Контент удален!

«Тишина», — голос главного экзаменатора перекрыл смех.

Пожилой экзаменатор пристально смотрел на Рена глазами, которые за десятилетия видели множество студентов, пытавшихся манипулировать ситуацией, чтобы избежать последствий. Глазами, которые наблюдали за бесчисленными отчаянными попытками выкрутиться из провал с помощью слов.

Это был не первый случай, когда студент выдвигал нелепые утверждения. Но впервые кто-то делал это, держа в руках осколки чего-то, что не должно было сломаться.

«Ты хочешь сказать, что сможешь это починить? Здесь? Сейчас?»

«Да».

Это слово прозвучало просто, уверенно, без тени сомнения или отчаяния.

«Это невозможно», — кричали дворяне с трибун, но в их голосах слышалась нотка неуверенности, которой раньше не было. Ведь если кто-то и способен совершить невозможное, разве не тот мальчик, который уже делал это много раз?

«Пусть попробует», — раздался неожиданный голос. Все головы повернулись в его сторону.

Клейн Голдкрест стоял в секции для студентов из благородной знати, скрестив руки на груди. Его выражение лица было нейтральным, но в глазах читалось нечто. Решимость.

«Если он потерпит неудачу, тогда вы сможете зафиксировать это как окончательный провал. Если же ему удастся…» — он сделал много значительную паузу, давая возможность осознать подтекст, — «то, очевидно, проблема заключалась не в его контроле над маной».

Рассуждение было убедительным. Безупречным. Эксперты переглянулись, между ними пробежала молчаливая связь.

«Хорошо», — наконец решил эксперт, и в его голосе слышалась тяжесть человека, принимающего решение, с которым он не совсем согласен. «У тебя есть… скажем, десять минут…»

Но Рен снова перестал обращать на это внимание.

Он закрыл глаза и активировал слияние.

Его Росомаха и Алмазная Гидра, обе уровня «Серебро 3», завершили слияние и клонирование в его системе, мгновенно повышая силу, от которого несколько благородных людей инстинктивно съежились в своих креслах.

Сочетание обоих зверей уровня «Серебро 3» породило давление маны, заполнившее весь зал.

Некоторые из более слабых студентов ахнули — их собственные мана-системы поддались давлению этого мощного присутствия. Даже некоторые из благородных людей, уверенные в своей силе, ощутили это давление как физический груз на груди.

Его богомол пока не мог хорошо сливаться с двумя другими зверями. Разница в уровнях была слишком велика. Как правило, это приводило лишь к неудовлетворительной комбинации с незначительным увеличением силы и огромными затратами энергии. Синхронизация просто ещё не идеальна.

И хотя, насколько Рен понимал, технически было возможно использвать тройное слияние, он он был далек от того, чтобы настроить связь так, как «требовалось бы».

Возможно, три зверя просто ещё не могли слиться должным образом. Возможно, для этого требовался уровень мастерства, которого он еще не достиг. А может, богомол сначала должен был достичь Серебряного ранга.

Но здесь двух было достаточно…

Его восприятие резко расширилось. Он мог ощутить каждый поток маны в осколках символа, каждый закодированный шаблон, каждый дефект в кристаллической структуре. Это было похоже на изучение карты, написанной на языке, который мог прочитать только он, — каждая деталь обнажалась перед его обостренными чувствами.

И он ясно увидел проблему.

Символ использовался очень часто. Трещины в узоре были глубокими, изношенными годами многократных активаций. Тысячи применений, каждое из которых стирало микроскопические частицы материала.

И его сломанное семя, фильтрующее при этом нефритовую энергию, стало последней каплей.

Нефритовая энергия текла быстрее и агрессивнее, чем обычная мана. Небольшая трещина в кристаллизованной маны не выдержала давления.

Это было похоже на то, как если бы воду с слишком высоким давлением пропускали через изношенную трубу. В конце концов, что-то должно было сломаться.

Но если он просто выплеснет огромное количество маны по краям, то сможет вызвать кристаллизацию, точно так же, как делали Чжао или Драгарион. Заполнив трещины.

Благодаря своему нынешнему глубокому пониманию… Теперь он даже сможет восстановить узор в его первоначальном виде.

Нет, даже лучше, чем оригинал.

Это осознание было воодушевляющим. Теперь он видел всё так ясно: решение лежало перед ним, словно чертеж.

Рен начал направлять ману к осколкам.

Энергия текла из его слитой системы контролируемыми волнами. Не потоком, который бы захлестнул, а точными струями, заполняющими конкретные места.

Это было возможно, потому что дело не в том, чтобы воссоздавать узор с нуля. Ему просто нужно было «склеить» его, используя осколки в качестве шаблона, пока его мана заполняла пустые места, затвердевала и кристаллизовалась в точной форме исходного узора.

Сначала он соединил части в их прежнюю форму, как пазл. Некоторые из экспертов сочли это невинной и тщетной попыткой — словно ребенок, играющий с разбитыми игрушками. Но затем они приподняли брови, когда свет стал ярче.

Нефритовый свет окружил его, а из его рук исходило ещё больше света, который становился всё ярче, окутывая осколки сиянием, освещавшим всю платформу. Осколки начали сиять с огромной интенсивностью, пока мана Рена окружала их, соединяла и вновь сливалась в единое целое.

Зрители в зале наблюдали за происходящим в абсолютной тишине.

Это было не просто манипуляция маной. Это было нечто другое. Нечто, что выглядело почти как само создание кристаллов.

Джин Штральфанг застыл с приоткрытым ртом. Удовлетворение, которое нарастало в его груди, испарилось, уступив место настолько полному недоверию, что он почувствовал себя опустошенным.

Олдрик наклонился вперед, сжимая спинку сиденья перед собой с такой силой, что оно едва не треснуло.

Мин и Клейн наблюдали с выражением, в котором удивление смешивалось с чем-то вроде гордости за него.

Члены комиссии прекратили спорить, и все их взоры были прикованы к Рену и символу, восстанавливающемуся на их глазах. Профессиональная отстраненность улетучилась перед лицом подлинной инновации.

Процесс занял некоторое время. Почти те десять минут, которые пытался выделить член комиссии. Но никто его не останавливал. Никто не осмелился прервать то, что явно было чем-то невероятным.

Огромная энергия продолжала посылать волны, заставляющие вибрировать энергетические системы всех присутствующих. И по мере того как процесс продолжался, нефритовое сияние усиливалось, становясь почти ослепительным.

Символ тоже приобретал характерный нефритовый оттенок — энергия Ренa пропитывала кристаллическую структуру. Это был уже не тот прозрачный кристалл, что изначально. Это было нечто новое. Нечто, чего раньше никогда не существовало.

Но шаблоны остались на месте. Кодировка была нетронута. «Общий пароль» королевства был сохранен в полной сохранности.

Девять минут.

Нефритовый свет начал постепенно угасать. Осколки перестали быть осколками и превратились в единое целое. Энергия вокруг Рена начала ослабевать, пока последние связи укреплялись — словно в ускоренной съемке наблюдаешь за образованием льда.

Наконец слияние Рэна рассеялось с вздохом высвободившейся силы. Нефритовое сияние померкло, пока не превратилось в мягкое свечение.

И вот, в ладонях Рена, появился символ.

Восстановленный. Целый. Идеальный.

За исключением нефритового оттенка, который теперь ему присущ.

Рен взял его дрожащей рукой, ощутив знакомый вес, но также и нечто новое. Он стал плотнее, чем раньше. Более прочным. Изношенные канавки были заполнены, структура укреплена.

Теперь она должна быть более прочной. Способной выдержать гораздо большее количество использований без износа. Теперь она даже способна легко справляться с его нарушенной нефритовым семенем маной, не ломаясь.

Он посмотрел на эксперта, который наблюдал за ним так, будто у Рена выросла вторая голова.

— Она работает? — спросил эксперт хриплым голосом, едва слышным шепотом.

— Есть только один способ это выяснить, — ответил Рен.

Он поместил нефритовый символ над невидимыми буквами и подготовленным воском на документе. Он снова направил ману, на этот раз не боясь отфильтрованной энергии нефрита.

Символ резонировал. Шаблоны активировались с гудением, которое скорее ощущалось, чем слышалось. И оставили идеальный отпечаток.

Официальный герб королевства, чёткий и должным образом запечатанный на документе. Невидимые чернила проявились, на мгновение засияв, прежде чем обрести постоянную видимость.

Он поднял символ, обнажив полную печать.

Работоспособный. Идеальный. Усовершенствованный.

В зале царила гнетущая тишина.

Никто не мог в это поверить.

Рен взял сломанный символ — вещь, которую, как считалось, невозможно было восстановить без инструментов и специальных знаний мастеров-ремесленников из утраченного прошлого — и за менее чем десяти минут воссоздал его с помощью чистой маны.

Мало того, он его усовершенствовал.

Сделал его крепче. Более долговечным. Изменил саму его сущность, сохранив при этом его функцию.

Главный экзаменатор медленно подошёл к трибуне и дрожащими руками взял нефритовый символ. Он внимательно осмотрел его, поворачивая под светом, ощупывая вес, проверяя структуру осторожным прикосновением человека, который хоть немного понимал, что держит в руках.

— Необыкновенно, — наконец пробормотал он. — Совершенно необыкновенно.

Он посмотрел Рену прямо в глаза, и на мгновение они просто стояли так. Студент и экзаменатор. Инновация и традиция. Будущее и прошлое.

«Десять из десяти», — объявил он, и его голос разнесся по безмолвному залу. «Идеальный балл. И…» — он сделал паузу, и на его пожилых губах промелькнуло нечто, похожее на улыбку, — «демонстрация технического навыка, превосходящая всё, что я видел за всю свою жизнь экзаменатора».

В аудитории поднялся шум.

Но не аплодисменты. Абсолютный хаос перекрикивающихся голосов: благородные люди выкрикивали возражения, студенты ликовали, экзаменаторы горячо спорили между собой.

«Это беспрецедентно!»

«Символ изменен!»

«Он изменил его фундаментальную структуру!»

«Но он работает!»

«Это не должно быть возможно!»

«Но он это сделал!»

Голоса сливаются воедино, словно волны, и каждый пытается перекричать остальных. Одни требовали пересмотреть оценку. Другие утверждали, что новаторство следует вознаградить. Третьи же просто смотрели, шокированные и молчаливые.

Но посреди всего этого Рен просто спустился с подиума, держа в руках запечатанный документ.

Он сдал.

Все десять экзаменов.

С максимальным баллом.

И при этом он продемонстрировал то, чего никто не ожидал. То, что изменило весь ход событий, построенный против него.

А именно: быть «ненормальным», обладать «чрезмерной» силой — это не слабость.

Именно это и делало его — изобретателя — непобедимым.

♢♢♢♢

П/П: Просто великолепный момент! Вместо того чтобы прогнуться под давлением системы и завистливых дворян, Рен берет и буквально переписывает правила игры своим интеллектом и силой. При этом тёр нос элите через создание совершенного артефакта из обломков — легко наш герой и не на такое способен.

А как вы думаете, как теперь элита и заносчивые аристократы попытаются отомстить Рену после такого унизительного поражения на экзамене? Делитесь своими догадками в комментариях!