Контент удален!

«В заключение, у меня есть объявление, которое я хотел бы сделать» — Верховный Жрец Рамиэль продолжил, прежде чем совету было позволено разойтись: «В связи с последними событиями становится ясно, что наше славное, божественное царство столкнулось с тьмой, подобной которой мы никогда не видели. Чтобы помочь нам предотвратить дальнейшую трагедию, я предлагаю от имени Храма рекомендовать одно имя. Оно может показаться вам странным, но если оно примет эту миссию, то будет работать вместе с вами как наш представитель, чтобы обеспечить безопасность нашего народа».

Выражения всех изменились при этом объявлении.

Храм не вмешивался в военные дела и не участвовал в политических дискуссиях Небесного Облака. Это была исключительно организация, призванная направлять веру народа и обеспечивать его духовное благополучие. Это была тысячелетняя традиция, но она должна была измениться. Какой сигнал он пытался послать, назначая представителя Храма?

Пытался ли Верховный Жрец выразить свое недоверие к Совету? Или же Храм использовал эту возможность, чтобы расширить свое влияние на область — превратившись из чисто духовного органа в более материальный? Или был какой-то другой план, которого они не могли понять?

Хотя это заявление не кажется чем-то особенным, на самом деле оно предвещало большие перемены в будущем домена. Это, естественно, волновало всех знатных и военных офицеров Небесного Облака. Однако Клауд Хока больше интересовало, какого человека Храм назначит на столь важный пост. Был ли это один из кардиналов? Великий Настоятель Фейн?

Верховный Жрец Рамиэль не заставил их долго ждать в напряжении: «Входи!»

Давящая аура внезапно заполнила комнату, и в поле зрения появилась фигура, одетая во все белое. Ошеломляющая, величественная. Члены совета почувствовали, что у них перехватило дыхание, когда они завороженно смотрели на нее. Священные огни зала сгустились вокруг фигуры, исполненной безупречной элегантности и чистоты.

Бальдур?!

Нет, конечно, нет. Но это был кто-то, кто был похож на него.

Облаченная в белые одежды из тонкой ткани, она ощущалась так же, как и покойный мастер охотник на демонов. Длинные, черные, как вороново крыло, локоны ниспадали ей на плечи. Когда она шла, в ее походке чувствовалось острое присутствие, словно меч, танцующий в воздухе. Каждый сантиметр ее тела светился какой-то природной квинтэссенцией, образуя женщину, почти совершенную как по форме, так и по сути.

Глаза Клауд Хока расширились. У Рассвет отвисла челюсть. Весь совет уставился в полном шоке.

Она была женщиной широко известной, хотя полдесятилетия оставалась незамеченной. На самом деле, они почти забыли, что Небесное Облака когда-либо производило на свет кого-то вроде нее. В восемь лет она присоединилась к рядам охотников на демонов, а в четырнадцать была принята в высшие круги ордена. Ее достижения побили все предыдущие рекорды, и до исчезновения было широко распространено мнение, что она станет первым человеком в истории, достигшим статуса мастера до тридцати лет.

Селена Клауд.

Она прошла через зал к передней части платформы, даже не взглянув на Клауд Хока, как будто никогда его не встречала. Опустившись на одно колено в торжественном и достойном приветствии, девушка заговорила ясным голосом, который, подобно хрустальному колокольчику среди облаков, поднимался вверх, холодный и четкий: «Я, Селена Клауд, пришла отдать дань уважения Верховному Жрецу».

«Ты достойна своей выдающейся родословной и являешься сияющим маяком для будущего наших охотников на демонов Я чувствую это в тебе, решимость преодолеть все барьеры и твой неукротимый дух. А также чувствую твою силу и благородное сердце».

Святой голос Верховного Жреца Рамиэля разнесся по залу.

«Селена Клауд, с ее добродетельным духом и верным сердцем, является несравненной представительницей своего поколения. Пять лет испытаний в пустошах закалили ее в женщину, которая стоит перед нами сегодня, способную и самодостаточную. Она — единственный человек, подходящий для того, чтобы говорить как голос Храма».

Клауд Хок не мог разглядеть выражение лица Арктура, как ни старался всмотреться.

Через пять лет Селена вернулась, но она не вернулась в свой дом. Вместо этого она направилась прямо к храму. Другие, может быть, и не понимали, но Клауд Хок знал о борьбе между правящими фракциями Небесного Облака. Все никогда не было так просто, как кажется.

Затем Верховный Жрец Рамиэль обратился к Арктуру: «Наш великий и благородный губернатор, Селена — редкая жемчужина семьи Клауд. Мне не следовало назначать ее на эту должность, не получив предварительно вашего благословения, но поскольку в губернаторском особняке уже есть такой человек, как Мороз Зимы, я решил, что будет лучше, если она будет служить богам в более прямом качестве. У вас есть какие-нибудь мысли?»

Арктур мягко кивнул головой: «Благодаря Храму, развивающему огромный потенциал Селены, славное будущее обеспечено. Это назначение — к ее счастью и будущему. Как патриарх семьи Клауд, я в восторге».

Верховный Жрец умиротворенно улыбнулся: «Тогда закончим с этим… Храбрая и стойкая Селена, принимаешь ли ты роль святой? Стать ангелом на службе у наших владык за счет своих чувств, свобод, может быть, даже жизни? Чтобы защитить величие богов и безопасность наших двадцати миллионов верующих?»

Селена осталась стоять перед ними на одном колене: «Да, принимаю».

Старик снова кивнул: «Очень хорошо. Теперь ты помазана как апостол богов. С этого дня мы надеемся, что ты будешь доблестно защищать царство на передовой».

Селена больше ничего не сказала.

Заявление Верховного Жреца застало всех врасплох.

Никогда прежде Храм не вмешивался в гражданские или военные дела, но в условиях критической опасности для царства никто не возражал. В конце концов, их представителем была Селена Клауд. Она не была обычным человеком. Кто, кроме нее, подходил для этой работы?

Наконец, Совет был распущен, а собрание закрыто.

Клауд Хок вышел из зала вместе со всеми, но у выхода остановился, чтобы бросить последний взгляд. В зале стояла одинокая белая фигура. Ему было очень интересно, о чем она сейчас думает, почему решила сделать такой выбор.

Когда они наконец оказались за пределами храма, все почувствовали, что снова могут дышать.

Рассвет раздраженно топнула ногой: «Эта сука появилась и сразу же прицепилась к ногам Верховного Жреца! Даже не думайте, что из-за этого я ее стала бояться. Тьфу! Меня просто бесит смотреть, как она так круто строит из себя не пойми кого. Однажды я выбью все зубы из этого милого ротика!»

И снова Клауд Хок столкнулся с подозрением, что между Рассветом и Селеной что-то произошло.

Они обе были прекрасны и талантливы. У Рассвет было стремление превзойти других, а Селена была конкурентоспособна до мозга костей. Огненный вулкан и ледяная горная вершина — он полагал, что вполне естественно, что два столь разных человека не будут заботиться друг о друге.

Женщин тоже нельзя было недооценивать.

Рассвет чувствовала, что у Клауд Хока есть какая-то связь с Селеной. Она бросила на него косой взгляд. Девушка определенно собиралась сделать все возможное, чтобы склонить его на свою сторону. Это был факт, который вызывал у него некоторое беспокойство. Обе женщины были его подругами, но он точно не собирался ставить себя между двумя разъяренными тигрицами.

К счастью, прежде чем она успела сделать свое заявление, появился советник семьи Поларис. Мистер Мо подошел к Клауд Хоку и заговорил с ним напрямую: «Клауд Хок. Генерал потребовал вашего присутствия.»

Клауд Хок вздохнул с облегчением, в то же время нервничая.

Встреча со Скай Поларис все еще немного пугала его. Всего несколько минут назад его внучка поклялась своей жизнью и честью в пользу невиновности Клауд Хока. Семья Поларис испытывала острую нехватку дееспособных членов, поэтому Рассвет была не просто любимой внучкой. Она оставалась единственной надеждой на возрождение клана.

Он не собирался терпеть, чтобы такой чужак, как Клауд Хок, тащил ее вниз!

Мог ли этот человек, известный на весь мир своим взрывным темпераментом, пойти на такой риск? Клауд Хок надеялся, что тот не потеряет самообладания, в конце концов, генерал не был назначен на такую должность без причины. Если этого старого пьяницу в свое время называли Святым Воином Небесного Облака, то Скай был настоящим Богом Войны. Клауд Хок не сможет защититься, если старый безумец выйдет из себя.

У него не было выбора. Ему надо было идти, хотел он этого или нет.

Что-то вдруг пришло в голову Клауд Хоку. Он призвал силу пространственного камня и достал сломанный меч. Это был клинок павшего генерала пограничной армии Эгира Полариса. Он был одной из немногих оставшихся звезд своей семьи, но погиб во время войны в Блистерпиках. Сломанный меч был всем, что осталось. Его необходимо вернуть первоначальным владельцам.

Мистер Мо привел Клауд Хока в зал для аудиенций, а затем через него к искусственному озеру на заднем дворе. Старый, но мощный силуэт генерала Полариса стоял в павильоне с видом на озеро, наблюдая за рябью.

«Генерал».

Клауд Хок с удивлением обнаружил, что Скай не окружен своей типичной взрывной аурой, словно огненное озеро, бурлящее под поверхностью. Старик повернулся лицом к молодому человеку, заметив сломанный меч в его руке, и опустил глаза, глубоко вздохнув.

Только тогда Клауд Хок почувствовал, что что-то не так. Это был не тот генерал-зверь, которого он знал. Это было просто… усталый старик. Когда столпы его семьи рушились один за другим, все это давление легло на его широкие плечи.

Теперь Клауд Хок мог понять, почему он всегда казался таким чрезмерно агрессивным. В условиях жесткой политической борьбы единственным, кто поддерживал свою семью, был он. Признав свой возраст, семья Поларис уйдет в небытие вместе с ним. Если он был слабым, то и его семья считалась слабой. Если он падет, весь клан Поларис рухнет.

Поэтому генерал Скай Поларис не мог быть старым. Он не мог быть слабым. Он должен был быть сильнее и свирепее всех, потому что он не был просто человеком — он был душой своей семьи и носителем чести своих предков. Это было непосильно тяжелое бремя.

«Честно говоря, Эгир не был таким уж особенным». — Скай уставился на мягко колышущееся озеро перед ним: «Знаешь почему его выбрали генералом пограничной армии?»

Клауд Хок на мгновение задумался: «Нет, я не знаю».

Скай продолжил говорить, стоя лицом к тренировочной площадке, расположенной в центре озера: «Его усыновили из боковой ветви семьи, когда ему было восемь лет, он был никем. Все его сверстники хотели оставить свой след в мире и стремились продемонстрировать свои выдающиеся способности и амбиции. Но не Эгир. Казалось, он всегда жил в своем собственном мире, тренируясь здесь, в этом саду, днем и ночью».

«Просто тренировался?» — Спросил Клауд Хок.

«Верно. Просто тренировался. С того момента, как он открыл глаза утром, до секунды перед тем, как заснуть, день за днем, год за годом. Неважно, шел ли дождь, или он был болен. Меч был всем, что существовало для него. Сколько я его знал, у него не было ни друзей, ни любовников, ни наследников. Он почти никогда не выходил из дома. Ты знаешь, как долго это продолжалось?»

«Три года? Пять?»

«Сорок лет».

Клауд Хок дернулся.

«Правда, он был не так талантлив, как некоторые. Он полагался на силу воли и характер для самосовершенствования. Это стоило ему сорока лет одиночества и безразличия, прежде чем он наконец занял свое место одного из величайших воинов королевства.» — Глаза Скай по-прежнему смотрели на озеро, как будто именно там были спрятаны воспоминания: «Больше половины своей жизни он отдал клинку. Сорок лет лишений. В итоге он стал несравненным мечником, чье мастерство владения клинком славилось во всем королевстве. Никто не ожидал, что этот человек скромного происхождения однажды станет генералом пограничной армии.»

Клауд Хок посмотрел на разбитый клинок в своей руке и высказал свои мысли: «Как он мог столько лет выносить одиночество?»

«Потому что у него была вера. Когда человек силен в своей вере, никакие унижения и трудности не могут сломить его дух. Если вера сильна, вы можете быть готовы отказаться от всего и все равно идти вперед. Благодаря вере и жертве человек даже самого низкого происхождения может стать королем. Эгира ни дня в жизни не баловали, у него не было ни женщин, ни детей, которые могли бы его поддержать. С первых дней жизни он подвергался насмешкам и издевательствам, но ему было все равно. По его мнению, пока у него есть меч, все в порядке».

Скай сделал паузу и опустил голову.

«У тебя уникальный талант, такой, который может изменить мир. Но скажи мне — как насчет веры? Один взгляд на тебя, и я могу сказать, что ты заблудился. Почему бы тебе не спросить себя, чего ты хочешь?»

Клауд Хок смотрел на поверхность озера, погрузившись в раздумья. Он думал о том, во что раньше верил. Раньше он считал, что такие вещи невозможны, но рассказ Эгира задел что-то глубоко внутри него.

Скай посмотрел на молодого человека: «Знаешь, что я увидел в тебе, когда мы впервые встретились? Ты был необузданным, непреклонным и неукротимым! Ты был как дикое животное. За эти годы ты вырос, окреп и стал сильнее, быстрее, чем кто-либо мог предположить. Но что случилось с тем диким сердцем?»

Это был вопрос, который задавал себе и Клауд Хок.

«Это касается почти всех. Кажется, что мы растем и совершенствуемся, накапливая власть, статус и прочее. Но на самом деле мы часто обнаруживаем, что уже потеряли самое главное, даже не осознавая этого». — Скай пристально посмотрел на Клауд Хока: «Ты молод, полон потенциала. Если тебе не нравится состояние мира, используй свою силу, чтобы изменить его. У тебя есть возможность сделать это!»

Клауд Хок некоторое время молчал. Затем, без предупреждения, его рука взметнулась вверх.

Обломок лезвия блестел в мягком свете двора. Он кружился в воздухе, как бабочка со сломанными крыльями. Оба мужчины наблюдали, как последний танец сломанной бабочки увенчался покоем в центре озера.