«Хех! А ведь божился, что прихватит лишь пару сверкающих безделушек... Нет, одного этого прохвоста отпускать категорически нельзя», — тихо усмехнулся Грей, услышав причитания дамы о пропаже всех блестящих реликвий в казне.
Он так и не разгадал причину этой маниакальной страсти кота ко всему сверкающему, но расспрашивать сейчас было бессмысленно: оставалось лишь уповать на то, что на новом континенте удастся держать этого сорочонка в узде.
По общению с Эллисом стало предельно ясно: за морем о стихии Пространства знают не понаслышке, и если здесь можно было безнаказанно творить любой беспредел, то там придётся ступать по краю лезвия бритвы.
Пока юноша ломал голову над усмирением питомца, площадь разорвал новый истошный вопль.
— Пропало! Моё колье! Единственная реликвия, доставшаяся от рода, и её унесли! — хозяйка особняка, только что выбежавшая с докладом к мужу, заверещала дурным голосом, судорожно ощупывая голую шею.
— В смысле пропа... Да быть не может! Как оно могло испариться среди бела дня?! — опешил мэр, готовый поклясться в невозможности подобной наглости.
Он лично видел это украшение на шее благоверной ещё пару минут назад, когда та выскочила из дома с криками о сокровищнице: на солнце драгоценные камни переливались столь ярко, что не заметить их было попросту невозможно.
— Вор среди нас! Окружить площадь! — взревел градоначальник, тыча толстым пальцем в толпу.
Растерянные горожане замерли, пока кольцо стражи смыкалось вокруг них: люди всё ещё не успели переварить внезапный поворот событий.
— Но позвольте! Мы ведь сами пришли жаловаться на грабителя! С какой стати вы обращаетесь с нами как с преступниками?! — возмутился один из потерпевших.
— Мою казну обчистили ровно в тот миг, когда вы притащились сюда со своими «жалобами»! Откуда мне знать, что это не ваш сговор, чтобы отвлечь внимание и обобрать меня до нитки?! — брызжа слюной, накинулся мэр на говорившего.
— Чего-о-о?!
Площадь взвыла от ярости, и первыми голос подали те самые бедолаги, кого обчистили этой ночью: они явились за справедливостью, а их в открытую заклеймили пособниками вора! Стерпеть подобное оскорбление никто не собирался.
...
Пока разгорался скандал, Грей тихо растворился в переулках в ту же секунду, как понял, что мохнатый ворюга только что срезал колье с чужой шеи: пусть уйти от стражи не составляло труда, светить лицом и рисковать разоблачением перед толпой было ни к чему.
«Ты же вроде клялся, что возьмёшь только самую малость?» — мысленно воззвал Грей к невидимому напарнику.
«А я всё и не брал! Только самое ценное! Но перед уходом я своими ушами слышал, как стражники шептались: мол, объявят пропавшим всё дочиста, а остатки разложат по собственным карманам», — донёсся обиженный голосок кота прямо в голове.
«Вот оно как...» — хмыкнул юноша, уловив суть.
«Ну а раз уж эти лицемеры всё равно собирались свалить вину на меня, я и вернулся забрать остальное! С чего бы мне терпеть славу абсолютного вора, если я и половины добра не унёс?» — резонно изложил свою логику Войд.
«Тут не поспоришь. Но какого лешего ты снял колье с хозяйки дома?!» — не удержался Грей.
Ответ оказался предельно предсказуемым: «Оно же так блестит!»
«Железный довод. Ладно, пошли», — вздохнул Грей, направляясь к городским воротам.
«А мы разве не пойдём к тому старику?» — спохватился кот.
«Незачем: у нас теперь камней эссенции с лихвой. Да и с твоими-то замашками показывать тебя старцу опасно для жизни», — отрезал Грей.
«С какими ещё замашками?! Я сама прелесть и доброта! Хмф!» — возмутился Войд.
«Ага, расскажи это той дамочке на площади: она с тобой охотно согласится», — съязвил юноша.
«Конечно согласится!» — с непоколебимой уверенностью отчеканил питомец.
«Особенно если напомнишь, кто именно умыкнул её любимое колье», — добавил Грей.
«Подумаешь! Да кто ж мне поверит?» — фыркнул кот.
«Да тебе и говорить ничего не придётся: прознай они, что ты болтаешь по-человечески, тебя мигом сцапают и пустят на опыты», — поддел его юноша.
«Враньё! Они меня на руках носить будут!» — заупрямился тот.
Грей пожал плечами и кивнул на стоявшую у обочины группу городской стражи: «А ты вон на них проверь, посмотрим, кто кого полюбит».
«И проверю! Смотри и учись!» — спрыгнув с плеча, Войд с царственным видом зашагал к восьмёрке стражников, увлечённо беседовавших у дороги.
...
— По-моему, этот грабитель невероятно силён: невозможно обчистить столько народу за одну ночь и остаться незамеченным, — передёрнула плечами девушка в лёгких латах.
— Да ясное дело, что силён! Вы разве не слышали? Буквально только что и сокровищницу мэра выставили! — подхватил молодой стражник.
— Чего-о-о?!
Остальные ошарашенно уставились на него.
Видя всеобщее потрясение, парень самодовольно ухмыльнулся, наслаждаясь ролью единственного осведомлённого.
— Быть того не может! Казна мэра — самое неприступное место во всём Лазурите! — не поверил другой боец.
— Неприступное-то неприступное, а вор зашёл как к себе домой и унёс всё подчистую! Можете не верить, но весть верная на все сто, головой ручаюсь! — твёрдо отчеканил юноша.
— Ну и дела...
— Приветик! Всё чистая правда, я сам об этом слышал, — стоило одной из девушек открыть рот, как её перебил тоненький, звонкий голосок.
Вся восьмёрка разом обернулась на звук, но поблизости, кроме юноши в полумаске, застывшего в нескольких метрах позади, никого не оказалось: впрочем, расстояние было немалым, и связать этот писк с незнакомцем было трудно, а опустить глаза под ноги никому и в голову не пришло.
— Кто это вякнул? — нахмурился рассказчик, озираясь по сторонам.
Товарищи лишь озадаченно пожали плечами.
— Эй, вы, я здесь, внизу! — вновь донёсся тонкий голосок.