Контент удален!

Первой заговорила темноволосая девушка; её голос был мягким, но уверенным. «Рен Патиндер. Наконец-то. Я столько о вас слышала».

Она подошла продуманными шагами и протянула руку. «Я — Кассия Эшенвей. Из семьи высшей знати в западной части территории».

Ее рука была мягкой, теплой. Рукопожатие — твердым, но не навязчивым. А когда она улыбнулась, в изгибе ее губ было что-то такое, что, казалось, заставляло юношей запнуться на собственных словах.

Рен просто кивнул. «Очень приятно».

Следом подошла блондинка, её шаги были почти парящими. «Серафина Старвивер», — представилась она, и её голос прозвучал чисто, как хрустальные колокольчики. «Тоже из высшей аристократии, из древней ветви рода».

Когда она взяла Рен за руку, её пальцы едва коснулись его — это мягкое прикосновение каким-то образом казалось более интимным, чем твердое рукопожатие Кассии.

«Здравствуйте», — ответил Рен, почувствовав легкое щекотание в руке, но не более того.

Третьей, рыжеволосой с выраженными изгибами фигуры, была последней. «Джеаннетт Блэквуд», — сказала она, улыбаясь шире, чем две другие. «Территория Голдкрест. Моя семья тоже принадлежит к высшей аристократии, но родом мы из южных окраин. Нас повысили предыдущие поколения».

Ее рукопожатие было самым непринужденным из всех трех, почти дружеским. Но то, как она слегка наклонила голову, позволяя своим локонам спадать на плечи, казалось… расчетливым.

Олдрик прочистил горло, привлекая внимание всех присутствующих. «Рен, эти молодые леди — твоя… награда».

Рен моргнул. «Моя что?»

«Твоя награда», — повторил Олдрик, и на его лице отразилось нечто среднее между удовлетворением и нервозностью. «Как я и обещал. Они здесь, чтобы помочь с твоим… „социальным развитием“».

«Социальным?» Рен перевёл взгляд с одной девушки на другую, а затем на Олдрика, и на его лице явно отразилось замешательство.

— Для благородного человека твоего ранга, — продолжил Олдрик словами, звучащими как заученные, — важно уметь правильно общаться с другими благородными людьми, которые не являются твоими ровесниками или друзьями. Особенно с теми, кто старше тебя, но считает тебя выше себя. Тебе нужен опыт в таких взаимоотношениях.

Рен нахмурился. Лариса упоминала что-то об этом. О том, что ему нужно научиться общаться с благородными людьми разных рангов…

И ему явно не хватало общения, особенно с теми, кто ниже его по рангу, но…

Он снова посмотрел на трех девушек. Они же высокого ранга, как сами сказали, верно? Или, может, они ведут себя иначе…?

Кассия Эшенвей явно не вела себя как представительница низшего ранга. Серафина Старвивер — тем более. А Джеаннетт из территории Голдкресты… Ни одна из них.

«Не думаю, что они ниже меня по рангу», — заметил Рен.

«О, ты шутишь… э-э, я имею в виду, что здесь не нужно вести себя скромно, можешь расслабиться. Очевидно, твоя территория будет больше, чем у любой из их семей», — быстро ответил Олдрик. «А твои связи — более сильные, так что почти все уже считают тебя вышестоящим, верно? Но ты прав, что разница пока не столь значительна. Именно поэтому они идеально подходят для такого рода «практики». Они не так устрашающи, как королевская семья, с которой ты уже близок, и не настолько отстранённы, чтобы быть неактуальными и «запятнать» твое имя своим присутствием».

Если не считать эту странную фразу про «запятнать имя»… то… на самом деле это имело некоторый смысл.

Рен не особо общался с благородными людьми, которые не были его близкими друзьями или фигурами власти. И почти никогда — с людьми, которые рассматривали его как вышестоящего в этом смысле.

Может, именно в этом и заключался источник тех странных покалываний, которые он ощущал, когда за ним гнались эти группы?

Дискомфорт от того, что к нему относятся как к «высшему», к чему он не привык. Рен обманывал сам себя, чтобы не признать в подсознании, что просто стеснялся комплиментов, которые не исходили от его родителей…

Три девушки внимательно наблюдали за Реном. Поэтому они заметили его легкое внешнее беспокойство.

Кассия уловила что-то в его языке тела, вдруг всё поняла и повернулась к Серафине с многозначительным взглядом.

У Серафины были глаза маны, понял Рен, когда она их активировала. У Рена было чрезвычайно острое восприятие, и хотя он временно лишился своих усовершенствованных способностей из-за Гриба, по крайней мере он научился самостоятельно создавать устаревшие способности благодаря своему огромному уровню Восприятия и широкому контролю над маной, без помощи способностей зверей.

Девушка как раз сейчас изучала его ману, пытаясь прочитать его эмоции и намерения.

Но мана Рена была слишком сложной. Слишком много переплетающихся оттенков. Нефрит из его разбитого семени, странный и много стихийный, тьма — всё это смешалось в шаблоны, которые, вероятно, казались слишком беспорядочными для постороннего глаза.

Серафина слегка нахмурилась, явно разочарованная тем, что не могла прочитать его достаточно четко. Но, по крайней мере, она поверхностно поняла, что Рен чувствовал себя «неловко», и незаметно подала сигнал остальным.

Интерпретация оказалась немного преувеличенной. Они решили, что у Рена (того самого, о чьих «бреднях от Олдрика» они слышали еще до этой встречи) были более высокие «стандарты красоты» или, возможно, он просто не проявлял особого интереса и обладал большим «опытом», чем они предполагали.

Тем не менее, они не сдавались. Они не могли… У них были чёткие приказы.

Джеаннетт вмешалась первой, мягко, пытаясь спасти ситуацию более непринужденным и дружелюбным тоном. «Мы понимаем, что для тебя это, наверное… необычный способ, Рен. Можем не торопиться».

«Да», — добавила Кассия, следуя её примеру, и её тон стал дружелюбным, менее формальным. «Не обязательно быть такими строго-благородными. Просто… как в дружбе. Свободно узнавать друг друга».

«Дружба», — повторил Рен, и что-то в этом слове заставило напряжение в его плечах слегка ослабнуть. Научиться налаживать дружеские связи в благородных кругах звучало сложно, но странным образом интересно…

«Именно», — улыбнулась Джеаннетт, и на этот раз улыбка казалась более искренней. «Просто три благородные девушки, которые помогут тебе лучше понять, как вести себя в светских ситуациях. Без давления».

Олдрик с удовлетворением наблюдал за этим разговором, когда заметил, что Рен больше не сопротивляется. «Итак, ты согласен? Будешь проводить с ними время? В рамках твоего „социального эксперимента“».

Рен задумался. Лариса упоминала, что ему нужно больше опыта общения с благородными людьми за пределами его ближайшего круга. А эти девушки казались вполне разумными. Хотя ему показалось странным, что в группе нет мальчиков, но...

Просто... дружба.

«Хорошо», — сказал он наконец. «Думаю, это не повредит, если это будет практика „без формальных обязательств“».

Три девушки быстро переглянулись. Кассия слегка кивнула остальным двум.

«Прекрасно», — сказала Джеаннетт с улыбкой, доходящей до её зелёных глаз. «Тогда, может, начнем с чего-нибудь простого. Чашка чая? Непринужденная беседа?»

«Мы можем поговорить о твоих интересах», — добавила Серафина мягким голосом. «О культивировании зверей, полагаю. Уверена, у всех нас есть вопросы о Серебряном ранге, на которые ты сможешь ответить».

Рен расслабился еще немного. Разговоры о зверях и помощь в культивировании «среднего ранга» — это безопасная территория. Ему здесь было комфортно.

«Ладно, звучит просто».

Олдрик буквально сиял от удовлетворения. «Отлично. Тогда я оставлю вас четверых, чтобы вы лучше познакомились. Рен, помни, что это награда. Тебе не нужно беспокоиться, на этот раз я говорю это не на пустом месте». Он почесал затылок. «Ты можешь „учиться“ в своем собственном темпе».

То, как он произнёс слово «учиться», снова вызвало у Рена какое-то щекотание в спине. Но прежде чем он успел это проанализировать, Джеаннетт уже дружелюбным жестом направляла его к стульям.

Три девушки, со своей стороны, обменялись молчаливым пониманием.

Кассия заметила, что Рен чувствует себя неловко при определенных ситуациях. Серафина не могла четко прочитать его ману, но видела, как он расслабляется при слове «дружба». Джеаннетт поняла, что тонкий подход, как «друзья», — это правильный «поворот».

Ни одна из них не оказалась здесь исключительно по собственному желанию. Но у них были чёткие инструкции: подойти к Рену Патиндеру. Соблазнить его, если возможно. По крайней мере, завоевать его расположение и «развлекать» его как можно больше.

Но они и не были полностью против этого. Рен объективно был хорошей партией. Сильный, богатый, и если им удастся заинтересовать его…

Ну, для таких «политических разменных монет» как они существовали гораздо худшие судьбы, чем выйти замуж за гения, который только что продемонстрировал, что может ремонтировать артефакты своей чистой маной.

Олдрик наблюдал за этой сценой с растущей надеждой. Мальчик согласился.

Но Олдрик в своих заблуждениях не понимал, что Рен истолковал «опыт» как просто «общественный опыт», а не… ну, то, что на самом деле задумывали Олдрик и Бэлтон.

Но это недоразумение пока играло ему на руку. Рен думал, что речь шла о благородном образовании. Девушки же понимали свою истинную цель. И пока Рен казался отвлеченным, занятым, думающим о чем-то, выходящем за рамки экзаменов и власти…

Существовала вероятность, что он потерпит неудачу. Что станет уязвимым.

И этой надежды было достаточно для Олдрика.

В классе Рен сидел в окружении трёх самых красивых и лучше всего подготовленных девушек, которых могли предложить хитрые благородные семьи.

А он, в своем наивном заблуждении, думал, что речь идет лишь об освоении правил надлежащего общественного поведения.

♢♢♢♢

П/П: Рен согласился, но мы-то знаем, что это ловушка. Он думает, что будет учиться этикету, а его просто окружили тремя самыми опасными «политическими разменными монетами». Девушки уже поняли, что прямой соблазн не работает, и перешли на тактику «дружелюбия». А Олдрик сидит и радуется, даже не подозревая, что его план держится на одном гигантском недопонимании.

Как вы думаете? Как долго Рен будет верить, что это просто «социальная практика»? Девушки явно умеют ждать и играть в долгую — они не торопятся, выбирают тонкий подход. Сможет ли Рен раскусить их игру до того, как они зайдут слишком далеко? И что скажут Лариса, Лиора и Луна, когда узнают, что он теперь «дружит» с тремя аристократками из вражеских лагерей?