Дрейк усмехнулся: «Удивительно, что туземцы могут говорить на нашем языке. Хорошо, очень хорошо. Это с экономит наши силы».
Мужчина рядом с Дрейком, также одетый в офицерскую форму, шагнул вперед. Лицо Бронтеса было скрыто под серебряной маской, и когда он заговорил через нее, его голос был леденяще холоден: «Схватить их!»
Тысяча мечей звякнули о ножны, когда их вытащили. В ужасе люди племени Вулкан не знали, что сказать перед лицом этой внезапной агрессии.
Элизийские солдаты двинулись вперед, не давая им возможности подобрать слова. Но грохочущий голос вождя перекрыл стук стальных ботинок: «Бегите! Бегите!»
Природа снабдила этих аборигенов плотью, подобной камню, достаточно сильной, чтобы отражать элизийские клинки. Их оружие звенело о тела мутантов, как будто ударялось о сталь, в то время как они в ужасе убегали от нападавших. Свирепые, как атакующие животные, они прорвались сквозь ряды, но даже если их индивидуальная сила высока, это не значит, что они не смогут справиться с большим числом.
Требуется дюжина солдат, чтобы усмирить одного мутанта. Десятки выстрелов из элизийских луков были выпущены в них, настолько сильных, что способны пробить их прочную шкуру. Результат не заставил себя ждать, племя Вулкан быстро потерпело поражение. Несколько десятков человек были убиты.
Страх и гнев охватили Коула, когда он наблюдал, как его соплеменников убивают или берут в плен. Десяток солдат висели на одной из его рук, как гипс, и когда он отбросил их, они взмыли в воздух, как мусор. Даже элизийские доспехи не могли защитить их от зазубрин вулканической породы, и они падали в груды обломков костей и умирали, задыхаясь.
«Тот, кто разговаривает, кое-что умеет!» — Дрейк с удивлением посмотрел на Коула. Он вытащил массивный меч, воткнутый в каменистую землю, и тот начал светиться. Оружие Дрейка было особым, благословленным самим святилищем, в несколько раз острее и разрушительнее обычного меча: «Теперь наша очередь, Бронтес!»
Бронтес вынул большой меч из ножен. Как лидера авангарда, его сила не вызывала сомнений.
Оба офицера начали атаку с наконечника копья. С огромной скоростью и взрывом энергии они рванулись вперед к Коулу. Благодаря наконечнику копья Дрейк собрал свою грозную силу в руки, отчего его меч пронесся по воздуху с силой штормового ветра. Он нанес жестокий рубящий удар в грудь Коула.
Слишком сильный!
Даже если бы тело Коула действительно было сделано из вольфрамовой стали, атака Дрейка оказалась подавляющей. Трещины появились вокруг того места, куда ударил меч, и расползались. Боль и сила удара заставили Коула пошатнуться.
Вскоре последовала атака Бронтеса, его меч был нацелен в голову Коула. Он был не так силен, как Дрейк, но гораздо хитрее. Он постарался направить удар в ту область, которая причинит больше вреда. Однако несмотря на то, что атака Бронтеса могла пробить лист железа, она не оставила следов на Коуле.
Мутант шатался взад и вперед. От последовательных ударов у него закружилась голова и он стал терять равновесие. Сильные… Все чужаки были такими сильными!
Робкий по натуре, Коул хотел убежать. Но сквозь двоение в глазах и звон в ушах он увидел, как солдаты связывают руки вождя за спиной. Ярость охватила его. Он не мог бежать. Он отказывался бежать.
Оглушительный рев разнесся по пропасти. Коул обрушил на Дрейка свой кулак, похожий на валун.
Генерал-лейтенант использовал свою боевую технику для ответного удара. Его истинная сила, в дополнение к благословенному мечу, несла в себе неукротимую силу горы. Совсем как Коул, который сам был похож на живую гору. Рука мутанта была сильно повреждена, когда меч встретился с плотью, но Дрейк также был отброшен назад на добрых шесть метров.
Коул не остановился. Он нанес второй удар. Меч Бронтеса разлетелся на куски, и противник отлетел.
Дрейк был совершенно ошеломлен. Что происходит с этим монстром? Он был просто мутантом, и он никак не мог понять, как использовать свою истинную силу. Неужели только эволюция и чистая сила сделали его таким сложным противником?
«ВОЖДЬ!» — Отчаянный крик Коула заглушил звуки конфликта.
«Не беспокойся обо мне. Беги!» — крикнул в ответ вождь: «Ты не сможешь победить их! Ты должен бежать!»
Коул был целеустремлённым, он должен был спасти вождя. В дикой ярости он бросился к старейшине, не обращая внимания на залп стрел, которые отскакивали от его тела. Солдаты, которые пытались преградить ему путь, были отброшены или растоптаны, и почти двадцать человек были убиты за их усилия. В этом мутанте не было ничего человеческого! Он был полон чистой, чудовищной ярости!
И у Дрейка, и у Бронтеса были хмурые лица. В конце концов, простой мутант оказался сильнее, чем они могли себе представить.
Как раз в этот момент из толпы выскочил офицер низшего ранга. Его было трудно не заметить, он был таким толстым, что казался почти сферическим. Взвод из сорока или пятидесяти человек следовал за ним по пятам. Все они были рядовыми, сержантами и другими офицерами низкого ранга, людьми огромных способностей.
Хэммон Сикрест взял на себя инициативу: «По моему приказу! Вперед!»
Взвод бросился на Коула, как море разъяренного металла. Они обступили мутанта, накидывая прочные веревки на его шею, руки, ноги, затягивая так, что тому некуда было деться. Материалом для связывания служили катушки от элизийской тетивы.
При изготовлении использовались прочные и трудно ломающиеся вещества. Коул быстро оказался обмотанным им, не в силах пошевелиться.
Секунды — это все, что у них было, но этого оказалось достаточно для элизийских солдат. Хэммон высоко вскинул свою дряблую руку и закричал: «Быстрее! Привяжите его!»
Офицеры суетились вокруг, как муравьи. Коул был туго связан, прежде чем он смог дать отпор. В конце концов, сотни метров тетивы не давали ему двигаться. Он мог только бессильно кричать о своем поражении.
Бронтес испытующе посмотрел на толстого солдата: «В нем есть нечто большее, чем может показаться.»
«Действительно!» — Дрейку вспомнилась удивительная новость, которой Хэммон поделился с ним как раз перед тем, как они высадились в этих горах. Напоминание омрачило его лицо. Но он определенно видел этого толстого магистрата в новом свете: «На самом деле, поймать туземцев и использовать их в качестве следопытов было его идеей. Это лучше, чем полагаться на какую-то карту. Если бы мы начали действовать вслепую, то почти наверняка предупредили бы врага.»
«Генерал-лейтенант, генерал авангарда. Докладываю о выполнении приказа!» — Хэммон предстал перед двумя мужчинами, переполненный желанием угодить: «Мутанты схвачены. Ждем дальнейших указаний».
Дрейк кивнул, но обратился к Бронтесу: «Я оставляю это на твое усмотрение».
Бронтес молча подошел к Коулу, затем сказал: «В этих горах спрятан город. Ты знаешь, где он?»
Коул был в ужасе и смятении. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, он не знал, что делать.
Вождь был поблизости и слышал этот разговор. Именно тогда он понял, что элизийцы ищут легендарный город под горой. Если бы они нашли его, то наверняка их рай был бы разрушен еще до того, как племя Вулкан смогло бы его увидеть. Он истерически кричал на Коула: «Они никогда нас не отпустят! Некоторые из наших людей все еще там, даже если они убьют нас, наше племя будет жить дальше! Но если дадим этим дьяволам узнать, где находится город, они убьют каждого из нас. Ничего им не говори!»
Он кричал на гортанном, рычащем языке их племени. Ни Дрейк, ни Бронтес не поняли ни слова.
Но Дрейк не был дураком. Он понял это, просто взглянув на его лицо, и улыбнулся этому откровению: «Похоже, эта каменная голова действительно что-то знает, Бронтес».
За серебряной маской скрывалось угрюмое выражение глаз предводителя авангарда. Он выхватил меч у одного из ближайших солдат, но вместо того, чтобы использовать его против Коула, подошел к вождю. Он наступил ногой на распростертое тело старца и приставил острие меча к его шее. Бессердечные глаза уставились на Коула: «Тебе он небезразличен?»
Коул крикнул в ответ, борясь со своими путами: «Не убивай ...»
Он не успел закончить. Бронтес взмахнул мечом. Он был почти бесшумен, так как проносился по воздуху быстрее звука. Благодаря боевой технике он обладал ошеломляющей силой.
Шея старого вождя была аккуратно отделена, и его голова откатилась далеко. Когда она остановилась, безжизненные глаза уставились на Коула. Он почти видел сожаление, которое осталось в момент смерти вождя.