Завтрак начинался как обычно.
Чонсон давно привык по утрам спускаться в трапезную Башни и садиться за один стол со всеми остальными. Но сегодня привычный порядок вдруг стал невыносимо неловким.
В тишине особенно отчётливо звякали приборы о тарелки.
Никто из троих не решался заговорить.
За соседними столами тем временем шла обычная жизнь.
— Мне для заклинания нужно перо вожака гарпий, а достать его сейчас хрен знает где.
— На прошлой неделе ведь привозили партию.
— Привозили. Тогда оно мне и даром было не нужно, а теперь внезапно понадобилось для новой схемы...
— Ха! Надо было брать про запас. Я алхимические материалы всегда держу хотя бы по одному.
— Конечно, тебе легко говорить. С твоими-то деньгами... Ты видел, сколько эта дрянь стоит?
До Чонсона доносились отдельные фразы, но смысл разговора проходил мимо. Всё его внимание было приковано к Кали.
Она положила нож.
Чонсон невольно вздрогнул и опустил взгляд на её тарелку. Кали не съела и половины порции — она едва притронулась к завтраку.
— Инструктор Кали, вы уже закончили?
— Да.
Одно короткое слово прозвучало так холодно, что сомнений не осталось.
«Что-то случилось».
Причём случилось всерьёз.
Чонсон покосился на Изабель. Та продолжала есть с невозмутимым видом, но, встретившись с ним глазами, посмотрела так, что всё сразу встало на свои места.
Кали поднялась.
— Я пойду на поляну. Приходи к началу занятия.
— Хорошо... Я приду.
Она ушла намного раньше обычного. Чонсон проводил её взглядом.
Спина прямая, шаг ровный — и от всей её фигуры веяло ледяным отчуждением. Такое поведение можно было объяснить только одним.
Он повернулся к Изабель. Та как раз отложила приборы.
— Госпожа Изабель... Вы ей сказали?
Изабель спокойно кивнула.
— Да. Я решила, что от Кали это скрывать нельзя.
— И... что именно вы рассказали?
— Всё. О нас с тобой.
Чонсон тоже положил ложку. Несколько секунд он молча смотрел перед собой, а потом невесело усмехнулся.
«Она решила не ходить вокруг да около».
Пожалуй, трусом в этой истории был как раз он.
Всю ночь он ворочался без сна и перебирал один вопрос за другим: как сказать так, чтобы Кали было не так больно? Не возненавидит ли она его? Сможет ли принять случившееся хотя бы без отвращения?
После того как их отношения с Изабель наконец обрели ясные очертания, сама Изабель напомнила ему о Кали. И тогда Чонсон понял, что в порыве совершенно о ней забыл.
Он слишком растворился в том мгновении и не подумал ни о чём другом.
Сколько ни размышляй, правильных слов всё равно не находилось. А Изабель не стала ждать и первой приняла удар на себя.
— Чонсон, я поступила неправильно? — осторожно спросила она.
Он покачал головой.
— Нет. Наоборот... Думаю, вы выбрали самый честный путь.
Пока он мучился сомнениями, Изабель сделала то, что считала нужным. Разница была только в этом. Виноватых здесь не было.
Чонсон встал и слабо улыбнулся.
— Спасибо, что не стали ничего скрывать.
— Если честно, мне самой теперь не по себе. Наверное, я сказала всё слишком прямо.
— Вы сказали правду. Значит, так было лучше.
Успокаивая её, он чувствовал лишь ещё большую вину.
Говорить с Кали должен был он. И уж точно не следовало ставить Изабель в положение, когда ей приходится первой объявлять об их связи.
— Я пойду к ней. И... простите, что взвалил это на вас.
— Не за что извиняться. Я сама выбрала наши отношения, а значит, должна принимать и всё, что за ними следует.
Их взгляды встретились. Оба почему-то улыбнулись — странно, немного неловко, но без сожаления.
Никто из них не хотел отступать. Никто не желал отменить то, что уже произошло.
И Чонсон ещё раз понял: вчерашнее решение было неизбежным.
На ночной поляне он принял чувства Изабель и открыл ей свои. Рано или поздно это всё равно должно было случиться.
Но пока он шёл к телепортационному кругу, тревога лишь усиливалась.
Кали наверняка разочаровалась в нём. В этом он больше не сомневался. А вот как теперь загладить её боль, Чонсон не представлял.
Хуже всего было другое: он слишком поздно спохватился и позволил ей уйти одной.
«Нельзя было её отпускать».
* * *
Телепортационный круг вывел его на бескрайнюю зелёную равнину.
Ария подарила им это место специально для тренировок. Здесь, среди травы и высокого неба, всегда становилось легче дышать, а мысли сами приходили в порядок.
Сегодня покоя не было.
Вдалеке, под сильным ветром, полыхали длинные красные волосы Кали. Чонсон любовался этим зрелищем каждый день и неизменно задерживал на ней взгляд.
Но сейчас всё выглядело иначе.
Обычно Кали встречала его улыбкой. Теперь она стояла к телепортационному кругу спиной, словно заранее решила не оборачиваться, даже когда он появится.
От этого в груди стало ещё тяжелее.
Пальцы на древке копья разжались. Чонсон глубоко вдохнул и одним рывком перенёсся к ней.
— Вы давно ждёте?
— А, пришёл.
— Простите. Мне следовало прийти раньше.
— За что ты извиняешься? До начала занятия ещё полно времени.
Она отвечала ровно, без утреннего холода. И всё же перемена была очевидна: Кали не смотрела на него.
Она продолжала глядеть на равнину и будто вообще не собиралась поворачиваться.
Тогда Чонсон обошёл её и встал прямо перед ней.
— Я понимаю, что разочаровал вас.
Кали коротко усмехнулась.
— С чего ты это взял? Почему я должна в тебе разочароваться?
Чонсон хотел ответить — и не смог.
В одно мгновение тело перестало слушаться. Невидимая сила сковала его с головы до ног. Он мог лишь дышать и с огромным трудом шевелить губами.
Кали улыбнулась.
Улыбка была красивой, но какой-то чужой: не тёплой и не холодной, а намеренно пустой. Так улыбаются человеку, перед которым не хотят показывать настоящих чувств.
У Чонсона оборвалось сердце.
По дороге сюда он ожидал гнева. Был готов выслушать упрёки, принять её ярость и сделать всё, чтобы утешить. Ради этого он бросил завтрак и поспешил следом.
Но нынешняя Кали пугала сильнее любого крика.
Она бесшумно подошла ближе. Чонсон невольно дёрнулся, хотя двигаться всё равно не мог.
— Инструктор Кали... Вы ведь очень на меня злитесь?
— Нет. Я не злюсь.
Спокойный ответ только усилил тревогу.
Кали сделала ещё шаг и остановилась вплотную.
Ветер бросил ей на лицо алые пряди. Несколько волосков скользнули по щеке Чонсона, щекоча кожу. Он всё ещё не мог пошевелиться.
— Скажи, Чонсон... — тихо произнесла она. — Как ты думаешь, что я сейчас сделаю?
Он растерянно моргнул.
«Что она имеет в виду?»
Перед ним будто стояла совсем другая женщина. Он не узнавал ни её взгляда, ни голоса, ни этой пугающей выдержки.
Одно Чонсон понимал точно: положение опасное.
Если бы Кали накричала на него или выплеснула обиду, всё было бы куда проще. Но сейчас инстинкт кричал, что нельзя оставаться беззащитным.
Он попытался высвободить ману.
Сила мгновенно прошла по каналам, окрасилась в чёрный цвет и хлынула по рукам, готовая разорвать оковы.
— Ах ты наглец...
Кали холодно рассмеялась.
Мир перевернулся.
«Что за?..»
Чонсон не успел понять, что она сделала и почему небо внезапно оказалось внизу.
Он успел осознать только одно: лицо Кали было совсем близко. Их дыхание уже смешивалось, а в её алых глазах дрожало нечто тёмное и неодолимое.