Изабель вернулась в комнату далеко за полночь и сразу остановилась на пороге.
— Изабель, вы наконец пришли?
Кали не спала. Она лежала под одеялом и внимательно смотрела на вошедшую.
— Вы ещё не легли?
— Ждала вас. Раньше вы никогда не пропадали так надолго, и я начала волноваться. Что случилось? Вы были с кадетом Хан Чонсоном до такой поздней ночи. Надеюсь, ничего серьёзного?
В её голосе слышалось нескрываемое любопытство.
Изабель начала снимать доспехи. Расстегнула крепления, аккуратно сложила золотые пластины у стены и лишь потом ответила:
— Ничего опасного. Нам просто нужно было поговорить наедине.
— Тогда хорошо. Я уже подумала, что из дворца поступил какой-нибудь тайный приказ, о котором мне не сообщили.
— Если бы поступило распоряжение, я сразу рассказала бы вам.
— Знаю. Вам я доверяю. Просто стало не по себе. Ладно, вы наверняка устали. Примите душ и ложитесь. Допрашивать не стану.
Кали улыбнулась и поправила одеяло.
Изабель взяла полотенце и чистое бельё, но у двери в ванную замерла.
«Разве я не обязана сказать?»
Кали доверяла ей безоговорочно.
За последние недели между ними возникла настоящая привязанность. Когда-то Кали ненавидела Изабель, и та считала эту ненависть заслуженной. Потом отношения постепенно изменились, и теперь они могли обращаться друг к другу просто по имени.
Скрывать сближение с Чонсоном казалось предательством.
— Кали...
Та уже устроилась на кровати и повернула голову.
Изабель стиснула полотенце. Слова не шли.
«Но между нами ещё нет настоящих отношений».
Чонсон сказал прямо: пока они только узнают друг друга. Он ещё не назвал её возлюбленной.
— Нет, ничего. Просто хотела пожелать спокойной ночи.
Кали рассмеялась.
— Что это с вами? Госпожа Изабель, скажите честно: вы точно ничего не скрываете? Никогда прежде не желали мне сладких снов с таким лицом.
Притвориться спокойной становилось всё труднее. Изабель должна была держаться как обычно, но чувство вины уже болезненно напоминало о себе.
— Мне хотелось бы и дальше сохранять хорошие отношения с вами. Только поэтому.
— Вот как? Тогда и вам спокойной ночи. Когда выйдете из душа, я, скорее всего, уже усну.
— Спасибо.
Изабель почти сбежала в ванную.
Дверь закрылась непривычно громко. Она повесила полотенце на крючок и тяжело выдохнула. Силы будто разом покинули тело.
Тёплая вода зашумела над головой.
Изабель закрыла глаза и положила ладонь на грудь. Внутри смешалось множество чувств, но самой сильной была радость.
«Неужели это послевкусие счастья?»
От короткого времени, проведённого с Чонсоном в ночной степи, у неё до сих пор кружилась голова.
Поцелуй, который она позволила без единой попытки отстраниться. Его объятия и тепло. Тихий разговор после, когда они наконец поняли друг друга.
Изабель коснулась губ.
Лгать себе больше не получалось.
— Я не жалею.
Она не сожалела, что согласилась стать ему ближе. Когда стало ясно, что Чонсон принимает её не из жалости, отказаться от него оказалось невозможно.
В тот момент Изабель полностью отдалась своим чувствам. Разум просто не успел вмешаться. Она позволила ему приблизиться, потому что сама этого хотела.
Это был её выбор.
Тёплые струи барабанили по плечам, смывая усталость. Изабель тихо усмехнулась, вспомнив его растерянное лицо.
Стоило ей упомянуть Кали, как Чонсон сразу смутился. Он требовал от Изабель откровенности, вынудил признаться в любви, пообещал со временем ответить взаимностью — и только потом понял, что у его решения будут последствия.
— Он сказал, что меня примут.
Изабель примерно представляла его рассуждения. Чонсон решил, что его возлюбленные со временем примут и её.
Он не говорил легкомысленно, но и продумать всё не успел. События обрушились слишком внезапно: утром он ещё не знал о её любви, а ночью уже поцеловал.
Изабель откинула мокрые волосы со лба.
— Значит, действовать должна я.
Нельзя заставлять Чонсона оправдываться перед каждой возлюбленной. Раз она решила войти в его жизнь, то обязана сама рассказать правду и принять ответ каждой.
Он помог ей перестать прятаться от своих чувств. Поэтому с последствиями она должна разобраться сама.
«И начать нужно с Кали».
Сейчас будить её было поздно. Утром они поговорят серьёзно и без свидетелей.
Изабель заранее страшилась этого разговора.
— Только бы ей не было слишком больно.
После визитов принцессы Рейчел Кали и без того стала тревожной. Она боялась, что Чонсон привлечёт внимание императорской семьи и сблизится с принцессой.
Изабель не раз успокаивала её.
А теперь сама собиралась признаться в любви к тому же мужчине.
«Она снова возненавидит меня?»
Не решит ли Кали, что Изабель предала её доверие? Не откроется ли старая рана?
Именно это пугало Изабель сильнее всего.
* * *
Утро в башне магии отличалось от утра в академии. Кали прожила здесь достаточно долго, чтобы привыкнуть, но иной ритм всё ещё чувствовался.
Она сладко потянулась.
Хруст.
Услышав хруст в суставах, Кали рассмеялась.
— Хорош инструктор: ленивее кадета.
Хан Чонсон тренировался каждый день с пугающим упорством, а она после переезда в башню будто позволила себе расслабиться.
Рядом звякнул металл. Кали повернулась.
Изабель застёгивала доспехи.
— Доброе утро, Изабель.
— Доброе утро, Кали.
— Сегодня до полудня я занимаюсь с Чонсоном. Может, вы отдохнёте? Я всё равно буду рядом, так что охранять его во время тренировки необязательно.
Предложение было не совсем бескорыстным. Кали хотелось хотя бы несколько часов побыть с ним вдвоём.
— Хорошо, — согласилась Изабель.
— Спасибо. Вы ведь понимаете... Когда рядом кто-то ещё, трудно совсем перестать следить за собой.
Кали улыбнулась, Изабель ответила слабой улыбкой.
«Всё-таки она замечательный человек».
Их первое знакомство сложилось ужасно. Кали видела, как золотой рыцарь давит на Чонсона, и испугалась, что та будет унижать простолюдина, прикрываясь высоким положением.
Потом случилась трагедия. Чонсон долго не приходил в сознание, и Кали всерьёз ненавидела Изабель, считая её виновницей.
Но когда боль и гнев отступили, между ними неожиданно возникла близость.
Кали поднялась и начала надевать форму.
«Сегодня хочется закончить тренировку пораньше».
Отлынивать она не собиралась. Просто надеялась после занятий провести с Чонсоном больше времени наедине.
— Кали...
— Да? Что такое?
— До завтрака вы можете уделить мне несколько минут?
— Хотите что-то обсудить?
Кали беззаботно застёгивала пуговицы на мундире.
— Да. Разговор будет серьёзным.
В голосе Изабель прозвучало что-то такое, что заставило Кали обернуться.
— Тогда говорите. Я выслушаю.
Кали ещё пыталась сохранить беззаботный тон, но тут заметила взгляд Изабель. Та стояла слишком прямо и смотрела так, будто готовилась принять удар.
— Речь о моих чувствах.
— О чувствах?
Кали медленно села на кровать.
Начало звучало странно.
— Вы вправе очень сильно на меня рассердиться. Как бы вы ни отреагировали, я не стану оправдываться.
— Изабель, что вы такое собираетесь сказать? Мне почти не за что на вас злиться.
Кали произнесла это с улыбкой, надеясь разрядить тяжёлую атмосферу.
— Я люблю Хан Чонсона.
У Кали пропали все слова.
Несколько секунд она просто смотрела на Изабель.
— Подождите... Что вы сейчас сказали?
В голове стало совершенно пусто.