Контент удален!

Честно говоря, после экзаменов Рен подумывал просто не появляться там.

Чему ещё мог научить его Олдрик, чего не смогла бы лучше преподать Лариса? Какой смысл были в этих занятиях теперь, когда Рен доказал, что может сдавать экзамены без проблем?

Но, к сожалению, существовал минимальный порог посещаемости...

Слишком много пропущенных уроков с назначенным ему репетитором могли привести к академическим санкциям. Поэтому Рен смирился с тем, что придётся появляться на уроках, сидеть час, слушая «непринужденную беседу» Олдрика, а потом уходить.

Просто. Безболезненно. Профессионально.

Чего он не предвидел, так это той картины, которая открылась ему, когда он пришел в кабинет Олдрика через неделю после экзаменов.

Дверь была приоткрыта. Рен осторожно толкнул её, ожидая увидеть Олдрика, сидящего в своем обычном кресле, возможно, листающего документы или заваривающего чай, как он обычно делал.

Вместо этого он увидел Олдрика Гейлхарта, одного из самых влиятельных дворян королевства, лежащего на полу лицом вниз в позе, которую можно было охарактеризовать только как полный поклон с просьбой о прощении.

Рен застыл на пороге. «Что…?»

«Прости», — приглушенно прозвучал голос Олдрика с пола, его лицо было прижато к дорогому ковру. «Пожалуйста, прими мои самые искренние извинения за то, что я „не воспринимал тебя всерьёз“».

Рен моргнул. Потом моргнул еще раз.

Его мозг пытался осмыслить открывшуюся перед ним картину. Олдрик Гейлхарт, человек, который в течение трех месяцев был его наставником, отец Сейи, высокопоставленный благородный дворянин с связями по всему королевству…

Буквально ползал на полу.

«Не воспринимал меня всерьез?» — медленно повторил Он, закрывая за собой дверь, чтобы его не видели в таком виде. Это было… странно. Очень странно. «Ты имеешь в виду уроки?»

«Да», — ответил Олдрик, и в его голосе слышалось, казалось, искреннее раскаяние. Каждое слово, казалось, стоило ему ещё чего-то. «Незавершённые уроки. Базовая информация, когда ты явно заслуживал гораздо большего. Я недооценил твои… «способности»».

Рен обдумал это. Ах. Олдрик извинялся за то, что дал ему только основы вместо полноценного обучения.

Это… на самом деле имело смысл.

Мин с самого начала указывала, что информация была хорошей, но неполной.

«Это неважно», — наконец сказал Рен, жестом предлагая Олдрику встать. Это зрелище вызывало сильное чувство дискомфорта. «Правда, мне не нужно было…»

«Нет, пожалуйста», — прервал его Олдрик, по-прежнему не вставая. «Позволь мне извиниться как следует. Я понимаю, что ты не нуждаешься во мне. Я понимаю, что независимо от моего обучения, для тебя всё сложилось бы так же».

В том, как он произнес последнюю фразу, было что-то странное, но Рен предположил, что Олдрик осознал: Рен всё равно нашёл бы следующую информацию в других местах.

Что было правдой. Лариса была его настоящим учителем. Но Олдрик имел в виду не это.

— Да, ну… — Рен пожал плечами, чувствуя себя всё более неловко в этой ситуации. Что-то здесь было не так, хотя он не мог точно определить, почему. — Всё сложилось. И, честно говоря, я всё равно не думаю, что смог бы чему-то научиться у вас в обычных условиях. Так что вам не нужно извиняться, «не волнуйтесь».

Олдрик, сидящий на полу, заметно напрягся, услышав, что Рен не нуждается в нём, и слова «не переживайте», которые он сам так часто повторял. Эта фраза ударила его, как пощечина, и его собственная небрежность обернулась против него.

Рен не заметил, как Олдрик это воспринял, потому что думал…

«Мой мозг просто не воспринимает эти движения естественно. Если бы не мой богомол, я, наверное, провалил бы несколько экзаменов, каким бы хорошим ни было обучение...»

Наступившая тишина была тягостной, угнетающей.

Олдрик медленно поднял голову, его глаза изучали Рена с выражением страха и чего-то ещё. «Я понимаю», — сказал он осторожным голосом. «Тебе, конечно, не нужно учиться здесь».

«Значит, ты говоришь, что я для тебя всё равно бесполезен. И ты бы выиграл, что бы я ни делал».

Эта мысль жгла его унижением, но в то же время давала шанс.

«В принципе, да», — кивнул Рен, всё ещё не улавливая истинную причину напряженного тона в голосе Олдрика. «Так что встаньте, пожалуйста. Насколько я чувствую, вам тоже неудобно».

Его мана-восприятие уловило дискомфорт Олдрика, хотя он совершенно неверно истолковал его источник.

Но Олдрик не встал сразу. Вместо этого он медленно приподнялся, пока не оказался на коленях; его поза по-прежнему была покорной, но теперь он смотрел прямо на Ренa.

— Позволь мне вознаградить тебя, — сказал он твердым голосом, но с ноткой… страха? — За то, что простил мою некомпетентность.

«Некомпетентность?» — Рен нахмурился, на его лице отразилось явное недоумение. «Награду? Вам не нужно…»

«Пожалуйста», — настаивал Олдрик, и теперь в его голосе слышалась настоящая настойчивость. Отчаяние пробивалось сквозь тщательно сдерживаемое выражение лица. «Позволь мне загладить свою вину за то, что я был плохим учителем».

«Ах». Теперь Рен понял. Олдрик чувствовал вину за то, что с самого начала не смог дать ему полноценного обучения, которое могло бы ему помочь, считая, что это его вина (на самом деле нет).

«Он хочет загладить свою вину за плохое обучение, дав что-то ценное в качестве компенсации?» (На самом деле нет).

Честно говоря, это было… совершенно ненужно.

Но Рен ясно видел, что для Олдрика это действительно очень важно. А отказ, скорее всего, только усугубит его страдания.

— Мне действительно не нужна никакая награда, — медленно сказал Рен, пытаясь подобрать слова, которые не сделали бы ситуацию еще более неловкой. — В любом случае, если мне что-то понадобится, я сам смогу это достать.

Лицо Олдрика слегка напряглось, словно эти слова были для него болезненны. Как будто он наблюдал, как кто-то поворачивает нож, уже глубоко вонзившийся в рану.

Рен это заметил. «Но, если вы настаиваете…»

«Я настаиваю», — быстро, возможно, слишком быстро, ответил Олдрик. На его лице мелькнуло облегчение, но тут же сменилось новой решимостью. «И верь мне, когда я говорю, что в том, что я тебе дам, всегда полезно иметь больше вариантов».

Рен не понял, что именно это означало. Варианты чего? Книг? Политических связей? Ресурсов для его территории?

Эта неопределенность должна была стать предупреждением. Но Олдрик по-прежнему стоял на коленях на полу, и смотреть на это было крайне неприятно.

«Ладно», — наконец уступил Рен, просто желая, чтобы эта странная ситуация закончилась. «Я принимаю вашу… награду. Что бы это ни было. А теперь, пожалуйста, встаньте».

Облегчение, промелькнувшее на лице Олдрика, было настолько сильным, что Рен чуть не отступил назад. Мужчина встал, и его движения казались дрожащими, словно он держал на себе огромный груз, от которого наконец смог избавиться.

«Спасибо», — сказал Олдрик. В его голосе благодарность смешивалась с чем-то ещё, с чем-то, что не совсем вписывалось в общую картину. «Спасибо за твою… милость. Обещаю, что награда будет достойной для человека твоего… уровня».

«Конечно», — ответил Рен, все еще чувствуя себя сбитым с толку всем этим разговором. Ничто из этого не казалось нормальным. «У нас сегодня уроки или…?»

«Нет», — быстро, слишком быстро ответил Олдрик. Слово прозвучало поспешно, почти отчаянно. «Нет, не сегодня. Мне нужно… подготовиться. К твоей награде. Возьми выходной. Вообще-то, возьми целую неделю, если хочешь. Я отмечу, что ты посещал занятия до сегодняшнего дня».

«На целую неделю?» — Рен моргнул, и на его лице отразилось явное удивление. «Но если я не приду, то минимальный порог посещаемости…»

«Я об этом позабочусь», — перебил его Олдрик, уже направляясь к своему столу и что-то набрасывая на бумагу. Его рука двигалась с необычной поспешностью. «Я выдам тебе справку о полной посещаемости. Если ты будешь заходить на короткое время два раза в неделю, как того требует минимальная посещаемость, проблем не будет».

Он протянул бумагу Рену, словно это был знак примирения. Или, возможно, взятка.

Рен взял её, всё ещё пытаясь осознать, что именно произошло за последние пять минут. Вся эта встреча казалась необычной, словно нереальной, как спектакль, в котором он не знал своих реплик. «Ладно… значит, наверное, увидимся на следующей неделе».

«Да», — энергично кивнул Олдрик, возможно, слишком энергично. «На следующей неделе. С твоей наградой. Чем-то, что, я уверен… тебе понравится».

В том, как он произнес слово «понравится», было что-то такое, что заставило сердце Рена сжаться от тревоги. Предупреждение, которое его ум не мог до конца осмыслить. Но прежде чем он успел спросить что-то ещё, Олдрик практически вытолкнул его к двери.

«Будь осторожен на других уроках», — сказал Олдрик, закрывая дверь, а его улыбка не доходила до глаз. «И помни: всегда хорошо иметь… варианты. Особенно в твоём возрасте».

И тогда дверь закрылась, оставив Рена стоять в коридоре с листом посещаемости в руке и растущим недоумением по поводу того, что только что произошло.

«Странно», — пробормотал он про себя, слегка покачав головой.

Но у него были другие дела. Тренировка по боевым искусствам с Лин. Урок с Чжао через час. А потом занятия с девочками.

Странный разговор с Олдриком можно было обдумать позже.

♢♢♢♢

П/П: Момент с тем, как Олдрик унижается перед Реном, думая о своей грандиозной ошибке, а Рен в этот момент рассуждает о том, как бы получше скопировать движения через богомола — просто шедевр чистого недопонимания! Интриганы думают, что поймали бога за хвост, подсовывая герою «романтическую ловушку», но даже не подозревают, насколько Рену плевать на эти глупости на фоне его графика.

А как вы думаете, что именно за «награду» приготовил Олдрик по указке Бэлтона? Какую девушку или ситуацию они попытаются подсунуть трудоголику Рену, и как он отреагирует, когда поймет, что его пытаются втянуть в амурные интриги? Пишите свои предположения в комментариях!