Контент удален!

«Понятно». Бэлтон снова откинулся на спинку кресла и заговорил обычным тоном, словно они обсуждали погоду, а не какой-то секретный план. «Тогда это может даже сыграть тебе на руку в твоей нынешней ситуации. Если сильно отвлечь парня, это может оказаться именно тем, что тебе нужно, чтобы у него появилась возможность провалить хотя бы один экзамен в следующем триместре».

«Это…» — Олдрик обдумывал эту идею, его политический механизм снова заработал после временного оцепенения. «Рискованно. Если он случайно расстроится…»

«В политике всё рискованно», — ответил Бэлтон с «мудростью» человека, пережившего десятилетия благородных интриг. «Даже пассивное поведение сильно повлияло на нас, верно? Но это… это затрагивает то, с чем его мощная сила не справится. Его мнимое владение маной, его очевидный талант к сражениям и к зверям, если они действительно существуют… ничто из этого не поможет ему, когда дело доходит до управления подростковыми эмоциями. Даже если он окажется гением, у него же не могло быть времени, чтобы быть гением во всём, верно?»

Он сделал паузу, давая этим словам осесть…

«И если это сработает, если это действительно отвлечёт его в достаточной мере, то он не просто провалит один экзамен. Он станет уязвимым. Предсказуемым. Уязвимым для влияния, чего не было, когда он сосредоточен, как и любой человек».

Последствия этого тяжело висели в воздухе. У всех были слабости. Исторически — даже у гениев. Особенно когда дело касалось сердечных дел.

Олдрик посмотрел на бумаги, разбросанные по его столу. Неполные планы уроков. Бесполезные примечания о правилах, которые Рен, очевидно, уже освоил. Свидетельства его провала, его просчёта.

Затем он посмотрел на Бэлтона, взвешивая варианты, рассчитывая риски и выгоды с инстинктом человека, проведшего всю жизнь в политической борьбе.

«Что конкретно тебе от меня нужно?»

Улыбка Бэлтона расширилась, и в изгибе его губ явно проглянуло удовлетворение. «Пока что просто продолжай быть его наставником. Веди себя… скромно, может быть. Как будто ты усвоил урок о том, что не стоит его недооценивать, или что-то в этом роде».

«А потом?»

«А потом, — Бэлтон встал и направился к двери неторопливым шагом человека, чей план уже вступил в действие, — преподнести это ему как „награду“. А когда наступит подходящий момент, мы предоставим стимул. Чтобы привлечь его внимание так, как не могут ни власть, ни политика».

Он остановился на пороге, оглянувшись через плечо. Свет из коридора окутывал его лицо тенью, делая выражение лица неразборчивым.

«В конце концов, даже гении бывают глупцами, когда дело касается сердечных дел. А подростки… ну, в сердечных делах подростки — самые большие глупцы из всех».

С этими словами он ушел, оставив Олдрика наедине со своими мыслями и новой стратегией, которая наконец-то вселила в него надежду.

Может быть, он не мог контролировать силу Рена.

Может быть, он не мог манипулировать его интеллектом.

Но эмоции…

Эмоции — это совершенно иная территория. Такое поле битвы, где ум и сила могут не иметь никакого значения, где сильнейшего может повергнуть самая простая слабость.

И у каждого там были уязвимые места. Каждый совершал ошибки, когда дело касалось сердца.

Наверняка… Даже Рен Патиндер не избежит этой участи.

♢♢♢♢

Дни после экзаменов прошли в странно приятном спокойствии.

Рен ожидал большего драматизма, большего числа дворян, пытающихся оспорить его результаты, большего количества обвинений в мошенничестве или инсценировке. Но, судя по всему, даже самые ярые скептики решили подождать, прежде чем предпринимать более агрессивные шаги.

А может, они просто планировали что-то более изощренное. С дворянами никогда не знаешь. Молчание могло означать как согласие, так и подготовку.

Уроки с Ларисой продолжались, на этот раз они были сосредоточены на правилах второго триместра. Более сложные движения, более тщательно проработанные сценарии, которые отделяли «хорошее» от «идеального».

«Тебе придётся продемонстрировать больше умения управлять ситуацией в режиме реального времени», — объяснила Лариса, показывая ему особенно сложную последовательность формальных жестов. Её движения были плавными, отточенными, каждое из них естественно перетекало в следующее. «Не только теория. Тебя поставят в ситуации, где придется принимать мгновенные решения, соблюдая при этом правила. И „военные игры“ тоже будут важны… К сожалению, твоя „Гидра“ не достигнет уровня „Золото 1“ вовремя. До сих пор не могу верить, что она способна на это…»

Рен наблюдал с помощью своего богомола, и нефритовое существо с фотографической памятью копировало каждое движение Ларисы. Каждый угол, каждое едва уловимое перераспределение веса, каждая мельчайшая деталь фиксировались и сохранялись безупречно.

«Понял», — сказал он, а затем выполнил последовательность движений в точности так, как показала Лариса. Его тело двигалось так же, как её, с поразительной точностью повторяя её грацию. «Но я всё равно не думаю, что мне нужно достигать Золотого ранга, чтобы победить другие школы...»

Луна, наблюдавшая со стороны, издала звук отвращения. «Ненавижу твоего богомола».

«Я тоже», — добавила Лиора, сочувствуя разочарованию Луны. «Это совершенно несправедливо».

«Тебе понадобились годы, чтобы научиться тому, что я могу скопировать за секунды», — признал Рен с ноткой вины в голосе и вздохом, услышав эту фразу уже столько раз. «Я знаю».

«Не переживай», — сказала Лариса, хотя в её голосе, несмотря на попытку проявить сочувствие, слышалась нотка веселья. «Просто… постарайся использовать это правильно. Эти способности становятся инстинктивными после достаточной практики. Нельзя полагаться только на своего богомола во всех ситуациях».

«Я знаю», — Рен повторил последовательность движений без богомола, на этот раз полагаясь на собственную мышечную память. Получилось довольно плохо, хотя и чуть лучше, чем раньше. Его тело сопротивлялось движениям, пытаясь определить, когда именно следует их повторить. «Но я бы никогда не успел вовремя… Тем не менее я чувствую вину за то, что не знаю, поэтому иногда тренируюсь и без него».

В этом признании слышалось искреннее сожаление. Богомол был «коротким путем», а его отец говорил, что за «короткие пути» всегда приходится платить.

«Очень хорошо», — одобрительно кивнула Лариса, и на её лице отразилось удовлетворение. «Значит, ко второму триместру ты более чем готов. Теперь тебе просто нужно сосредоточиться на…»

«На межшкольных экзаменах в середине года», — закончил Рен, снова вздохнув, и в этот раз в его вздохе чувствовалась тяжесть накопившихся обязанностей. «И на обычные уроки. И на управление территорией вместе с Чжао и Артуро».

«Именно», — улыбнулась Лариса, хотя в этой улыбке снова проскальзывало сочувствие. «Добро пожаловать в ряды „элиты“. Работа никогда не заканчивается».

Уроки с Чжао были интенсивными, как всегда. Подготовка к продвинутому сбору ресурсов, стратегии выживания на враждебных территориях, оценка ресурсов. Чжао ни на йоту не ослабил режим тренировок — скорее даже усилил их, теперь, когда Рен доказал, что способен оправдать более высокие ожидания.

Хотя Рен с нетерпением ждал возможности проверить всё это на практике, а не только в теории. К сожалению для него и даже для самого Чжао, у них было слишком много дел, чтобы позволить себе провести несколько дней в дикой местности.

Занятия с Артуро по управлению территорией были не менее напряженными. Налоговая политика, распределение ресурсов, урегулирование споров между вассалами, обслуживание инфраструктуры. Это была та самая утомительная административная работа, из-за которой Рен скучал по простым дням, когда он просто занимался выращиванием зверей.

«Это скучно», — жаловался он, как всегда, после двух часов изучения документов по зонированию территории. Его взгляд затуманился где-то на пятнадцатой странице, посвящённой спорам о границах собственности.

«Это и есть лидерство», — без сочувствия отвечал Артуро, даже не отрываясь от своих бумаг. «Слава — в битве. Но основная часть настоящей работы — в документах, которые никто не хочет читать».

Но со всем этим можно было справиться. Сложно — да. Изнурительно — безусловно.

Но вполне по силам...

Благодаря тому, что Рену почти не нужно было больше посещать уроки у Олдрика.

♢♢♢♢

П/П: Забавно наблюдать, как старые интриганы вроде Бэлтона и Олдрика цепляются за романтическую сферу как за последнюю соломинку, совершенно не понимая, что Рену сейчас банально некогда думать о романтике из-за бесконечных тренировок и бумажной волокиты!

А как вы думаете, какая именно «ловушка» или «награда» в сердечных делах ждет Рена по плану Бэлтона, и сможет ли это вообще отвлечь нашего трудоголика от его забот? Делитесь своими догадками в комментариях!