьи и результаты исследований — вместе с ними шли годы.
Конечно, красота Карнелии ещё не успела полностью увянуть. Другие профессора по-прежнему шутили, что время обходит её стороной, а студенты в отзывах о преподавателях чаще писали о внешности, чем о научных достижениях.
Неловкие признания неразумных первокурсников уже успели превратиться в ежегодную традицию.
Карнелия как раз гадала, не происходит ли сейчас нечто подобное, когда Беатриче снова заговорила:
— Я... я прочитала все ваши научные статьи!
Бровь Карнелии слегка дрогнула.
— ...Мои статьи?
— Да. Особенно о системе производства продовольствия после климатической катастрофы.
Девушка крепко сцепила ладони перед грудью.
— Согласно вашим исследованиям, в ближайшие двадцать лет девяносто пять процентов пахотных земель планеты могут превратиться в пустошь. Если изменение климата и разрушение почвы ускорятся... от голода может погибнуть семьдесят процентов человечества. И всё же никто не хочет смотреть в будущее.
Голос Беатриче стал громче.
— Даже при наличии доказательств все отворачиваются и гонятся лишь за сиюминутной выгодой.
Карнелия молча смотрела на студентку, а та продолжала:
— Но когда вы завершите работу над технологией гидропоники, производить пищу можно будет даже после того, как весь мир превратится в пустыню.
«...»
— Ваше исследование способно однажды спасти мир. Я считаю его по-настоящему великим... Поэтому... вот...
Беатриче, бессвязно говорившая в порыве воодушевления, вдруг опомнилась и беспомощно зашевелила губами.
Увидев покрасневшие кончики её ушей, Карнелия тихо рассмеялась.
— Ха-ха.
От короткого смешка Беатриче моргнула.
А затем, словно набравшись смелости благодаря такой реакции, добавила:
— И ещё... Я слышала, профессор Розенфельд, что сначала вы учились на медицинском факультете, а потом перевелись.
— Вот как?
— Да. Нет, я хотела сказать...
Ненадолго опустив глаза, Беатриче вновь подняла голову.
— Ваши исследования могут спасти миллиарды жизней — больше, чем спас бы любой врач. Поэтому... я искренне желаю вам успеха!
При виде глаз, сиявших чистым восхищением, перед мысленным взором Карнелии на мгновение вспыхнул далёкий образ.
Залитая солнцем больничная палата.
Маленькая девочка, сидевшая у окна.
Ей словно вновь послышался голос, шептавший эти слова. Блестевшие глаза совсем не сочетались с бледным лицом.
[Лиа сумеет добиться всего.]
На мгновение грудь пронзила печаль.
Замершая было преподавательница средних лет наконец мягко улыбнулась.
— Спасибо за поддержку. Она придаёт мне сил.
Лицо Беатриче озарилось радостью.
Так началась их связь.
Они вместе обсуждали исследования, представляли будущее и верили, что способны изменить мир.
Но, возможно, перед временем ничто не остаётся вечным.
Пейзаж меняется, дети вырастают.
С годами даже самые драгоценные воспоминания тускнеют...
И люди тоже меняются.
***
Наконец наступил назначенный час.
Среди зелёных яблонь...
На белоснежной постели лежала беловолосая девушка.
Некоторое время она устремляла взгляд в далёкое небо.
На искусственное солнце, подвешенное к потолку.
Косые лучи окрашивали фруктовый сад в печальные закатные тона.
В глазах цвета сумерек, окружённых людьми, которых собрала долгая жизнь, отражался закат целой эпохи.
Наконец Карнелия повернулась к женщине у изголовья и разомкнула губы.
— Беатриче.
— ...Матушка.
Услышав её зов, приёмная дочь, прожившая рядом с ней долгие годы, осторожно наклонилась.
Строгий чёрный костюм, соответствовавший случаю. На лице ни капли косметики.
В уголках глаз женщины, повзрослевшей настолько, что в ней уже нельзя было узнать наивную студентку из прошлого, стояли слёзы.
Карнелия слабо улыбнулась.
— Не плачь. Это не печальный день.
— Но...
— Я прожила достаточно долго и исполнила почти все свои желания. Чего ещё мне просить?
— Н-но я всё ещё...
— Кажется, я уже сказала всё необходимое, поэтому не стану затягивать прощание.
Карнелия перевела дыхание и в последний раз взглянула в лицо приёмной дочери.
— Беатриче, создай свою эпоху. Ты достаточно подготовилась, поэтому не бойся и двигайся вперёд.
«...»
Женщина больше не могла вымолвить ни слова. Она лишь кивнула с исказившимся лицом.
Слабо улыбнувшись, Карнелия перевела взгляд на стоявшего рядом человека.
— Римос.
Когда её взгляд остановился на нём, мужчина почтительно поклонился.
— Да, председатель.
— Твой отец... был мне по-настоящему хорошим другом. Не просто крупнейшим инвестором компании.
Молодой человек серьёзно ответил:
— Отец тоже всегда с гордостью рассказывал о дружбе с вами.
Карнелия прищурилась, словно перебирая воспоминания о прошлом.
Перед глазами промелькнуло лицо давнего делового партнёра, который верил в её замысел и продолжал вкладывать средства вопреки всем бурям, пока не появилась нынешняя Ceres Global.
Теперь перед ней стоял его сын. Глядя молодому человеку в глаза, Карнелия обратилась с последней просьбой:
— Обещаешь, что станешь для Беатриче таким же другом... каким твой отец был для меня?
— Клянусь. Даже если ради этого придётся поставить на кон всё, что у меня есть.
— Спасибо.
Затем она одного за другим обратилась к знакомым, друзьям и верным помощникам, с которыми прошла долгий жизненный путь и многого добилась.
Тихий голос кому-то выражал благодарность, а кому-то давал последние наставления.
Когда Карнелия закончила говорить со всеми собравшимися приближёнными...
Началась заключительная часть прощальной церемонии.
В тяжёлом молчании все взгляды медленно повернулись.
К белоснежной девушке, которая, в отличие от остальных, молча ждала в стороне от постели.
К Святой церкви Сияния.
«...»
«...»
Их глаза встретились.
Карнелия кивнула, показывая, что готова.
Тогда Святая с благоговением приблизилась и мягко опустилась на колени у изголовья.
Прозвучал ласковый голос:
— Хотите ли вы в последний раз исповедаться?
— О чём мне жалеть, добравшись до самого конца? Я прожила довольно долго, но мне почти нечего стыдиться.
Святая кивнула и начала молитву за уходящую.
Ясный голос разнёсся под сенью яблонь.
— Вы оставили в мире добрую волю, спасли множество жизней и до конца отведённого срока следовали избранным путём.
Под звуки умиротворяющего голоса Святая медленно помазала освящённым маслом лоб и ладони Карнелии.
— Ваш долгий путь завершён, и теперь вы ступаете на дорогу покоя. Да ведёт вас свет Бога Сияния.
Завершив молитву, Святая тихо спросила:
— Вы готовы?
Некоторое время Карнелия молчала.
А затем, не открывая глаз, очень медленно кивнула.
«...»
«...»
Первым в тишине двинулся её лечащий врач, ожидавший немного поодаль.
Мужчина в белом халате заменил уже подключённую к вене Карнелии капельницу препаратом для эвтаназии.
И вложил ей в руку кнопку устройства подачи.
На несколько мгновений воцарилась тишина. Колебалась она недолго.
Карнелия сделала выбор, чтобы сохранить своё достоинство.
Щёлк.
Она нажала кнопку, и синяя жидкость медленно потекла по прозрачному катетеру в вену.
В тишине послышалось чьё-то тихое всхлипывание.
«...»
Под торжественными взглядами окружающих беловолосая девушка с безмятежным лицом погрузилась в глубокий сон.
Её грудь поднималась всё медленнее.
Вдохи становились всё реже, реже... пока наконец не прекратились совсем.
Пи-и-и...
Линия на подключённом к постели кардиомониторе выпрямилась.
Лечащий врач снова тихо приблизился, нащупал пульс и проверил дыхание.
А затем, склонив голову, негромко объявил:
— Она скончалась.
«...»
Сидевшая у изголовья Святая вновь мягко положила ладонь на лоб усопшей и вознесла молитву.
Все собравшиеся вслед за ней почтили умершую минутой молчания, благоговейно склонившись перед закатом целой эпохи.
На этом прощальная церемония завершилась.
Закончив последнюю молитву и поднявшись, Святая посмотрела на Беатриче, которая гладила безжизненную руку, и осторожно сказала:
— Как я уже говорила, при жизни усопшая пожелала, чтобы омовение и погребение прошли по обряду церкви Сияния.
«...»
— После омовения со всеми почестями её тело будет помещено в церковную усыпальницу. Я до самого конца сделаю всё возможное, чтобы она ушла без тревог.
На самом деле церковь Сияния уже нередко полностью брала на себя чужие похороны.
В эту эпоху умершим редко оказывали достойные человека почести, поэтому многие верующие перед смертью просили церковь провести последний обряд.
В самой церкви даже существовала отдельная, весьма профессионально налаженная служба, занимавшаяся подобными делами.
Конечно, глава крупной корпорации могла без труда получить похороны куда роскошнее церковных. Но Карнелия ещё при жизни поведала приближённым свою волю: ей не нужны ни пышная мемориальная церемония, ни великолепный мавзолей. Она хотела скромного последнего помазания и похорон по обычаям прошлого.
Точно таких же, какими были последние минуты самой дорогой подруги из её воспоминаний.
— Вы не возражаете против такого порядка?
И когда Святая задала последний вопрос...
Беатриче, низко склонившая голову перед усопшей, вдруг посмотрела куда-то в сторону.
На лечащего врача Карнелии, который только что объявил о её смерти.
Встретившись с ней взглядом, врач незаметно кивнул.
Это был условленный заранее сигнал: медицинская смерть пациента окончательно подтверждена.
А также означало, что Беатриче только что унаследовала должность генерального директора Ceres Global.
Она медленно взяла себя в руки и подняла голову.
Ещё раз погладив постепенно остывавшую ладонь, Беатриче болезненно нахмурилась и кивнула в знак согласия.
— Прошу, исполните волю матушки.
— ...Да, хорошо.
Святая уже поднялась, собираясь позвать священников для омовения тела, когда...
Хвать!
Беатриче внезапно схватила её за запястье.
Святая вздрогнула, обернулась и спросила:
— Вы хотели сказать что-то ещё?
«...»
Синие глаза Беатриче медленно скользили по слегка растерянному лицу Святой, словно пытаясь что-то отыскать.
Через некоторое время Беатриче отпустила её запястье и слабо улыбнулась.
— Нет. Просто хотела поблагодарить вас за такую заботу о матушке.
Святая слегка покачала головой.
— Не стоит. Пусть мы были знакомы совсем недолго, я тоже очень рада, что успела сблизиться с ней.
А затем посмотрела Беатриче прямо в глаза и продолжила:
— Помочь ей обрести по-настоящему прекрасный конец... тоже мой долг как подруги.
— ?..
Странные слова заставили Беатриче недоумённо задуматься.
Но неприятное ощущение быстро исчезло. Теперь это не имело значения. Отныне именно она стала полноправной хозяйкой Ceres Global.
Разве что мёртвый человек чудесным образом восстанет из могилы — иначе никто уже не сможет обратить случившееся вспять.
Беатриче отбросила подозрения и ушла, а похороны Карнелии Розенфельд завершились без происшествий.
Позднее СМИ официально объявили о её смерти.
Новость о смене поколений в мегакорпорации некоторое время будоражила общество, но событие давно предвидели, поэтому никаких волнений не возникло.
Как и всегда, мир принадлежал живым. Об уходе великой учёной и правительницы, спасшей человечество от последствий климатических изменений, быстро забыли, а люди снова вернулись к повседневным заботам и погоне за выгодой.
Прошло три месяца с тех пор, как наследие Карнелии оказалось в руках новой хозяйки.
С экрана телевизора донёсся взволнованный голос ведущего новостей:
[Срочные новости. На крупнейшей в Новом Свете автоматизированной гидропонной ферме Зелёный оазис обнаружено опасное для сельскохозяйственных культур заболевание, распространяющееся через воду. Представители Ceres Global сообщили, что временно остановили работу объекта и делают всё возможное, чтобы установить причину и предотвратить распространение инфекции. Однако Зелёный оазис — гигантский комплекс, обеспечивающий одиннадцать процентов мирового производства зерна, и если ради борьбы с эпидемией его придётся полностью закрыть, последствия будут...]
