Наступил следующий день.
Времени, которое Чонсон мог провести в Башне, оставалось всё меньше.
И всё же сегодня Изабель думала совсем не об отъезде.
Она растерянно кивнула.
— Простите, что рассказываю вам об этом.
— Вам не за что извиняться.
Когда Чонсон повёл её в тихий, безлюдный уголок, Изабель сперва не поняла причины.
А когда он остановился и попросил поговорить наедине, сердце невольно забилось быстрее. На мгновение она решила, что темнота и уединение выбраны не случайно.
Но услышанное не имело ничего общего с её смутными ожиданиями.
— Госпожа Ария сказала, что после перехода моё тело изменилось и его нужно осмотреть. Только поэтому всё и произошло.
— От главы Башни магии подобного требования вполне можно ожидать.
— Между нами не было ничего другого. Я решил рассказать заранее, чтобы вы случайно не услышали от кого-нибудь и не подумали лишнего.
Изабель едва заметно улыбнулась.
«Если речь о главе Башни магии...»
За Чонсоном она наблюдала достаточно долго. Изабель уже знала, как женщины начинают проявлять к нему интерес и как ведут себя, когда чувства становятся серьёзными.
Ария не показывала ничего подобного.
«Она всего лишь увидела его обнажённым».
Изабель и сама несколько раз оказывалась в таких обстоятельствах. Не по своей воле, разумеется.
Поэтому новость не казалась особенно страшной.
— Это всё, что вы хотели мне сказать?
— Да. Больше ничего.
Чонсон отвечал так глухо, что Изабель наконец поняла причину его вчерашнего настроения.
Он весь день выглядел подавленным. И Кали, и сама Изабель успели встревожиться.
— Вы так сильно смутились из-за этого?
Чонсон молча посмотрел ей в глаза.
Ответ был очевиден.
Он тяжело вздохнул.
— Постараюсь больше не попадать в такие ситуации.
В голосе слышались стыд, растерянность, сожаление и усталость.
«Он такой же человек, как и мы».
Порой Чонсон проявлял почти нечеловеческую стойкость, и Изабель успела привыкнуть к мысли, что внутренне он отличается от окружающих. Сейчас эта подавленность вдруг сделала его простым и понятным.
— В следующий раз будьте осторожнее. Не думаю, что госпожа Ария снова станет настаивать.
Изабель осторожно положила ладонь ему на плечо.
Она не знала, поможет ли такое утешение, но видела, как тяжело ему на душе.
— Можете опереться на меня, если вам плохо.
Теперь она позволяла себе обращаться с ним чуть теплее, чем прежде.
— Тогда... совсем ненадолго.
Чонсон мягко подался вперёд и положил голову ей на грудь.
Изабель приняла его, но чувства смешались.
Видеть Чонсона таким слабым было непривычно. Ей нравилось держать его в объятиях, и одновременно было больно оттого, что он так страдает.
«Мужчина тоже может стыдиться своей наготы».
Возможно, хуже всего оказался невозмутимый взгляд Арии. Глава Башни магии умела смотреть на самые странные вещи так, будто перед ней обычный рабочий вопрос.
Будь на её месте другая женщина, Изабель отреагировала бы совсем иначе. Наверняка сама нашла бы её и потребовала объяснений.
Но Ария занимала слишком особое положение.
У неё не было личного интереса к Чонсону. Она обладала огромной властью и безупречной репутацией. К тому же именно она освободила его от печати и фактически спасла ему жизнь.
— У вас тепло, — тихо сказал Чонсон.
Изабель не удержалась от улыбки.
— Я тоже живой человек.
Она погладила его по волосам.
Взгляд Чонсона оставался тусклым. Сколько же времени он один обдумывал случившееся, если решился показать такую слабость?
«Значит, он умеет быть и таким».
Изабель неожиданно понравилось, что именно она, а не Кали, сейчас поддерживает его.
В этом было что-то запретное и сладкое.
Чонсон снова тихо заговорил, и Изабель обняла его чуть крепче.
— Вы ведь тоже раньше видели меня без одежды?
Её тело мгновенно напряглось.
— Тогда у меня не было выбора.
Нельзя позволить ему понять неправильно.
Между Изабель и Арией существовала принципиальная разница. Изабель не просила его раздеваться. Она увидела тело только потому, что иначе не могла ухаживать за ним.
— Я не обвиняю вас. Наоборот, хотел сказать спасибо. Вы приводили меня в порядок, когда я сам не мог этого сделать.
Изабель ответила неловким кивком. Обнимать его вдруг стало труднее.
Чонсон, напротив, прижал её к себе крепче.
Потом поднял голову.
Их лица оказались совсем близко — почти как тогда на равнине, когда он впервые её поцеловал.
Изабель затаила дыхание.
Чонсон едва заметно улыбнулся и прижался щекой к её щеке.
Он не пытался поцеловать её или выразить желание. Просто искал опору и тепло.
От соприкосновения кожи по телу Изабель разлился жар. Несколько мгновений она не могла ни пошевелиться, ни заговорить.
— Мне было трудно рассказать об этом кому-то ещё. Но вы, как мне казалось, сможете понять. Теперь на душе немного легче.
Изабель просто слушала.
— Если честно, рост черты и меня самого сильно ошеломил.
— Понимаю.
Она не стала расспрашивать. Сейчас важнее было дать ему выговориться и почувствовать себя в безопасности.
Никаких скрытых намерений.
Изабель и сама хотела лишь поддержать его.
— Вы знаете, что на шестом уровне тело развивается особенно заметно.
— Да.
— Но я не ожидал, что изменения коснутся и... того места.
Изабель моргнула.
«Того места?»
Она сразу поняла, о чём он говорит.
Когда Чонсон был беспомощен, ей приходилось переодевать и мыть его. Она не собиралась смотреть, но некоторые подробности всё равно запомнились.
— Это... Фух... Нет, ничего.
Чонсон замолчал.
Изабель невольно сглотнула и тут же ощутила вину.
«О чём я вообще думаю?»
Он страдает от стыда и пришёл к ней за утешением.
А она вспомнила его тело.
Чем сильнее Изабель пыталась прогнать образ, тем отчётливее он становился. К тому же Чонсон всё ещё прижимался к ней, и от его тепла мысли путались ещё сильнее.
Если перемены затронули и ту часть тела, значит...
«Он стал ещё больше?»
Мысль вырвалась из-под контроля.
Изабель резко покачала головой.
Она с ума сошла.
Нельзя думать о подобном, особенно сейчас.
— Госпожа Изабель?
Чонсон удивлённо посмотрел на неё.
Изабель встретилась с ним глазами и почувствовала, как лицо заливает жар.
— Физическое развитие в любом случае следует считать благоприятным изменением.
— Наверное... Тело ведь приближается к идеальному состоянию.
— Именно. И случай с госпожой Арией лучше отпустить. Не стоит постоянно возвращаться к нему мыслями.
— Я тоже так думаю. Она ведь не собиралась намеренно унижать меня.
Изабель отвернулась.
Сердце колотилось, по телу растекалось горячее смущение. Ей вдруг стало мучительно неловко продолжать эти объятия.
Собственные мысли казались грязными.
— Спасибо, госпожа Изабель. Кажется, я наконец немного успокоился.
Чонсон отстранился.
Она едва сумела кивнуть.
И всё-таки взгляд сам собой скользнул по его фигуре.
Даже под свободным белым костюмом Башни было заметно: тело стало крепче, а плечи — шире. Изменилось и общее впечатление от него. Чонсон словно занял больше места в окружающем мире.
Изабель едва не посмотрела ниже.
Она вовремя заставила себя поднять глаза — и увидела, что он наблюдает за ней.
Сердце ухнуло вниз.
— Ничего. Я просто задумалась.