Пока Чонсон жил и тренировался в Башне, далеко на юге Империи царило совсем иное настроение.
Южный фронт лишился своей Опоры.
Редрик Фетелеа погиб.
Оставленная им брешь не зарастала. Напротив, оборона с каждым днём слабела, и по всей линии фронта появлялись новые трещины.
Из крепости одно за другим летели донесения: преемника нужно назначить немедленно. Переписка с Императорским двором длилась несколько недель.
И вот этот день настал.
На Южном фронте появилась новая Опора.
Дверь высокого кабинета в главной крепости открылась, и внутрь вошла женщина. Ещё недавно здесь работал Редрик.
Тёмно-синие волосы незнакомки были аккуратно собраны. Правильные, строгие черты лица не выдавали волнения, а серые глаза оставались спокойными.
Она неторопливо прошла через кабинет.
Каблуки ровно стучали по полу. Белоснежный парадный мундир сидел без единой складки и подчёркивал её безупречную выправку.
У письменного стола женщина остановилась и глубоко вдохнула.
В этом вздохе смешалось слишком многое.
Она провела ладонью по столешнице и заметила табличку.
[Редрик Фетелеа]
Имя было выгравировано золотом на чёрном металле. Даже небольшая пластина напоминала о весе звания и о человеке, который совсем недавно сидел здесь.
— Неужели ты и правда мог так просто умереть?
Серые глаза затуманились. Женщина медленно покачала головой, обошла стол и села в кресло.
Тёмно-синие волосы мягко качнулись. Она закрыла глаза и откинулась на спинку.
Отныне Южный фронт переходил под её командование.
Её звали Бронья Голдрейл.
Прежде она возглавляла Орден Алого Сокола, державший оборону на другом участке юга. За последний месяц Бронью стремительно повысили и в конце концов официально назначили новой Опорой.
Она открыла глаза и посмотрела в окно.
Церемония вступления в должность закончилась после полудня. Теперь вокруг стояла тишина, и от неё на душе становилось ещё тяжелее.
«Почему всё обернулось именно так?»
Последние дни этот вопрос возвращался снова и снова.
Сначала Бронья узнала, что её выдвинули в число возможных преемников. Потом начались проверки, совещания, подготовка к переводу. Всё это время ей приходилось убеждать себя, что она справится.
Имеет ли она право занимать такое место?
Сможет ли вынести его тяжесть?
Но главным потрясением оставалась смерть Редрика.
Несколько лет назад, когда он стал одной из Опор Империи, Бронья искренне радовалась за него. Это было одно из высших отличий Империи — честь, доступная лишь тем, кто обладал исключительной силой и поддерживал страну буквально на своих плечах.
Когда-то они считали друг друга соперниками и не давали собственным рыцарям расслабляться. Теперь те времена казались другой жизнью.
Больше нельзя было встретиться, выпить вместе и поговорить без чинов и церемоний.
Бронья тихо постучала пальцами по столу.
Ещё недавно в этом кресле сидел Редрик. Теперь его место заняла она, и с этой мыслью наконец пришло понимание настоящего масштаба должности.
Во время осмотра крепости Бронья видела усталые лица солдат и офицеров. Здесь воздух был тяжелее, чем на участке, которым она командовала прежде.
Смерть Редрика стала началом всего нынешнего упадка.
Она прижала пальцы к ноющему виску.
— Это только начало.
С новым званием Бронья получила доступ к государственным тайнам. То, что ей открыли, могло разрушить все прежние представления о мире.
Девять апостолов.
Существа, называвшие себя апостолами Луа, были живы. Никто не знал, когда они снова обрушатся на Империю.
Редрик тоже погиб из-за них — в этом её заверил представитель императорской семьи. Сомневаться в таких словах не приходилось.
Даже оплакать друга как следует ей не позволили обстоятельства.
Слишком велика была угроза впереди.
Бронья подперла подбородок рукой и надолго замолчала.
Через несколько месяцев Академия должна была досрочно выпустить часть кадетов и направить их на фронт в качестве младших офицеров.
В бой собирались отправить молодых людей, которые совсем недавно получили свои черты.
Это было несправедливо и чудовищно.
Бронья прикусила губу и заставила себя перестать об этом думать. Решение уже принято при дворе. Изменить его она не могла.
Оставалось принять действительность.
Теперь именно ей предстояло удержать Южный фронт, вернуть войскам уверенность и вдохнуть в оборону новую жизнь.
— Остаётся надеяться, что пришлют лучших.
* * *
В огромном Императорском дворце, стоявшем в самом сердце столицы, по длинным коридорам быстро шла женщина.
На ней было светлое нарядное платье. В каждом движении чувствовалась привычная сдержанная грация. Золотые волосы колыхались в такт шагам и рассыпали по плечам живой блеск.
Это была Рейчел Луабелла.
После нескольких встреч с Чонсоном она приняла решение и теперь собиралась довести дело до конца.
Справа и слева бесшумно двигались два золотых рыцаря. Такая свита неизменно привлекала внимание.
Придворные склоняли головы. Члены императорского дома, встречавшиеся по пути, провожали Рейчел недоумёнными взглядами: она давно не появлялась во дворце.
Наконец принцесса остановилась перед огромными золотыми дверями.
Они были роскошны даже по меркам императорской резиденции. За ними находились личные покои правителя, куда нельзя было войти без прямого дозволения.
Рейчел перевела дыхание и обратилась к старшему рыцарю у двери:
— Доложите, что Рейчел Луабелла прибыла просить аудиенции у отца.
Рыцарь поклонился и скрылся внутри.
Сердце принцессы забилось быстрее.
Она всё-таки пришла.
После встреч с Чонсоном Рейчел долго обдумывала один и тот же замысел. Теперь решение было принято, первый шаг сделан, и оставалось предстать перед отцом.
Сколько лет прошло с их последней встречи?
Вскоре двери распахнулись. Аудиенцию разрешили.
Рейчел слегка приподняла подол и вошла.
Личные покои поражали простором и богатством. В центре, в высоком кресле, сидел император.
Тёмно-золотые волосы, бесстрастное лицо, усталый взгляд человека, которому наскучил весь мир.
Таким Рейчел помнила его с детства. За прошедшие годы он почти не изменился и по-прежнему выглядел слишком молодо, чтобы быть её отцом.
— Рейчел. Давно не виделись.
— Для меня великая честь вновь предстать перед вами, отец.
— Оставь церемонии и садись. Я и сам давно хотел с тобой поговорить.
От спокойного голоса Рейчел стало не по себе.
«С ним по-прежнему трудно».
Их связывала кровь, но рядом с отцом она никогда не чувствовала себя дочерью. В нём не было той семейной теплоты, о которой говорили другие.
Рейчел осторожно села за стол и сглотнула.
Служанка подала чай и лёгкие сладости. Принцесса не решалась поднять глаза.
Присутствие отца ощущалось почти физически.
Даже в детстве, когда любопытство пересиливало страх, Рейчел невольно выпрямлялась при одном его появлении. Дело было не только в воспитании.
Само тело понимало: перед этим человеком нельзя позволить себе ни одного лишнего движения.
Запах свежего чая разошёлся по огромной комнате.
Они молчали.
Когда император поставил чашку на блюдце, Рейчел наконец заговорила:
— Полагаю, мой приезд вас удивил. Я знаю, что не должна была просить о личной встрече без особой причины.
— Если ты беспокоишься о праве наследования, не стоит. Одна аудиенция не изменит моего решения.
Рейчел неловко кивнула.
Братья и сёстры, пытавшиеся снискать расположение отца, лишились права претендовать на престол. Но она пришла не ради этого.
— Я хочу рассказать вам об одном человеке.
Теперь она заставила себя поднять взгляд.
Холодные синие глаза отца совсем не походили на тёплые глаза матери. Они напоминали глубокое озеро, на дне которого не было жизни.
В детстве Рейчел боялась смотреть в них. Ничего не изменилось и теперь.
Для неё император был не близким человеком, а самым страшным существом в мире.
И всё же сегодня отводить глаза было нельзя.
— Об одном человеке? Значит, ты приехала не ради семейной беседы.
— Да. Я прошу вас лично оценить того, кто достоин войти в императорский род.
Император чуть заметно улыбнулся.
— Я должен кого-то оценить?
Рейчел выдержала его взгляд.
— Да. Появился человек, способный унаследовать вашу силу.
Она была уверена: Чонсон достоин того, чтобы сам император обратил на него внимание.