Последним десертом на стол подали лаймовый сорбет.
— Ух ты...
Благодаря роскошному оформлению, сверкавшему в стеклянной чаше словно драгоценный камень, девочка не могла оторвать глаз от блюда с самого момента подачи.
Наконец она подняла чайную ложку к поставленному перед ней мороженому.
Зачерпнула немного и положила в рот. От удивления перед яркой кислинкой её плечи задрожали.
Но на губах тут же расцвела довольная улыбка.
Ложка без остановки забегала между чашей и ртом.
Девочка так усердно работала ею, что вскоре посуда оказалась чистой до самого дна.
Поглощённая мороженым Мюриэль ошеломлённо смотрела на пустую чашу с самым потерянным лицом на свете.
Она напоминала енота, который попытался помыть сладкую вату в воде и вдруг обнаружил, что та бесследно исчезла.
Я невольно улыбнулся и спросил:
— Настолько вкусно?
Девочка радостно кивнула:
— Да! Вкусно!
Я взял салфетку, вытер след сливок у неё на подбородке и снова спросил:
— Что тебе больше всего понравилось из сегодняшних блюд?
— М-м... Мороженое!! Больше всего на свете!
Решительно выкрикнув это, Мюриэль вдруг посмотрела на меня, вздрогнула и поспешно добавила:
— Но маму люблю чуточку больше...
Я не выдержал и рассмеялся.
— Пф-ф.
Но девочка, видимо, решила, что оговорилась, и теперь отчаянно пыталась всё исправить.
— Правда! Маму люблю намного больше!!
— Да-да. Хорошо.
Я естественно поднял на руки подбежавшую ко мне девочку.
Оставив собственное место, она плюхнулась мне на колени.
— Хи, мама...
Может, потому что у неё не было настоящего тела? Она не казалась настолько тяжёлой, как обычный ребёнок.
Но от соприкасавшейся с моей кожей девочки шло отчётливое тепло.
Она ощущалась как любимая мягкая игрушка, удобно помещавшаяся в объятиях. Идеально уютная для того, чтобы держать её на руках.
Возможно, поэтому я уже привык естественно принимать ласки девочки.
Её поведение и внешность были настолько детскими, что я перестал воспринимать Мюриэль как одного из страшных ИИ, встреченных в Старой Сети.
Особенно когда созданное чем-то вроде голограммы тело с таким аппетитом поглощало еду.
«Я по-прежнему не знаю, кто она, но...»
Мягко поглаживая сидевшую у меня на руках девочку, я усмехнулся.
Я всё ещё не понимал, искренни ли поступки и эмоции Мюриэль или она лишь искусно подражала человеку.
Но ведь я уже осознал...
Если истину невозможно увидеть глазами, в конечном счёте важно то, во что веришь сам.
Да и всякий раз, забираясь ко мне на руки, она улыбалась с самым счастливым лицом на свете. Как тут бессердечно её оттолкнуть?
Я мог сколько угодно позволять ей ненадолго устроиться в объятиях. Пока я играл с девочкой, сидевшей на коленях...
Из-за стола напротив донёсся голос:
— Ты хоть представляешь, как сильно я удивилась?
Красные глаза наблюдали за нами.
Платиновая красавица, как всегда излучавшая утончённость, легко вздохнула.
— Вдруг понадобилось придумать имя ребёнку. Ева, ты вечно застаёшь меня врасплох.
— А-ха-ха...
Я лишь неловко рассмеялся.
В конце концов Селестина отреагировала на новость о Мюриэль ярче почти всех остальных.
Её нетрудно было понять. Если бы близкий друг внезапно сообщил, что у него появился ребёнок, я бы тоже невероятно удивился.
Чтобы разрешить недоразумение и заодно представить ставшую новым членом семьи девочку, я впервые за долгое время встретился с Селестиной лично.
Она сказала:
— Хорошо, с этим мы разобрались... Но, Ева, можешь кое-что пообещать? Если в будущем у тебя появится новая семья или другая важная связь, сначала расскажи и посоветуйся со мной.
— Конечно...
Я уже охотно собирался кивнуть, но вдруг замер.
Сначала я обрадовался, решив, что она считает меня настолько дорогим человеком.
Но чем дольше встречался взглядом с пристально смотревшими на меня красными глазами, тем страннее становилось...
— Ева?
Когда ответ задержался, она вопросительно подняла бровь, словно поторапливая.
Я резко пришёл в себя и поспешно кивнул:
— Да, конечно! Если у меня появится новый член семьи... нет, если я только почувствую, что он может появиться, первой расскажу старшей сестрёнке Селле.
Лишь теперь застывшее лицо Селестины расслабилось, и она ярко улыбнулась.
— Хорошо. Ева, ты как всегда умница.
И тут...
— Мама!..
— Ах.
До сих пор спокойно сидевшая у меня на руках девочка неожиданно завертелась, выскользнула из объятий...
И широко раскинула руки, словно защищая меня от Селестины.
— Мюриэль?
Когда я склонил голову набок, девочка резко обернулась и торопливо прошептала мне на ухо:
— Мама, эта женщина опасная!..
— ?..
Я слегка растерялся, но её реакцию можно было понять.
Селестина несомненно была красавицей, что признавал бы любой человек. Однако в её облике имелась и некоторая острота. Не зря её прозвали белой акулой.
Поэтому незнакомому ребёнку она вполне могла показаться страшной.
Но крошечная девочка встала передо мной, собираясь меня защищать.
При виде милой спины я снова довольно улыбнулся.
«Может, ради таких моментов люди и растят детей?»
Я снова поднял девочку и похлопал по спине.
— Мама?
— Хи-хи. Ты хочешь защитить маму? Спасибо. Но всё хорошо. Старшая сестрёнка Селла — очень хороший человек.
«...»
Однако девочка по-прежнему подозрительно смотрела на неё искоса и не собиралась ослаблять бдительность.
«Что же делать?»
Пока я размышлял, Селестина беззаботно улыбнулась и заговорила с Мюриэль:
— Старшая сестра тебя пугает?
«...»
— Но я хочу подружиться с нашей Мюриэль. Что же делать? М-м, а как тебе такое? Если мы станем ближе и начнём встречаться чаще... я буду покупать тебе много такого вкусного мороженого.
— !..
На лице Мюриэль промелькнуло смятение.
Она невольно посмотрела на только что опустошённую чашу. Всё читалось на прозрачном лице.
«...»
Разумеется, в церкви кормили вполне вкусно.
Но обычная еда не могла сравниться с гастрономическими шедеврами Селестины, без колебаний тратившей на один приём пищи тысячи и десятки тысяч кредитов.
Даже я, уже много раз побывавший за её столом, каждый раз заново восхищался.
А дьявольское искушение растерявшейся девочки продолжилось.
Щёлк! Селестина легко щёлкнула пальцами.
Ждавшие снаружи официанты словно только этого и ожидали: один за другим они внесли новые десертные тарелки.
Стол в мгновение ока заполнили аппетитные великолепные сладости.
Муссовый торт в виде красной розы, заключённой в прозрачную сахарную сферу.
Шоколадный фондан высшего качества, словно снегом присыпанный съедобным золотом.
И похожий на драгоценность тарт со свежими фруктами, сиявший среди пара сухого льда.
«...»
Глоть.
Казалось, даже отсюда я слышал, как маленькая девочка сглотнула слюну.
Селестина высокомерно улыбнулась и нанесла решающий удар:
— Ну как? Не хочешь немного подружиться со старшей сестрой?
Для Мюриэль эта фраза оказалась невероятным искушением. Маленькие плечи уже дрожали от напряжения.
До самого конца девочка металась взглядом между мной за спиной и десертами.
Отчаянные глаза словно спрашивали: «Мама... ты точно справишься без моей помощи?»
Мы с трудом сдерживали смех, наблюдая за её невинными сомнениями.
«И о чём только она беспокоится».
Но мучить её слишком долго было жалко.
Чтобы избавить девочку от милой дилеммы, я взял вилку, отрезал маленький кусочек торта и протянул ей.
— Старшая сестрёнка Селла — лучшая подруга мамы, поэтому совсем не волнуйся. Ну же, Мюриэль. А-а...
— Ам!
Одного кусочка хватило, чтобы полностью разрушить настороженность девочки.
Мюриэль широко открыла рот, проглотила торт и торопливо принялась за остальные десерты.
От разлившейся во рту сладости её лицо озарила самая довольная улыбка на свете.
«Всё-таки она ребёнок. Так легко подкупилась вкусной едой».
Пока я с удовлетворением улыбался, внезапно прозвучал голос Селестины:
— Легко поверить, что это твоя настоящая дочь. Мать и дочь совершенно одинаковые.
— ?..
Почему она вдруг это сказала?
Озадаченно склонив голову, я снова машинально погладил живот, набитый вкусной едой.
Оставив девочку, полностью поглощённую сладостями...
Я поправил позу и снова повернулся к Селестине.
— Кстати, ты говорила, что хочешь отдельно сообщить мне какую-то новость?
Мы встретились, чтобы представить Мюриэль, но я заодно хотел узнать и о деле, которое упоминала Селестина.
Однако вместо ответа она притворно нахмурилась.
— Ева встречается со мной только ради дел?
Застигнутый внезапной атакой, я растерянно замахал руками.
— Н-нет. Просто...
— Пф, шучу. Но в последнее время ты действительно уделяла мне слишком мало внимания.
В голосе чувствовался скрытый упрёк. Я вспотел, торопливо пытаясь её успокоить.
— Но старшая сестрёнка Селла тоже ужасно занята...
Это не было придуманным на ходу оправданием. Инвестиционный план с использованием предвидения продолжал выполняться, и Селестине действительно было некогда поднять голову из-за управления экспоненциально растущим капиталом.
Однако её ответ прозвучал беззаботно:
— Ради встречи с Евой я в любой момент могу отменить все дела.
«...»
Если представить важность и объём капитала, зависевшего от каждого её дня, нет, каждой минуты и секунды, слова оказывались невероятно тяжёлыми. В эту эпоху речь шла об астрономических суммах, которые можно было обменять на жизни тысяч и десятков тысяч людей. И выбросить всё это только ради встречи со мной...
«Т-тяжело...»
Я не помнил, что ответил дальше, но каким-то образом сумел выкрутиться.
К счастью, Селестина оценила усилия и не стала слишком долго продолжать озорное давление.
Лишь особенно ярко сверкнула красными глазами и окончательно предупредила:
— Как бы то ни было, отныне уделяй мне намного больше внимания. Понятно?
— Да... Я запомню.
Добившись желаемого, Селестина изящно поставила чашку и снова заговорила:
— Что касается новости... Просто хорошие известия хочется сообщать лично.
Наконец освободившись от удушающего давления, я облегчённо вздохнул про себя и переспросил:
— Хорошие известия?
— Наступил новый год.
От неожиданной смены темы мои глаза округлились.
И правда, как она и сказала, уже начался новый год.
С момента моего первого появления в этом мире прошло чуть больше года. Меня внезапно охватило странное чувство. Столько всего произошло... и миновал лишь один год.
Он промелькнул единым мгновением, но оставил тяжесть воспоминаний на всю жизнь.
Пока я ненадолго погрузился в размышления, голос Селестины снова достиг ушей:
— Конечно, новый год важен сам по себе, но примерно в это время для людей вроде нас проходит одно важнейшее событие.
Она словно наслаждалась моим любопытством, немного выдержала паузу и наконец с улыбкой дала ответ:
— OACA — Omega Annual Corporate Assessment. Ежегодная оценка корпораций.
— !..
Неожиданная тема меня удивила.
Оценка стоимости компании обычно являлась денежным выражением её ценности для вложений в акции или слияний и поглощений.
Но мы жили в мире, где государства рухнули, а новый порядок установили корпорации.
В эпоху, когда сила капитала стала единственной гегемонией, стоимость компании неизбежно означала гораздо больше видимых чисел.
Особенно здесь, в Омега-Детройте, куда стекались лучшие компании мира...
Каждый год проходило особое событие.
Крупнейшие государственные финансовые учреждения и рейтинговые агентства мира совместно анализировали результаты работы каждой зарегистрированной в городе компании за предыдущий год, изменение объёма капитала, рыночную стоимость, перспективы и многое другое. На основе этих данных они составляли рейтинг и публиковали его в начале каждого года.
Именно это Селестина называла OACA — ежегодной общей оценкой городских компаний.
Если воспользоваться более знакомым выражением...
Список лидеров рейтинга и был сотней крупнейших корпораций города.
— Официальное объявление состоится через четыре дня, но компания уровня Tessellation Investment может получить материалы заранее.
Селестина достала откуда-то и положила на стол роскошную кожаную папку.
Наверняка она специально подготовила бумажные материалы ради меня, ведь у меня не было импланта.
— Конечно, большинству обычных граждан эта тема безразлична. Попав в первую сотню, компании редко меняют места. Многие считают ежегодную оценку лишь цифрами, которые никак не ощущаются в жизни. Но...
Она мягко придвинула ко мне папку.
Я машинально протянул руку и слегка удивился дорогому прикосновению настоящей кожи.
— Для того, кто действительно способен влиять на мир, она имеет огромное значение.
Услышав спокойный низкий голос, я оторвался от папки и поднял голову.
Красные глаза с необычным выражением пристально смотрели на меня.
— И теперь, Ева, ты тоже стала одной из них.
«...»
Последний год внезапно промелькнул в памяти.
История началась в тёмных пригородных переулках, где каждый день гремели выстрелы.
Лишь благодаря бесконечно дорогим людям, которых я встретил в этом городе, мне удалось добраться так далеко.
Мягкий голос проник в странное волнение и снова прозвучал у самого уха:
— Тебе разве не интересно... как переписался порядок мира после твоего появления?
