Частный лаундж на верхнем этаже International Commerce Tower.
Зона отдыха на третьей по высоте точке над землёй предназначалась в буквальном смысле слова лишь для самых почётных гостей мира.
Поэтому здесь тщательно продумали каждую, даже самую незначительную деталь.
Помещение обставили лучшим из лучшего, чтобы обеспечить вип-гостям непревзойдённый комфорт.
Одни только расходы на интерьер могли сравниться со стоимостью целого пятизвёздочного отеля...
Но теперь все усилия пропали даром: в помещении воцарилась донельзя тягостная атмосфера.
«...»
«...»
Золотые и красные глаза встретились в хрупкой, словно тонкий лёд, тишине.
Первой молчание нарушила Селестина.
— У вас странный взгляд, госпожа телохранительница.
Она сбросила с плеча удерживавшую её ладонь и медленно повернула голову.
— Неужели вы хотите сказать... что я могу причинить Еве вред?
— Тогда объяснитесь.
Ладонь, остановившая Селестину, принадлежала Эсти.
Телохранительница заговорила ещё более бесстрастным голосом, чем обычно:
— Объясните, зачем вы опоили леди Еву и что именно только что собирались с ней сделать.
— Не понимаю, о чём вы.
Но собеседница лишь продолжала загадочно улыбаться.
— Как видите, я пока ничего не сделала.
— ...Словесные уловки.
Золотые глаза стали не просто холодными, а по-настоящему смертоносными.
У робкого человека от одного взгляда на них подкосились бы ноги.
Однако Селестина не утратила обычного спокойствия.
— Вы и сами всё прекрасно знаете, госпожа телохранительница. Понимаете, что я имею в виду.
Она посмотрела на соседнее место.
Там сидела сереброволосая девушка. Под воздействием алкоголя она сначала клевала носом, а теперь уже тихо спала, ровно посапывая.
Её умиротворённое лицо выглядело настолько невинным, словно девушка являлась ангелом, сошедшим с небес.
Даже Эсти, проследив за взглядом собеседницы, на мгновение забыла о происходящем и залюбовалась прекрасным зрелищем.
Одновременно она заметила, насколько беззащитно выглядела Ева.
В этот момент Селестина сказала:
— Вы же знаете. Ева и обычно слишком беспечна.
Странным взглядом она медленно осмотрела слегка растрепавшийся во сне наряд девушки.
— Если бы я действительно решила что-нибудь с ней сделать... неужели мне потребовалась бы помощь алкоголя?
«...»
— С вами то же самое. Вы до сих пор не прикоснулись к Еве вовсе не потому, что у вас не было возможности, верно?
Золотые глаза едва заметно дрогнули.
Но Эсти мгновенно вернула самообладание и холодно нахмурилась.
— Моя миссия — оберегать леди Еву. Ничего подобного я...
— Оставьте эти очевидные формальности. Я лишь хочу сказать, что сегодня не собиралась переходить к действиям. Теперь понимаете?
— ...И вы предлагаете мне поверить подобному оправданию?
— Нет. Мне совершенно безразлично, поверите вы или нет. Такова правда. Или вы собираетесь пожаловаться Еве?
«...»
Снова наступила тишина.
Встречая смертоносный взгляд собеседницы с непринуждённой улыбкой, Селестина подумала:
«Не сможешь. Ведь сама ты тоже далеко не невиновна».
Ближайшую телохранительницу Евы, кажется, звали Эсти.
Селестина часто видела её рядом с девушкой, но разговаривала с ней напрямую крайне редко. Да и желания общаться никогда не испытывала.
Достаточно было лишь однажды заметить, как эта женщина смотрит на Еву, чтобы всё понять.
Они принадлежали к одному виду.
Соперница, желавшая того же человека.
Помеха, которую хотелось немедленно устранить.
Но как бы сильно Эсти ни раздражала Селестину, сделать с ней ничего не получалось.
Попытка насильно вмешаться в близкие отношения Евы с другими людьми лишь уменьшила бы её симпатию.
«Наверняка она чувствует то же самое».
Ни одна из них не могла отдалить соперницу от Евы, опираясь лишь на ничем не подтверждённые подозрения.
И обе, находясь совсем рядом с настолько беззащитной девушкой, до сих пор не решались к ней прикоснуться.
Во всём они были одинаковы.
Всё потому, что отношения с Евой были слишком дороги.
Если один неверный шаг вызовет её ненависть или хотя бы обиженный взгляд... Ни одна из них этого не вынесет.
Какие бы тёмные желания ни скрывались внутри, совершить нечто способное вызвать отвращение Евы они изначально не могли.
Поэтому слова Селестины о том, что сегодня она не намеревалась ничего делать, отчасти являлись правдой.
«...»
«...»
Кто-то мог спросить: что, если, пока они будут колебаться, цель достанется сопернице, которая первой решится рискнуть?
Разумеется, полностью исключить такую возможность было нельзя...
Но недаром говорили, что признание — не попытка завоевать любовь, а подтверждение уже существующих чувств.
Вступать в игру следовало лишь после того, как вероятность победы станет предельно высокой. По крайней мере сейчас никто из окружения Евы не решался на такую безрассудную ставку.
Возможные последствия поражения было страшно даже представлять.
Поэтому все пока лишь кружили вокруг Евы.
Стремясь завладеть величайшим сокровищем мира, они искали безупречную возможность, которая не должна была появиться ни слишком рано, ни слишком поздно.
Дойдя в мыслях до этого места, Селестина тихо вздохнула.
«Ха-а... Как же всё сложно».
Спящая виновница происходящего, то ли не зная, то ли не желая знать о чувствах окружающих, выглядела совершенно безмятежной...
Это даже немного лишало сил.
Конечно, по личным наблюдениям Селестины, в обычных человеческих отношениях Ева не была настолько уж бестолковой.
Если бы она действительно оставалась невинной, словно маленький ребёнок, то с самого начала не смогла бы управлять такой огромной силой, как церковь.
Ева умела читать обстановку и обладала довольно высоким социальным интеллектом.
Но как это лучше выразить?
Она словно не замечала возможности, связанные с одним определённым видом отношений.
По неизвестной причине девушка будто считала себя существом, находившимся по другую сторону некой границы.
Честно говоря, это немного...
— Вам никогда не казалось, что она ведёт себя возмутительно?
Даже Эсти, чья враждебность всё усиливалась, на мгновение замерла от такого вопроса.
Наблюдая за тем, как Ева вообще не замечает чувств окружающих, телохранительница тоже порой испытывала уже не раздражение, а настоящее изумление.
Она разжигала пожары в сердцах всех вокруг, а затем продолжала вести себя настолько беззащитно.
Возможно, Ева поступала так без всякого умысла, просто обладая от природы добрым характером...
Она напоминала ягнёнка, который резвится перед носами волков, испытывая их терпение.
Или озорницу, которая дотла сожгла дом, измазала лицо сажей и теперь ослепительно улыбалась.
Её чистота была бесконечно дорога и прекрасна, но одновременно поражала своей возмутительностью.
«...»
Разумеется, все окружающие по-прежнему дорожили Евой.
Но недаром говорят: желание рождается при виде желанного.
Какими бы близкими ни были отношения, если Ева продолжит каждый раз показывать подобные слабости, кто-нибудь в конце концов может не выдержать и переступить черту.
— Я хотела воспользоваться этим случаем и немного... преподать ей урок. Теперь понимаете?
Селестина добавила это со странным взглядом. Её похолодевшие глаза снова медленно прошлись по беззащитно спящей девушке.
На самом деле происходящее не укладывалось в голове.
Пусть Ева находилась рядом с близким человеком, но юной девушке нельзя было настолько легко напиваться до беспамятства.
Ради себя самой Еве следовало внимательнее относиться к собственной безопасности.
Иначе она могла проявить такую же беспечность рядом с кем-то посторонним.
«...»
Желание научить Еву подобному уроку составляло примерно половину причины.
Остальное... Селестине пришлось признать, что в её намерениях было немало личного интереса.
Ей хотелось увидеть, как Ева ведёт себя в нетрезвом состоянии.
Неожиданным оказалось лишь то, что каждое движение опьяневшей девушки потрясло самообладание намного сильнее любых предположений.
Раскрасневшаяся от хмеля Ева невинно улыбалась ей.
Она окончательно забыла об и без того почти отсутствовавшей осторожности, прижималась к Селестине и повторяла: «Старшая сестрёнка... Старшая сестрё-онка Селла...»
— Кх...
Селестина невольно вытерла уголок рта, где едва не выступила слюна.
Возникло желание всю ночь объяснять этой возмутительно беззащитной девушке, какую ошибку она совершает.
В какой-то момент Селестина и правда едва не переступила черту.
Но она была прирождённой охотницей.
И прекрасно знала, что важнее всего на охоте терпение.
Нужно действовать ещё тщательнее.
Ещё безупречнее.
Загнать добычу, связать её так, чтобы она не могла вырваться, и дождаться самой надёжной возможности...
Лишь терпение позволит получить сладкий плод. Понимание этого помогло Селестине подавить нахлынувший порыв.
Эту цель нельзя было упустить ради одной ночи мимолётной страсти.
«...»
Погружённая в подобные мысли, Селестина невольно протянула руку, чтобы погладить растрепавшиеся волосы спящей девушки.
Хвать!
Но до волос она не дотронулась: в воздухе её запястье перехватила сильная ладонь.
Повернув голову, Селестина увидела полыхавшие золотые глаза, которые угрожающе на неё смотрели.
— Теперь ясно: вы в любой момент можете протянуть к леди Еве свои нечистые руки.
Сжатое запястье заболело всё сильнее, но Селестина лишь непринуждённо улыбнулась.
— А госпожа телохранительница имеет право называть себя невиновной?
— Я отличаюсь от вас. Моя миссия...
— Оберегать Еву? Разумеется. Прошу, старайтесь и дальше. Чтобы в будущем эта девушка смогла благополучно оказаться в моих объятиях.
«...»
***
Скрежет...
Звук стиснутых зубов отчётливо раздался в тишине.
Даже сейчас Эсти изо всех сил старалась сохранять рассудок.
Иначе она могла неосознанно сжать ладонь и раздробить запястье собеседницы.
Здравомыслие и способность мыслить, запечатлённые в ней ради выполнения заданий.
Когда её почти инстинктивное самообладание колебалось настолько сильно?
Эсти не могла вспомнить. Возможно, такое случилось впервые.
Настолько бурные чувства полыхали внутри неё.
«...»
Эсти ещё раз медленно успокоила дыхание и подумала:
Она вообще не имела права испытывать такие чувства.
Её миссия заключалась в защите Евы. И в том, чтобы обеспечить счастье своей спасительницы.
Поэтому, даже если девушка выберет стоявшую перед Эсти женщину... Какое право она имеет мешать, если этот выбор принесёт Еве счастье?
Независимо от собственных чувств никто не мог насильно навязывать Еве свои предпочтения.
Эсти всегда верила именно в это...
Но почему при встрече с такой возможностью в реальности внутри поднимались настолько незнакомые чувства?
«...»
С того самого мгновения, когда она вошла в ресторан.
С момента, когда увидела девушку, беззащитно лежавшую в чужих объятиях, Эсти уже не могла отрицать кипевшие внутри настоящие желания.
Возможно, мысли, возникавшие сейчас, вовсе не были преданностью ради блага Евы.
Они являлись чем-то намного более липким, тёмным и эгоистичным.
Но до сих пор Эсти намеренно не давала им имени и отводила взгляд.
Ведь преданность из благодарности служила важнейшей опорой, связывавшей её с Евой.
Пусть даже это был очевидный самообман.
Стоило назвать чувство иначе, и Эсти, казалось, уже не сможет остановиться, пока не зайдёт туда, откуда нет возврата.
Но перед глазами соперницы, в чьём взгляде мерцало то же желание, отворачиваться больше не получалось.
Теперь Эсти желала чего-то сильнее, чем счастья самой Евы.
Потемневшие золотые глаза спокойно смотрели на спящую девушку.
Эсти знала, какой выбор будет правильным.
Но какой выбор действительно не заставит её сожалеть?..
В этот момент в ушах вдруг прозвучал ласковый голос:
[Эсти, тебе не кажется, что в последнее время выражение твоего лица стало намного спокойнее?]
Девушка, которая искренне радовалась даже её небольшим переменам и светло улыбалась.
[Ты стала намного выразительнее, и мне приятно на тебя смотреть. Прежняя Эсти тоже была прекрасна, но теперь ты кажешься ещё красивее.]
«...»
Медленно закрыв и вновь открыв глаза, Эсти сверкнула золотым взглядом.
Ведь начало всей этой истории положила именно Ева.
Она сняла ошейник с гончей, которая умела лишь повиноваться приказам, и позволила ей жить человеком.
Раз уж Ева подобрала брошенное животное по собственной воле...
Разве хозяйка не несла некоторую ответственность и за его капризы, и за причинённые им неприятности?
В этот момент Селестина заговорила:
— Может, вы уже отпустите меня, госпожа телохранительница?
Красные глаза, неотрывно смотревшие на Эсти, изящно изогнулись.
Собеседница подняла удерживаемое запястье и добавила:
— Если вы оставите слишком заметные следы... наша Ева испугается, когда проснётся и увидит их. Вы ведь утверждаете, что ваша миссия — оберегать эту девушку? Как вы объясните, что сами причинили боль дорогому ей человеку?
В словах не было ничего особенно оскорбительного, но почему-то они прозвучали невыносимо мерзко.
Возможно, поэтому Эсти невольно ответила:
— Думаю, леди Ева простит мне подобное... Ведь прошлую ночь мы провели в одной постели.
— ...Что?
От одной фразы всё прежнее спокойствие красных глаз мгновенно исчезло.
Лицо Селестины дрогнуло, и она растерянно переспросила:
— П-подожди. Вы... Что именно это означает?
«...»
Но Эсти крепко сжала губы.
С её стороны это было чрезвычайно неразумным и ребяческим проявлением соперничества.
Подобная провокация могла принести в отношениях между ними лишь краткий миг злорадства.
Эсти прекрасно это понимала... Так почему всё же произнесла подобное?
Как ни удивительно, прошлой ночью они с Евой действительно спали в одной постели.
Но между ними не произошло ничего из тех непристойностей, которые наверняка вообразила стоявшая перед ней женщина.
В тот день, когда девушка впервые увидела вещий сон...
Напуганная страшным кошмаром Ева немного покапризничала и попросила самую надёжную подругу остаться рядом.
С тех пор в ночь очередного вещего сна девушка по привычке просила Эсти провести ночь вместе.
Эсти не ожидала, что однажды упомянет их драгоценное воспоминание перед посторонней подобным образом.
Провокация сорвалась с губ почти случайно, но...
— Э-это ложь, правда?!..
«...»
Было ли ребячеством не жалеть о своих словах, потому что растерянность собеседницы доставляла немалое удовольствие?
Эсти не собиралась объяснять обстоятельства женщине, которая и сейчас отчаянно требовала ответа. Ей хотелось ещё немного насладиться этим приятным чувством.
— Эй! Вы!! Да что с вами такое?! Объясните всё как следует!
«...»
Эсти лишь отвернулась и продолжила молчать.
В конце концов хозяйка тоже несла ответственность за неприятности, устроенные подобранной ею собакой.
***
П.с. от беса. Напоминаю, что при удалении тайтла на либе он будет выходить в моем тгк или Бусти.
