«Завтра, взращённое на пустоши. Корни, поддерживающие будущее».
— Официальный лозунг Ceres Global —
***
Цок-цок.
По коридору резко разносился стук каблуков.
Беатриче торопливо шагала вперёд, не скрывая раздражения.
Добравшись до двери в конце прохода, она рывком распахнула её, и перед ней открылся просторный конференц-зал.
«...»
Далеко внизу за стеклянными окнами раскинулся город.
Через центр зала тянулся стол из чёрного дерева.
Здесь проходили регулярные заседания высшего совета директоров Ceres Global.
Но сегодня встреч не планировалось, поэтому все места, разумеется, должны были пустовать.
Нет, так и было бы при обычных обстоятельствах.
Откуда-то донёсся стук, выдававший чужое присутствие.
Беатриче машинально обернулась и медленно пошла по ковру.
В самом конце стола из чёрного дерева...
Подойдя к главному месту в зале совета директоров, Беатриче мельком посмотрела на стоявшую перед ним табличку.
[Генеральный директор Ceres Global — Карнелия Розенфельд]
Последние десятилетия это место принадлежало лишь повелительнице мегакорпорации.
Сейчас, когда его истинная хозяйка находилась на лечении, золотой трон должен был пустовать... Кто же посмел водрузить на него свой зад?
При приближении Беатриче кресло медленно развернулось.
В нём сидел красивый молодой человек в чёрном костюме.
— Беатриче, хорошо проведала матушку?
Мужчина с короткими чёрными волосами, аккуратно зачёсанными назад с помадой, улыбнулся.
— ...Римос.
Резко нахмурившись, она решительно приблизилась и уселась ему на колени.
Римос непринуждённо обнял возлюбленную и прошептал:
— Отчего наша принцесса так сердита?
Тонкие пальцы ласково поглаживали её волосы.
Беатриче ответила, всё ещё недовольно надувшись:
— ...Бесит. Под самый конец вокруг неё начала виться какая-то назойливая муха. Тебя это совсем не беспокоит?
— Тебе скоро предстоит стать владычицей империи. Нужно быть великодушнее.
Беатриче снова нахмурилась.
— Римос, я ведь уже рассказывала, почему матушка сделала меня своей приёмной дочерью?
— Разумеется. Разве я мог забыть?
— Но... говорят, та девчонка, Святая, похожа на неё не меньше меня.
На лице мужчины появилось едва заметное напряжение.
— Ты говоришь о давней подруге председателя?
«...»
Каменное выражение лица Беатриче стало ответом. Между её зубами раздался скрежет.
— У меня плохое предчувствие. Матушка и без того стала гораздо сентиментальнее прежнего. А если... деменция усилится и она вдруг решит отдать что-нибудь девчонке, которая всего-то несколько дней ухаживала за ней на закате жизни? Нет, я не могу сидеть спокойно. Лучше ускорить план...
— Ну-ну, успокойтесь.
Кончики пальцев нежно коснулись уже искусанных до крови губ.
Римос умело успокаивал тревогу возлюбленной.
— Ты ведь знаешь, кто она. Карнелия Розенфельд. Неужели она и правда так поступит?
«...»
Даже Беатриче, изливавшая своё недовольство, невольно замерла при звуке этого имени.
Основательница, взрастившая мегакорпорацию посреди пустоши.
Пусть теперь она отошла от дел и стала лишь правительницей на покое, её влияние внутри Ceres Global оставалось абсолютным.
Для этих двоих тоже.
— Конечно, я прекрасно понимаю твою тревогу.
Мужчина продолжал успокаивать Беатриче.
— Но до передачи власти осталось всего несколько недель. Если сейчас тв опрометчиво вступишь в конфликт с такой силой, как церковь, и разочаруешь председателя, это обернётся настоящей катастрофой. Сейчас тебе нужно терпение.
«...»
— И главное: председатель не из тех, кому старческая немощь способна затуманить разум. Ты ведь знаешь? Она сама решила обрести покой прежде, чем утратит достоинство, именно потому, что верит тебе — своей наследнице.
Сладкие слова лились прямо ей в уши.
Благодаря им лицо Беатриче немного смягчилось.
Римос легко поцеловал её в лоб, а затем ласково погладил щёку и плечо.
— Я тоже верю в тебя. По-настоящему многого от тебя жду.
— М-м, хватит. Здесь нельзя...
Несмотря на слова, она почти не сопротивлялась.
Когда взгляд Беатриче затуманился, прикосновения Римоса стали смелее.
— И не только я... Крупные акционеры совета директоров, вся Ceres Global — все ждут. Беатриче, мы с нетерпением ждём Ceres Global под твоим руководством. Ты непременно создашь корпорацию гораздо, гораздо величественнее, чем твоя мать. Мы сможем стать хозяевами этого мира.
— Правда? Ты действительно так думаешь?
— Разумеется. Разве не об этом мы договорились с самого начала?
Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, а затем их губы мягко соприкоснулись.
Вскоре пустой конференц-зал наполнился лишь участившимся, тяжёлым дыханием двоих.
***
— М-м-м...
Я продолжал ломать голову.
Пусть теперь я приблизился к причине голода и наконец заполучил важнейшую зацепку — Беатриче...
Чем больше я размышлял, тем яснее понимал, насколько мало у меня вариантов.
«Вот же проблема».
Даже если Беатриче и правда была виновницей будущего великого голода...
Как избранную наследницу и будущую главу мегакорпорации, трогать её без веской причины было опасно.
Если такая внешняя сила, как церковь, станет бездумно копаться в чужих делах, это запросто сочтут вмешательством во внутреннюю политику корпорации.
Кроме того, с виду у Беатриче не было ни одного заметного недостатка. Напротив, она казалась весьма способным человеком.
Будучи ближайшей помощницей Карнелии, она уже доказала свою состоятельность во множестве областей, а передача власти проходила на редкость гладко.
Я слышал, что внутри корпорации она пользовалась подавляющей поддержкой, в том числе среди крупнейших акционеров высшего совета директоров.
И теперь, когда до последнего помазания оставалось лишь несколько недель...
Беатриче фактически уже можно было считать главой Ceres Global.
Я не знал ни когда, ни как её остановить. И даже не был уверен, есть ли у нас право сделать это своими силами.
«Может... воспользоваться силой напрямую?»
Чудо предвидения поглощало огромное количество веры, однако позволяло получить намного более ясные сведения, чем вещие сны.
Теперь, когда у меня появилась хотя бы зацепка, для наблюдения за будущим наверняка потребовалось бы заметно меньше веры.
Но меня по-прежнему останавливало сомнение: удастся ли одним этим решить все проблемы?
Предвидение, несомненно, было могущественным даром.
Однако помимо высокой цены в виде веры у него имелся ещё один недостаток: будущее открывалось только моему собственному взору.
Проще говоря, если будущий я чего-то не знал... то не смог бы узнать этого и с помощью предвидения.
«Я сумею увидеть, виновна Беатриче или нет, но это не значит, что сразу найду способ её остановить».
Может быть, вместо того чтобы растрачивать драгоценную веру, лучше проявить терпение и дождаться более подходящей возможности?
«Или всё-таки стоит проверить прямо сейчас?»
В конце концов я вздохнул.
— Ха-а...
Я не знал, как поступить.
У задачи не было единственно верного решения, и чем дольше я думал, тем сильнее болела голова.
Суть сводилась к следующему.
Ceres Global входила в пятёрку крупнейших сверхкорпораций мира.
Какой бы могущественной ни стала нынешняя церковь, способов повлиять извне на подобного противника было крайне мало.
Один неверный шаг мог развязать войну страшнее самого великого голода, поэтому приходилось соблюдать осторожность.
Но времени тоже оставалось совсем немного.
Ведь всего через несколько недель я обещал провести последнее помазание Карнелии.
И вот однажды, охваченный этой внутренней тревогой, я вновь пришёл её навестить.
***
— Г-госпожа Карнелия?..
Увидев девушку, которую, как обычно, встретил в саду с яблонями, я невольно замер.
— М-м? Что такое?
— Ваши волосы...
Я не смог договорить.
Ещё несколько дней назад её волосы пылали красным, словно осенние листья... а теперь стали полностью седыми.
Увидев мою реакцию, беловолосая девушка невозмутимо рассмеялась.
— А-а, ты об этом? Ничего страшного. Врачи сказали, гормональный сбой. Пусть тело и выглядит детским, мозг внутри уже отслужил своё... Неудивительно, что всё понемногу выходит из строя. Не беспокойся так.
От её неподдельно спокойного тона я лишился дара речи.
«...»
По правде говоря, прежде я не до конца осознавал происходящее.
Перед глазами всегда была юная девушка, и Карнелия, проводившая время со мной, неизменно оставалась бодрой и весёлой.
Даже слова о том, что она старуха, пожившая достаточно, если честно, порой казались шуткой.
Нет, возможно, в глубине души мне просто хотелось так верить.
Но словно доказывая, что просьба о последнем помазании имела вескую причину...
С того дня здоровье Карнелии стало постепенно ухудшаться.
День ото дня.
Её состояние угасало так быстро, что это было заметно невооружённым глазом.
Однажды, когда я пришёл навестить её, она долго смотрела в пустоту и не отзывалась, сколько бы я ни звал.
— Госпожа Карнелия.
«...»
А в другой день...
Она даже не узнала меня.
— З-здравствуйте, девушка. Вы работаете в этом саду?
«...»
— Вы случайно не видели по дороге мою подругу? Мы договорились встретиться сегодня днём под самой большой яблоней... Хе-хе, а я никак её не найду.
Беловолосая девочка застенчиво улыбалась.
А я лишь молча смотрел на неё, не находя слов.
Пусть наши с Карнелией отношения начались совсем недавно...
Каждый раз при виде подобного в груди тяжёлым грузом оседало какое-то чувство.
К счастью, пока болезнь ещё не завладела ею полностью.
Разум покидал Карнелию лишь ненадолго, когда ей становилось особенно плохо. Большую часть моих визитов она по-прежнему разговаривала со мной, смеялась и шутила. Как обычно, советовала любимые произведения или слегка поддразнивала.
Однако отрицать, что ей осталось совсем немного, было невозможно.
День обещанного последнего помазания неумолимо приближался.
Но, даже несмотря на ухудшение состояния, Карнелия не оставалась в постели.
Большую часть времени она проводила здесь, в оранжерее с яблонями.
Она уже почти не могла передвигаться и приезжать в церковь, поэтому теперь навещал её я, но Карнелия неизменно оставалась на этом месте.
И однажды я спросил:
— Госпожа Карнелия, вы, должно быть, очень любите яблони?
Под освещением сада-оранжереи...
Прикрытые глаза цвета заката медленно приоткрылись.
Беловолосая девушка посмотрела на меня и дала довольно неожиданный ответ:
— Даже не знаю, можно ли назвать это любовью.
— Что? Тогда почему вы всегда проводите время здесь?
— Я не говорю, что не люблю их. Просто это не столько предпочтение... сколько тоска.
— Тоска?
После моего вопроса взгляд Карнелии устремился куда-то вдаль.
Она словно смотрела не на ряды яблонь, которых больше не осталось во внешнем мире, а на пейзаж из далёкого-далёкого прошлого.
Некоторое время Карнелия молчала, а затем вдруг заговорила о совершенно постороннем:
— Святая Сияния, ты когда-нибудь представляла такое?
— Что?
— Если бы завтра настал конец света, как бы ты провела сегодняшний день?
Неожиданный вопрос застал меня врасплох. Я растерянно ответил:
— Н-не знаю. Никогда об этом не думала... Сейчас мне трудно такое представить.
— Пф-ф, верно. Наверное, большинство ответило бы так же. Если бы меня спросили ни с того ни с сего, я тоже сказала бы нечто подобное.
Её лицо стало ещё печальнее.
— Но... когда-то кто-то дал мне ответ, который глубоко запал в душу. Теперь он вспоминается мне вместе с этим пейзажем.
— Правда? Можно и мне узнать, что это был за ответ?
«...»
Карнелия долго молча смотрела вдаль, а затем покачала головой.
— ...Слишком много времени прошло, и я забыла. Ответ был... по-настоящему впечатляющим... но теперь я не могу его вспомнить.
Её голос звучал тише и глуше обычного. Наблюдая за ней, я вдруг задумался.
Способ предотвратить великий голод я всё ещё не нашёл.
Но если будущую катастрофу вызовут внутренние проблемы мегакорпорации, ключ к решению был очевиден.
Лишь один человек обладал властью и способностями обуздать любое событие в Ceres Global, будь оно связано с Беатриче или с чем-то ещё.
Карнелия Розенфельд.
«Если заручиться её помощью, почти все проблемы будут решены».
Поэтому до сих пор я и старался сблизиться с Карнелией.
По крайней мере, именно это послужило первоначальной причиной нашего общения.
«Но теперь...»
«...»
Как бы то ни было, Карнелия оставалась самой ценной союзницей в борьбе с голодом.
Но я до сих пор не знал, как убедить её.
Её связь с приёмной дочерью Беатриче оказалась гораздо глубже, чем я представлял. И это было естественно: их отношения длились куда дольше, чем наше знакомство. Если я допущу ошибку, всё может выглядеть так, будто я без всякой причины клевещу на Беатриче.
Использовать чудо исцеления тоже мешало множество препятствий.
Если ради убеждения Карнелии я сотворю чудо, знаменитая глава мегакорпорации преодолеет предел жизни и полностью поправится. Тогда скрывать тайну чудес дальше станет невозможно. Возможно, это приведёт к опасности страшнее голода.
К тому же сама Карнелия относилась к оставшемуся времени с полным спокойствием.
Я даже не был уверен, хотела ли она жить дольше.
Поэтому всё это время колебался.
«Но сейчас... всё было иначе».
Впервые я увидел в её глазах это чувство... явное сожаление.
И тут в сознании снова вспыхнуло ощущение знакомого.
Такое же сильное, как при встрече с Беатриче, но совершенно иное по природе предчувствие.
«...»
Ненадолго задумавшись, я сглотнул пересохшим горлом.
А затем принял решение.
— Госпожа Карнелия.
— ?..
— Я... хотела бы сделать вам одно предложение.
