— Я подумала, что теперь, возможно, уже мало чем могу тебе помочь.
Я искренне растерялся.
— Что?
Настолько неожиданными оказались её слова.
Кем была Селестина?
Богатство, власть, слава, красота.
Неизменная притягательная уверенность в себе — и способности, которые давали ей все основания быть такой уверенной.
Если бы речь шла обо мне из прежнего мира, я бы даже встретиться взглядом с такой женщиной не осмелился. Она казалась воплощением совершенства...
И вот теперь она терзалась от одной мысли, что может оказаться мне не нужна.
«...Она серьёзно?»
Я застыл, не в силах даже представить подобное.
Но моё молчание она, похоже, истолковала иначе.
— ...Ты тоже так думаешь, Ева?
Её голос стал ещё более подавленным.
— Нет, постой! Конечно же нет!
Я торопливо замахал руками.
— Ты ведь знаешь, как много мне помогала, старшая сестрёнка Селла! И всё равно говоришь такое!..
— До сих пор... Да, так и было.
Но она лишь слабо улыбнулась.
— Когда-то я дала себе слово. В тот день, когда ты протянула мне руку и спасла от жизни, в которой я задыхалась всё сильнее с каждым днём. Я поклялась исполнить любое твоё желание. Принести к ногам своей драгоценной спасительницы всё, что есть в этом мире... И считала, что мне это по силам.
Лежавшая на столе рука невольно стиснула скатерть.
— Я была уверена: с моей властью и богатством смогу исполнить любое твоё желание. Но в какой-то момент рядом с тобой... начали собираться люди, у которых гораздо больше власти, чем у меня.
Сжатый кулак медленно разжался. Голос постепенно затихал.
— Я рада, что весь мир узнал, какая ты необыкновенная. Очень рада, но...
Следующие слова прозвучали ещё более бессильно:
— В то же время мне кажется, что причин оставаться рядом с тобой становится всё меньше. Я боюсь... боюсь однажды стать для тебя никем.
«...»
Я никогда не видел у неё такого взгляда.
Ни привычной уверенности, ни расчётливости, временами почти пугающей.
В красных глазах отражалась лишь хрупкая душа, страшившаяся, что её отодвинет от себя дорогой человек.
«Ах...»
Глядя на неё, я вдруг вспомнил прошлое, о котором она заговорила.
Время нашей первой встречи.
Всё началось с того, что я помог Селестине, которая из-за приступа паники сидела на полу в коридоре отеля.
Страдая тревожным расстройством, она и потом сильно зависела от меня.
«Чуть что просила обнять её и постоянно заваливала меня подарками, называя их платой».
Позже мы вместе преодолели её травму, и такое поведение естественным образом стало менее заметным.
Она вернула себе привычные решительность и уверенность, поэтому внешне это больше не проявлялось...
Но и она не была совершенна. Когда дело касалось по-настоящему дорогих отношений, ей тоже были знакомы страх и боль.
Стоило вспомнить об этом, и её непривычная слабость стала понятной.
Я спокойно справился с растерянностью.
И для начала твёрдо произнёс:
— Никогда.
А затем утешающе добавил более мягким голосом:
— Я никогда не сочту тебя ненужной, старшая сестрёнка Селла.
Скорее уж я сам был недостоин её.
— И это не зависит от того, будем ли мы ещё что-то давать друг другу.
У нас было слишком много общих воспоминаний. Вес наших отношений уже давно не поддавался никаким расчётам.
— Сейчас, в будущем, всегда. Ты для меня незаменимый и бесконечно дорогой человек. Поэтому не тревожься об этом.
Я отчётливо произносил каждое слово, надеясь, что смогу полностью передать свои искренние чувства.
— Поверишь, если я поклянусь Богом Сияния?
— !..
Она вздрогнула.
В её опущенных глазах наконец промелькнула слабая улыбка.
— ...Спасибо. Вообще-то я и сама знала. Знала, что ты никогда не оцениваешь людей по их полезности и что тревожиться об этом бессмысленно.
Но в её голосе всё ещё оставалась тяжесть.
— Только даже понимание не помогает.
— Почему?
— Чем больше я думаю, тем сильнее мне кажется, что я совсем ничего о тебе не знаю.
На мгновение скользнувший ко мне взгляд снова обратился за горизонт.
— Какой ты была до нашей встречи. Где жила, чем занималась и с какой мечтой пришла в Омега-Детройт.
— !..
— Мы столько времени провели вместе, а я по-прежнему ничего этого не знаю.
Я невольно широко раскрыл глаза.
— Это...
— Ты всегда помогала другим, ничего не требуя взамен. И от меня никогда ничего не хотела.
Селестина продолжала говорить, избегая моего взгляда:
— Поначалу я просто восхищалась этой чистотой... Но теперь думаю иначе. Если ты действительно дочь Бога Сияния, пришедшая подарить этому миру любовь, как говорят верующие, значит, однажды тебе придётся вернуться туда, где твоё настоящее место.
«...»
— Поэтому, глядя на тебя, я порой думаю о плохом.
Она ненадолго перевела дух и заговорила ещё тише:
— Мне кажется, стоит лишь на мгновение отвернуться и ты бесследно исчезнешь, словно сон в летнюю ночь...
Селестина невольно крепко закусила губу.
Немного успокоив чувства, она продолжила:
— А я всю оставшуюся жизнь буду сожалеть и тосковать по тебе...
«...»
Я ошеломлённо смотрел на неё.
Я и представить не мог, что Селестина думает о подобном.
Вскоре после нашей первой встречи она несколько раз спрашивала о моём прошлом.
Но мне было нечего ответить, и я всякий раз кое-как уходил от разговора.
Потом она перестала спрашивать, и я решил, что эта тема сама собой осталась в прошлом.
— Как я могла об этом не тревожиться?
Селестина горько добавила:
— Я больше не спрашиваю тебя лишь потому... что теперь боюсь услышать правду ещё сильнее. Чем дороже ты мне становишься, тем страшнее.
«...»
Чем глубже отношения, тем лучше люди обычно узнают друг друга.
О тайне прежнего мира я не рассказывал никому.
Но наблюдательная Селестина, похоже, давно следила за мной и что-то чувствовала.
Возможно, даже приближающийся миг выбора.
Неужели она смутно предчувствовала его, хотя я ничего не говорил, и поэтому так тревожилась?
Я ненадолго лишился дара речи, не представляя, что ответить.
Селестина действительно была мне дорога.
За всё это время мы поддерживали друг друга и стали настолько близки, что уже без всякого смущения могли называться семьёй.
Но именно поэтому я хотел вернуться в прежний мир.
Там оставалась моя настоящая семья — люди, которые научили меня любви и окружили ею настолько, что даже в чужом мире я смог стать Святой, любимой всеми.
Отказаться от одной из сторон было немыслимо.
Поэтому я даже не знал, что сказать.
Имел ли я право успокаивать Селестину, бездумно обещая будущее, в котором сам не был уверен?
«...»
Пока я терзался сомнениями, наши взгляды встретились.
Она смотрела на меня, словно маленький ребёнок, боявшийся остаться в одиночестве.
Заглянув в глаза, полные тревоги, я понял.
Сейчас ей нужны не убеждения.
Не оправдания по поводу выбора, который мне ещё даже не пришлось сделать...
Ск-р-р.
Я медленно отодвинул стул и поднялся.
— ...Ева?
Она удивлённо позвала меня, но я ничего не ответил. Обошёл стол и приблизился к ней.
А потом крепко обнял сидевшую Селестину со спины.
— !..
Её плечи вздрогнули.
Она растерянно зашевелилась, но я не разжал объятий.
Долго молча держал её в руках.
Ведь иногда прикосновение и тепло передают чувства лучше голоса.
Крепко.
Не знаю, сколько мы так просидели.
Напряжённые плечи Селестины понемногу расслабились.
Наконец послышался заметно успокоившийся голос:
— Я не хотела портить настроение, когда мы наконец выбрались отдохнуть.
Вернувшись к привычному состоянию, Селестина мягко улыбнулась:
— Прости. Я вела себя совсем на себя не похоже, словно капризный ребёнок.
«...»
— Теперь всё хорошо, Ева.
Она осмотрела стол и добавила:
— Ох, пока мы разговаривали, вся еда остыла. Придётся попросить приготовить заново. Поэтому...
Селестина протянула руку к кнопке вызова персонала, но постепенно умолкла.
— Послушай, Ева?
Потому что я всё ещё её не отпускал.
Она осторожно пошевелилась в моих объятиях, явно не зная, что делать.
— Мне правда очень приятно, что ты так меня обнимаешь. Но, может, всё-таки продолжим ужин?
— Не хочу.
Я по-прежнему не отпускал её.
Наоборот, сжал Селестину ещё крепче.
— Я тебя не отпущу.
— Что?
Теперь, похоже, растерялась уже Селестина.
Наверное, ей было неловко из-за того, что мы полностью поменялись ролями.
Не в силах как следует повернуть голову в моих объятиях, она лишь косилась на меня краем глаза.
Я приблизился к её уху и прошептал:
— Ты сказала, что боишься стать ненужной и оказаться в стороне, да?
— Ик.
Видимо, моё внезапно коснувшееся её уха дыхание защекотало кожу, и она тоненько вскрикнула.
Такого милого голоса я прежде от Селестины не слышал.
Словно обнаружив неожиданную слабость, я ненадолго рассмеялся.
— Что за нелепости ты говоришь?
— Ик, Ева... хватит...
— Теперь поняла?
— Ч-что поняла?..
Я снова прошептал ей на ухо:
— Даже если ты попросишь отпустить, я всё равно никогда тебя не отпущу.
«...»
Я улыбался, продолжая крепко держать Селестину.
Теперь я решил.
Даже если однажды настанет день покинуть этот мир...
Я ни за что не откажусь от дорогих людей, которые сейчас меня окружают.
Я знал, что ответ противоречив.
Как можно одновременно удержать две жизни в разных мирах?
Но, к счастью, поселившаяся во мне сила была чудом.
Властью, способной сделать невозможное возможным.
Значит, однажды я смогу найти способ, который позволит всем обрести счастье вместе.
А конкретное решение... Простите, но этим пусть занимается будущий я.
Сейчас мне оставалось верить в такую возможность. В конце концов, до сих пор это работало.
«Как бы то ни было».
Не выпуская Селестину из объятий, я продолжил:
— Ты сказала, что я никогда ничего не требовала от тебя взамен? Это тоже неправда.
Вопреки всеобщему мнению, я был обычным человеком со своими желаниями.
Мне тоже многого хотелось: чем-то владеть, что-то покупать, чем-то наслаждаться.
Просто я считал, что однажды мне придётся оставить все материальные вещи этого мира, и потому не видел в них особого смысла.
Но бессмысленным было не всё.
Среди обретённых здесь сокровищ имелось то, что я мог сохранить даже после возвращения в прежний мир.
Воспоминания.
Время, проведённое с дорогими людьми, навсегда останется в моём сердце.
А наша с Селестиной история...
Была одним из величайших сокровищ, найденных мной в этом мире.
— Само твоё существование стало для меня подарком. Какой ещё платы можно желать?
Я вновь твёрдо произнёс:
— Теперь понимаешь? У меня тоже есть желания. И я не собираюсь покорно отдавать однажды полученный подарок.
«...»
— Поэтому, даже если ты будешь против, я и дальше стану вот так тебя держать. Ведь ты моя. Хе-хе.
Даже мне самому было немного неловко это говорить.
Я слегка преувеличил, пытаясь разрядить обстановку, поэтому слова получились непривычными и смущающими...
Но то, насколько она была мне дорога, я говорил совершенно искренне.
«В конце концов, ради кого я носил в отпуске все эти купальники?»
Не для кого попало я бы пошёл на такое.
Раз уж она удостоилась столь особого отношения, пусть и дальше остаётся рядом и отвечает за последствия.
«Наверное, я хоть немного её утешил».
Я уже собирался разжать руки после долгих объятий и медленно отступить.
Хвать.
Меня крепко схватили за запястье.
— ?..
Обернувшаяся Селестина смотрела на меня с бесстрастным лицом.
Тревога и растерянность уже исчезли с её спокойного, привычного лица.
Глубокие красные глаза, от которых по спине почти пробежал холодок, ясно смотрели только на меня.
— Ева, то, что ты сейчас сказала...
— Что?
— Ты сумеешь за это ответить?
Вместе с этими словами вторая рука медленно обвила мою спину.
Она потянула меня к себе за запястье, и расстояние между нами мгновенно сократилось.
Словно показывая, что до сих пор она смирно сидела в моих объятиях лишь потому, что подыгрывала мне.
Теперь уже меня заключили в объятия. Сцепленные вокруг руки не двигались ни на волос.
Я не мог вырваться.
«О-ой?..»
Пока я растерянно моргал, Селестина приблизила лицо и тихо прошептала:
— Даже если действительно что-нибудь случится...
Пальцы на моём запястье сжались чуть сильнее.
— Что бы я ни натворила, ты всё равно удержишь меня до самого конца?
