Инструкторы чуть не задохнулись от нахальства этого парня. Кинжал, с его самодовольством и самоуверенностью, был особенно сильно раздражен.
И все же, к его большому удивлению и гневу, Ветер согласилась! Из всех троих она была самой преисполненной чувства собственной важности. Может быть, она перестала принимать свои лекарства или что-то в этом роде? Кинжал был в растерянности, но так как она согласилась на просьбу парня, спор с ней не принес бы никакой пользы.
Действительно, Клауд Хок сделал несколько не плохих замечаний. Теперь Мороз пользовался большим влиянием, и теперь избавиться от одного-единственного стажера из долины Ада было бы так же просто, как пошевелить пальцем.
При обычных обстоятельствах долина Ада могла бы отмахнуться от команд. Однако шрамы от их потери из-за темного Атома были всё еще свежи. Это заставляло их устыдиться. Риск и затраты, связанные с тем, чтобы противостоять кому-то вроде Мороза в этот момент, не стоили того.
Они были практичными людьми здесь, в долине Ада. Те, у кого была ценность, сохранялись, а те, у кого её не было, были отсеяны. Так было всегда. В конце концов, эти «студенты» на самом деле не были солдатами в своем отряде. Они были стажерами, здесь учились, а потом уезжали. Если Клауд Хок хочет найти убежище под крылом армии Ада, ему придется доказать, что он был достойным бременем.
Кинжал всё понял, но ему это не понравилось. Он был особенно раздражен тем, насколько этот пацан высоко держит свою голову, как будто он был чертовски хорош. Инструктор жаждал преподать ему урок. С тех пор как этот пацан стал капитаном, он постепенно перестал их бояться. Кто знает, откуда у него такая самоуверенность? Ветер и Щит были старшими охотниками на демонов, в то время как сам Кинжал был первоклассным мастером боевых искусств.
И кто такой, блядь, этот Клауд Хок?
Он не был каким-то хваленым охотником за демонами, но и не был мастером боевых искусств, насколько он мог судить. И вот он здесь, с наглостью думая, что может помочь инструкторам. Был ли кто-нибудь с более раздутым эго? В его глазах этот пацан был придурком, и его действия были ничем иным, как провокацией. В тренировочном лагере было много талантливых людей, и такое поведение нельзя было поощрять.
Кинжал сказал: «Я не буду смягчать слова. Если ты тратишь наше гребаное время, то я разрежу тебя на полоски и съем со стаканом вина.»
Клауд Хок непочтительно закатил глаза. Он сосредоточился на Ветре. Да… ей определенно легче в глаза смотреть.
Она определенно могла быть описана как яркий свет в мрачном пейзаже долины Ада. Она была не только сильной, но еще и очень хорошенькой, и очень терпеливой в гневе. Тот, кто всегда лишь пускает слюни, обычно не стоил потраченного впустую воздуха, но Клауд Хок был другим. Его поведение во время тестов заставило её взглянуть на него другими глазами. Вот почему она решила дать ему шанс.
«Я бы хотел воспользоваться твоими ботинками на секунду.»
Она не стала возражать, сняла сапоги и протянула их Клауд Хоку. Он надел их и уже через несколько шагов почувствовал их силу. Внезапно каждое его движение стало более гибким, легким и быстрым.
Кинжал поднял бровь. Ветер действительно одолжила ему свою реликвию?
Любой элизийский ребенок знал, что реликвия охотника на демонов — это не просто оружие. Это их личность, честь и положение. Это дары богов, которые нельзя было легко раздавать. Даже одолжить их кому-то было трудно. Независимо от того, где и при каких обстоятельствах, забрать реликвию у охотника за демонами было признаком неуважения.
Внешне Ветер выглядела спокойной, как летний бриз, но Кинжал знал её лучше других. Когда она злилась, то была похожа на грозу, в десять раз более свирепую, чем он. Для такой женщины, как она, добровольно отказаться от реликвии — и смотреть, как другой человек надевает её, — это было немыслимо. Может, она попала под какое-то заклятие?
Щит оставался молчаливым, как статуя, но свет его озадаченных глаз пробивался сквозь щель в шлеме.
Как охотник на демонов, Щит был не похож на Кинжала, и ему было интересно, что задумал Клауд Хок. Ведь психическая энергия каждого охотника на демонов была уникальна, а это означало, что реликвии, с которыми они могли резонировать, были разными. Большинство охотников за демонами были настроены только на один вид реликвии. Один из десяти мог бы использовать два, и еще меньше — три вида.
Клауд Хок нес на себе несколько странных реликвий. Большинство из них были редкими, за исключением обычных атрибутов — ветер, вода, огонь, земля, свет, тьма или гром. Он не мог точно определить, какие именно атрибуты они имели, на самом деле, но они определенно не были ветром. Так что же он задумал?
Поначалу они были немного тесноваты, но через несколько шагов ботинки Ветра изменили размер, чтобы соответствовать его ногам. Проверив их, он на мгновение остановился, застыл на месте и закрыл глаза.
У каждой реликвии был свой неповторимый ритм.
Клауд Хок чувствовал это, как будто песня вибрировала в его костях.
Он всегда умел различать уникальные звуки реликвии, но не секреты, скрытые в их ритме. Однако после наследования мудрости своего предшественника эти тайны были раскрыты для него. Теперь Клауд Хок начинал понимать, что в этих звуках было больше смысла, чем он думал с начала.
Неадекватным примером было сравнение резонанса реликвий с неким подобием языка. Хотя он, возможно, и слышал эти слова раньше — их ритм, насколько они были разными — он не мог понять их смысла. Павший мастер пространственного камня научил Клауд Хока прислушиваться к их сущности, и он начал понимать их суть. Это было большое подспорье в том, чтобы привести его к истинной силе реликвий, с которыми он сталкивался.
Что-то внутри него было убеждено, что если бы он мог выйти за пределы понимания языка… если бы он мог научиться «говорить» на нем… тогда, как боги и демоны древности, он мог бы создать свои собственные реликвии. Или, как хотел его предшественник, самому стать похожим на реликвию.
Но не думать об этом сейчас. По одной проблеме за раз.
Он должен был убедить этих троих. Не только для того, чтобы облегчить себе жизнь здесь, но, и чтобы избежать интриг этого ублюдка Мороза. Он почувствовал, что понял природу реликвии, и одним прыжком взмыл на три метра в воздух. На пике своей траектории он влил свою психическую энергию в ботинки и толкнулся ими. В процессе отталкивания сапоги загорелись светом, а затем выпустили взрыв бирюзовой энергии.
Это было всё равно что наступить на пружину.
Со свистом он пролетел еще восемь или девять метров, быстро и трудно управляемый. Он почти врезался в землю, но, к счастью, ему удалось оттолкнуться руками и сделать сальто в воздухе. В конце концов он ловко приземлился на ноги.
Трое инструкторов потрясенно уставились на него. Он смог использовать эти сапоги!
У него была возможность использовать реликвии типа ветра!
Еще труднее было понять, что даже если бы у него и был талант к реликвиям ветра, но он только что надел эти сапоги. Как он мог овладеть ими так сразу? Охотникам за демонами требовалось время, чтобы освоиться со своими реликвиями и взломать их. Этот процесс не мог быть настолько быстрым, требовалась как минимум неделя или даже шесть месяцев, тогда они становились достаточно уверены, что могут правильно использовать реликвию. До этого момента их сила была нестабильна. Клауд Хок, однако, просто надел сапоги «Шаг ветра» на свои ноги и мог использовать их так же естественно, как если бы носил их годы.
Со своей стороны, Клауд Хок не знал, что он делает что-то настолько экстраординарное. Он демонстративно топнул ногой и удовлетворенно вздохнул: «Хорошие сапоги. Замечательная пара сапог Шаг ветра, они заслужили свою репутацию. С их помощью вы можете мчаться прямо через врага, как порыв ветра. Только…»
Ветер увидела, что он колеблется, и потребовала продолжения: «Только что?»
«Сапоги Шаг ветра — это не просто порывы ветра, чтобы поднять в воздух. — Говоря это, он опустил взгляд на бирюзовые сапоги. — Я почти уверен, что это еще и ужасное оружие!»
Ветер потеряла дар речи.
Как и большинство охотников на демонов из аристократических семей, ботинки Шаг ветра были семейной реликвией. Никто в её семье никогда не говорил, что эти сапоги могут быть использованы для нападения. Для неё было вполне естественно усомниться в словах Клауд Хока.
Он знал, что просто так её не убедишь, но и не собирался никого обманывать: «Ну, разговоры об этом ничего не докажут. Сможешь увидеть, когда я атакую.»
Вокруг тренировочных площадок были расставлены тренировочные манекены. Они были точно такими же, как те, что он видел в доме охотников на демонов, и предназначались для проверки реликвий.
Глубоко вздохнув, Клауд Хок сосредоточил свое внимание на ногах. Пара ботинок начала излучать бирюзовый оттенок, и воздух сконцентрировался вокруг них, покрывшись рябью. Яростные порывы ветра сосредоточились на реликвии и под руководством Клауд Хока начали сгущаться. Мало-помалу он начал образовывать шар силы.
«Смотри!»
Клауд Хок поднял ногу. Голубой шар поднялся вместе с ним.
Он взмахнул ногой, и шар вылетел наружу. Он ударил деревянного манекена и резко выпустил всю накопленную энергию сразу. Поток энергии снес манекен, как будто его протаранил грузовик. Удар отправил его по спирали в воздух, пока тот не ударился о землю с глухим стуком, в десяти метрах от Клауд Хока.
«Ну как? Теперь верите? — Клауд Хок снова повернулся к инструкторам. — Ваши ботинки способны конденсировать воздух, позволяя вам ходить по нему, но также выбрасывать его, как бомбу. Я уверен, что боевые способности инструктора Ветра эффективно удвоятся, как только она освоит это.»
Каждый из них открыто уставился на молодого человека.
Ветер была поражена, обнаружив, что с небольшой поправкой, ботинки, которые она использовала, чтобы ходить по небу, также могли быть использованы в качестве реликвии атаки.
«Вот, возвращаю. — Клауд Хок снял ботинки с ног и вернул их Ветру. В последние несколько дней он уделял большое внимание преподавателям — особенно Ветру и Щиту, поэтому был хорошо подготовлен. — Что касается подробностей, то я с удовольствием объясню их, как только миссия будет завершена.»
Так вот как он собирается решить эту проблему, поняла она. Теперь он стоящий кадр, и он обязан был вернуться живым.
А как же тогда Мороз? Да это и не важно! Адская долина была независимой организацией, элизийские правила на них не распространялись. В худшем случае некоторые семьи могли бы поднять шум, но это не стоило того, чтобы потерять сон.
Но у Кинжала было плохое предчувствие.
Инструкторы не боялись обучать кучу идиотов. Но больше всего их беспокоило то, что они могут найти талантливого студента. И был шанс, что он сможет превзойти своих учителей. Как же тогда им жить спокойно? Судя по тому, как обстояли дела с Клауд Хоком, он уже достиг этой точки и даже больше. Ничего хорошего из этого не выйдет!