Царь Цинь наконец объединил Поднебесную. На востоке его владения достигали моря, на западе — Лунси, на юге — Бэйху, а на севере он возвёл Великую стену. Сочтя, что его добродетель вобрала в себя достоинства Трёх Владык, а свершения превзошли деяния Пяти Императоров, он изменил свой титул и нарёк себя «императором».
... (опущено) ...
Император восхищался путём бессмертных, называл себя совершенным человеком и отправил в море магов, а также несколько тысяч юношей и девушек на поиски бессмертных и дарующих вечную жизнь трав. Расходы на это не поддавались исчислению. Император желал жить вечно и править Поднебесной.
... (опущено) ...
Однако снадобье бессмертия так и не было найдено, а император тяжело заболел во время поездки по стране и скончался.
— Сыма Цянь, Исторические записки, Основные записи о деяниях Первого императора Цинь —
***
Монарх, обладавший абсолютной властью. Правитель, стоявший на вершине мира.
В истории человечества не счесть рассказов о богачах и властителях, которые, заполучив несметные богатства и безграничную власть, начинали мечтать о вечной жизни.
Их можно было понять.
Для тех, кто одним жестом или взглядом мог привести в движение баснословные богатства и многотысячные армии, оставшиеся годы жизни наверняка казались сладким сном. Желание найти способ вечно наслаждаться созданной ими империей было, пожалуй, вполне естественным.
Даже для людей, не наделённых подобной властью, стремление прожить долгую и здоровую жизнь во все времена и во всех странах оставалось всеобщим.
Ведь страх смерти рождён самим инстинктом живого существа.
Будь то Первый император, покоривший Поднебесную до нашей эры, или магнат конца XXI века, сосредоточивший в своих руках все богатства мира, все они без сожаления тратили деньги и власть, лишь бы хоть немного продлить отведённый им срок.
Разумеется, подобные усилия далеко не всегда приносили плоды. Напротив, пагубная одержимость порой лишь приближала жалкий конец.
Мечтавший о вечной молодости Цинь Шихуан умер от отравления ртутью, которую принимал как лекарство, а графиня, грезившая вечной юностью и красотой и купавшаяся в крови девственниц, в итоге была заточена в одиночной камере и встретила там жалкую смерть.
Это было неизбежным ограничением эпохи. Пока не появился научный фундамент, любые попытки неизменно опирались на суеверия и народные средства.
Но с наступлением современности, а затем и конца XXI века положение несколько изменилось.
Накопленные человечеством знания позволили биомедицинским технологиям совершить поразительный рывок и добиться первых по-настоящему значимых результатов.
Благодаря этому среди глав десяти мегакорпораций, перекроивших мировой порядок после Великой войны, нашлись и те, кто прожил уже больше века.
Ярчайшим примером был председатель Praxis Network Эрнст Геккель.
Великий управленец, который воспользовался хаосом Великой войны и последующим восстановлением, чтобы превратить Praxis Network в транснациональную мегакорпорацию, монопольно контролирующую мировые сети связи, и ввести её в десятку крупнейших мегакорпораций.
Старику, который до сих пор правил Praxis, в этом году исполнился сто тридцать один год.
Разумеется, даже наука этой эпохи не могла полностью противостоять законам природы.
Его немощное тело, которое искусственно поддерживали за пределами естественного срока жизни, зависело от капельниц и препаратов, а сам он уже не мог сделать ни шагу за пределы стерильной капсулы.
Так продолжалось уже несколько десятилетий.
Поскольку причиной было естественное старение, надежды на улучшение почти не оставалось.
Специалисты даже заявляли, что дальнейшее продление жизни уже невозможно технически.
Поэтому внутри группы исподволь всё чаще поговаривали, не пора ли готовиться к новой эпохе.
Но пока председатель Эрнст оставался жив, он всё ещё был одним из властителей мира.
А император в стерильной капсуле по-прежнему жаждал вечной жизни.
Большинство приближённых лишь склоняли головы, боясь вызвать его гнев.
Однако некоторые из них лелеяли иные мечты.
***
Пш-ш-ш...
За спиной с глухим лязгом закрылась прочная противопожарная дверь.
Лишь выйдя из длинного коридора, мужчина в костюме наконец позволил себе сдерживаемый вздох.
— Фух...
Стоило вспомнить одну-единственную фразу, всё ещё звучавшую в ушах, как у него подкашивались ноги.
— Эликсир... нашли?
Эликсир.
В старинной алхимии так называли панацею, дарующую человеку бессмертие.
Внутри современной Praxis это слово употребляли в похожем, но несколько ином значении.
Так именовали всю совокупность методов, способных запустить процесс обратного старения.
Это мог быть революционный препарат, совершенно новая технология или нечто доселе неизвестное.
Поэтому председатель Эрнст вкладывал огромные средства в поиски, охватывая все области и не отвергая ни одной возможности.
Разумеется, в ход шло и самое мощное оружие корпорации — её информационные ресурсы.
Мегакорпорация, монополизировавшая услуги и инфраструктуру мобильной связи по всему миру, могла в буквальном смысле перехватывать и прослушивать информацию со всех уголков планеты.
Мужчина в костюме как раз возглавлял отдел, который тайно собирал любые сведения о технологиях обратного старения.
«...»
Филип только что вернулся после личного доклада председателю.
Он достал платок и ещё раз вытер шею и лоб.
После каждого посещения нижнего этажа штаб-квартиры всё его тело неизменно покрывалось холодным потом.
Виной тому было напряжение, охватывавшее его при встрече с председателем.
Откуда только бралась такая сила духа у сто тридцатиоднолетнего старика, который мог в любой момент погрузиться в вечный сон?
Казалось, его харизма ничуть не ослабла со времён расцвета.
Нет, его одержимость, уже граничившая с безумием, теперь пугала даже сильнее.
Потому Филипу и не верилось.
«Неужели я и вправду пошёл на такое?..»
Пока лифт плавно поднимался, Филип снова задумался о собственном выборе.
В нескольких последних докладах он тайком опускал одно ключевое слово.
При мысли об этом его одолевали и сожаление, и невыносимая тревога.
Но пути назад уже не было. Жребий был брошен.
«...»
Пока Филип блуждал в мыслях, лифт успел достичь нужного этажа.
[Всего доброго. Желаю вам приятного дня, господин Филип.]
Под механическое прощание управляющего зданием искусственного интеллекта Филип вышел с напряжённым лицом.
На верхнем этаже штаб-квартиры среди припаркованных рядами у причала аэромобилей запустился тот, что распознал приближение хозяина.
Филип вошёл в автоматически открывшуюся дверь и уже собирался бессильно откинуться на спинку сиденья.
В этот момент у самого его уха раздался неожиданный голос:
— Вы хорошо потрудились, господин Филип.
— !..
Он испуганно обернулся и увидел пассажира, который уже ждал его в салоне.
Элегантный мужчина лет сорока с зачёсанными назад волосами и открытым, привлекательным лицом.
С непринуждённой улыбкой тот спросил:
— Ну как? Дедушка ещё бодр и здоров?
Филипу едва удалось унять испуг. Он ответил чуть дрожащим голосом:
— Господин вице-председатель, что привело вас сюда?..
— Ничего особенного. Для начала давайте тронемся.
Филип ненадолго замялся, но затем подчинился и запустил систему автономного управления.
Авиа плавно набрал высоту и покинул причал.
Мужчина безмятежно смотрел на удаляющийся наземный пейзаж.
Настолько безмятежно, насколько тревожно было на душе у Филипа.
«...»
Ведь перед ним находился не кто иной, как старший внук и наследник председателя Эрнста — Эндрю Геккель.
Некоторое время Филип лишь настороженно наблюдал за вице-председателем в тишине салона.
К счастью, собеседник первым нарушил неловкое молчание:
— С этим докладом тоже не возникло проблем?
Филип поспешно кивнул.
— Да, всё верно.
— Хорошо. Очень хорошо.
Вице-председатель мягко улыбнулся в ответ.
— Господин Филип, прошу вас и впредь продолжать в том же духе.
«...»
Видимо заметив его тревогу, собеседник немного изменил тон и добавил:
— Вы считаете, что я предал дедушку... то есть председателя?
Филип всё-таки поперхнулся.
— Кхе-кхе!
Пока он кашлял, не находя ответа, вице-председатель спокойно продолжил:
— Давайте рассуждать хладнокровно. Что случится, если эта информация дойдёт до председателя? Если он узнает, что Святая церкви Сияния обладает силой исцелять неизлечимые болезни?
В городе, где фиксировались все данные, никакая тайна не имела смысла для того, кто обладал возможностями и решимостью её раскрыть.
Тем более для мегакорпорации, подобной Praxis Network.
В силу специфики бизнеса, монополизировавшего мировые сети связи, её информационные ресурсы без преувеличения были лучшими в мире.
Само собой, в Praxis уже давно знали обо всём, что Святая совершила в этом городе.
Просто из-за чьих-то махинаций эти сведения так и не поднялись выше по внутренним каналам.
Эндрю легко рассмеялся:
— Господин Филип, я искренне уважаю дедушку. Как великого управленца, собственными руками построившего грандиозную империю Praxis.
Затем он вздохнул и покачал головой.
— Однако на закате жизни он ослеплён пустой мечтой о бессмертии. Вы хоть представляете, сколько денег уже выброшено на этот пресловутый проект «Эликсир»? Разумеется, он волен тратить средства компании сколько угодно. Но... нельзя оставлять потомкам обременительное наследство. Я хочу получить созданную им великую империю в целости и приумножить её. Разве не это будет истинной заботой о дедушке и моём покойном отце?
У Эндрю были основания называть это обременительным наследством.
Информационные возможности Praxis были превосходны.
Корпорация давно выяснила не только истинную природу чудес, но и масштаб церкви Сияния.
Множество бывших наёмников высшего класса, вступивших в церковь после исцеления от зависимости от имплантов. Военные андроиды Сиона.
Praxis знала даже о тесных связях церкви с двумя корпорациями из первой сотни и о её пугающе стремительном росте: недавно церковь победила на районных выборах и подчинила себе часть ODPD.
И потому...
— Если председатель возжелает силы той женщины, которую называют Святой, вероятно, начнётся война.
Нынешняя боевая мощь церкви Сияния была такова, что даже мегакорпорации вроде Praxis пришлось бы готовиться к определённым потерям.
Разумеется, будь ожидаемая выгода достаточно велика, войну тоже можно было считать своеобразной инвестицией.
Однако в данном случае сам результат оставался неясным.
— Нет никаких доказательств, что чудо Святой способно продлевать жизнь. Разве эффективный антибиотик можно назвать лекарством бессмертия? А хирургическую операцию, которая избавляет от болезни? Конечно же нет. Это всего лишь лечение.
«...»
Филип молча склонил голову. В действительности в словах Эндрю заключался хитроумный парадокс.
Ведь даже при информационных возможностях мегакорпорации существовали вещи, о которых нельзя было узнать лишь по данным.
Не проверив всё напрямую, невозможно полностью выяснить все свойства чуда.
Причина, по которой вице-председатель перехватывал информацию на пути к дедушке, была лишь одна.
Если вдруг чудо Святой действительно подарит Эрнсту Геккелю вечную жизнь...
Эндрю навсегда лишится возможности взойти на престол.
Как и его отец, который умер от старости, так и не унаследовав кресло председателя.
Если император будет жить вечно, наследный принц навсегда останется лишь наследником.
Вот и всё.
Оба прекрасно понимали: какими бы благовидными предлогами они ни прикрывались, их поступок был настоящей изменой.
«...»
Но пути назад уже не было.
Филип тоже стал соучастником предательства.
Видимо решив, что атмосфера стала слишком тяжёлой, Эндрю продолжил, словно мягко его успокаивая:
— В новой, перестроенной империи мне потребуется множество доверенных приближённых. Если человек, служивший ещё при дедушке, последовал за мной, лучшего доказательства верности и пожелать нельзя.
В конце концов Филип тоже поддался этому сладкому шёпоту.
Внутренняя структура власти в такой колоссальной корпорации, как Praxis Network, сложилась и окостенела уже давным-давно.
Подняться в ней благодаря одним лишь способностям было почти невозможно.
И если лестницы наверх не существовало, оставалось только построить её самому, поставив на кон всё.
У императора были желания императора, у наследника — желания наследника.
И даже у муравья были свои маленькие желания.
Так фракция вице-председателя внутри Praxis намеренно скрывала сведения о Святой и ждала дня престолонаследия.
«...»
И всё же одна мысль не давала Филипу покоя.
С того самого мгновения, когда он согласился последовать за Эндрю, ему никак не удавалось избавиться от дурного предчувствия.
Из памяти не исчезали глубоко запавшие глаза председателя, которые он видел на нижнем этаже.
Да, на закате жизни тот понемногу утрачивал власть и влияние. Но можно ли было недооценивать абсолютного властителя, полвека правившего миром?
Стоило почувствовать на себе этот взгляд, будто прозревавший всю Поднебесную даже из тесной стерильной капсулы...
и Филип уже не мог поверить, что всё сложится так, как задумал наследник.
Неужели император и вправду не заметил предательства наследника и приближённого?
Смогут ли они благополучно скрывать его до тех пор, пока он не погрузится в вечный сон?
Вероятно, это знали лишь небеса.
