Перед дверью кабинета Арии Чонсон остановился.
Ему требовалось собраться с духом.
Он помедлил, затем покачал головой и поднял руку.
— Это Хан Чонсон. Можно войти?
Почти месяц Ария обучала его каждый день и давно разрешила входить в назначенное время без стука. Но сегодня Чонсон не мог воспользоваться этим правом.
Из кабинета донёсся спокойный ответ.
Он осторожно открыл дверь.
Внутри всё выглядело как всегда. Дорогая отделка, редкие магические устройства, роскошь, которой не было ни в одной другой комнате Башни.
Ария находилась в центре этого великолепия.
При одном взгляде на неё Чонсон снова вспомнил вчерашнее.
Её пристальное внимание. Собственную наготу. Стыд, от которого до сих пор хотелось провалиться сквозь землю.
Ария смотрела на него совершенно спокойно. Чонсон уже собирался заговорить, когда она опередила его.
— Прости за вчерашнее.
Он замер.
Ария, которая вчера без тени смущения рассматривала его обнажённым, сегодня держалась совсем иначе.
— Ты ведь до сих пор не пришёл в себя.
Она поднялась.
— Я слишком много от тебя потребовала. Судила со своей точки зрения и не подумала, что для тебя это может быть унизительно.
Ария медленно пошла навстречу.
Цок. Цок.
В тишине каждый шаг звучал непривычно громко.
Чонсон не ожидал такого разговора.
«Почему она вдруг так обо мне заботится?»
Он собирался сразу перейти к тренировке и больше никогда не упоминать вчерашний случай. Ария не желала ему зла и не пыталась намеренно унизить. Этого было достаточно, чтобы оставить всё в прошлом.
Но она сама просила прощения.
Высокомерная и гордая глава Башни магии. Женщина, которая не склонила бы головы даже перед императором, первой извинялась перед ним.
Ария остановилась совсем близко.
Белая мантия подчёркивала её строгую красоту. Серебряные волосы мягко обрамляли лицо, а фиолетовые глаза смотрели неожиданно открыто.
— Больше такого не повторится. Я видела, как сильно ты растерялся. После твоего ухода поняла, что зашла слишком далеко.
Она явно заранее подготовила эти слова. Произносила их без пауз и не отводила глаз.
И Чонсон понимал: извинение искреннее.
От этого ответить становилось только труднее.
Лучше бы Ария просто сделала вид, что ничего не случилось.
«Раз собиралась извиняться, зачем вообще заставляла меня раздеваться?»
Она могла оценить его развитие и без полного осмотра. Для выбора дальнейшей программы ей наверняка хватило бы одного взгляда на торс и показателей маны.
Но Ария потребовала снять всё.
Чонсон не смог решительно отказать женщине, которой был обязан слишком многим. Он подчинился — и случилось то, что случилось.
— Ты всё ещё сердишься? — осторожно спросила она.
Ария неловко замялась.
Чонсон невесело усмехнулся.
Он сам себе не нравился за то, что придавал истории такое значение.
«Я ведь всё равно ничего от неё не потребую».
Он давно знал, что характер Арии далёк от обычного. Просто она относилась к нему слишком хорошо, и Чонсон успел принять её за человека, который всегда понимает чужие границы.
Но вчерашняя жестокость была не злой. Поэтому он не хотел копить обиду.
— Давайте считать, что ничего не было. Я не хочу больше возвращаться к вчерашнему и не жду от вас извинений.
На этом следовало закончить.
— Тебя сильно потрясло?
Ария не отступила.
Чонсон прищурился.
Почему нельзя просто принять его слова? Зачем теперь расспрашивать о чувствах, которые вчера её не интересовали?
— Да, — наконец признался он. — Я и сам не ожидал такой реакции тела. Но понимаю, что вы не хотели причинить мне вред.
Сначала Чонсон собирался ответить, что всё в порядке. Потом решил не лгать.
Сама нагота не вызвала бы настолько сильного стыда. Настоящим унижением стала непроизвольная эрекция под её внимательным взглядом.
Подобного с ним никогда не происходило. Он не представлял, как вести себя в такой ситуации.
— Я не думала, что для тебя это будет настолько тяжело. Прости.
— Не нужно извиняться.
— Обычно я и не извиняюсь. Моё положение не позволяет разбрасываться такими словами. Но сейчас это необходимо. Ни ты, ни я не сможем нормально тренироваться, пока между нами остаётся эта неловкость.
— Госпожа Ария, я уже сказал, что всё в порядке.
Она не желала закрывать тему.
Теперь Ария стояла прямо перед ним и смотрела снизу вверх.
Глаза были честными и ясными, но каждое новое слово только сильнее задевало рану.
«Почему она обязательно хочет снова всё проговорить?»
И главное — что она собирается делать, если он признается, что не простил?
Чонсон уже приготовился повторить прежний ответ.
В этот момент Ария взялась за край мантии и медленно потянула её вниз.
Из-под белой ткани показалось обнажённое плечо.
Чонсон широко раскрыл глаза.
— Госпожа Ария?
Она тяжело вздохнула.
— Если честно, я не могу до конца понять, насколько тебе было стыдно. Но хочу извиниться по-настоящему. И вижу, что одних слов тебе недостаточно.
— Подождите. Что вы делаете?
— Покажусь тебе. Совсем ненадолго.
Ария щёлкнула пальцами.
Чонсон резко отвернулся.
Происходящее не укладывалось в голове.
И всё же мгновенного взгляда хватило, чтобы образ отпечатался в памяти.
Белая кожа.
Ослепительно чистая, почти нереальная.
Ария стояла перед ним совершенно обнажённой.
— Вчера я смотрела на тебя. Теперь можешь посмотреть ты.
— Я этого не просил.
— Я разрешаю.
— Вам не нужно заходить так далеко. Я понимаю, что вы не желали мне зла. Мне было стыдно, но это не значит, что я вас ненавижу или...
Чонсон заговорил сбивчиво, лишь бы остановить её.
Ладонь легла ему на щёку и силой повернула голову.
— Спасибо, что думаешь обо мне лучше, чем я заслуживаю. Но я должна признаться: вчера мне хотелось не только осмотреть тебя. Я ещё и решила немного подшутить.
Первым ударом стало признание.
Вторым — её нагота, от которой теперь невозможно было отвернуться.
Мысли исчезли.
Ария удерживала его лицо ладонью. Несколько долгих секунд Чонсон не мог отвести глаз.
Её тело выглядело молодым, здоровым и удивительно гармоничным. Не было ни одной грубой или случайной черты. Казалось, перед ним не живая женщина, а идеальная работа мастера.
Чонсон невольно подумал, что более красивого тела просто не существует.
В нём сочетались женственность и почти неприкосновенная чистота. Именно это противоречие действовало сильнее откровенной наготы.
Только потом он заметил лицо Арии.
Она смотрела на него молча и улыбалась непривычно неловко.
Всегда спокойная, гордая и уверенная, сейчас Ария на миг отвела глаза, будто сама впервые ощутила смущение.
Взгляд Чонсона скользнул по белой коже и остановился на ярких губах.
— Ну что, насмотрелся? — тихо спросила она.
Голос прозвучал непривычно мягко, почти нежно. Так Ария обычно не говорила.
Не должна краснеть и выглядеть растерянной.
Ария убрала ладонь с его щеки.
В следующее мгновение на ней снова была белая мантия, словно ничего не происходило.
Она неловко кашлянула.
Чонсон наконец заставил себя заговорить:
— Теперь достаточно.
Он не знал, был ли это правильный ответ. Но другого не нашлось.
После такого сохранять обиду было невозможно.
Чонсон увидел то, чего, вероятно, не видел никто из живущих.
— Хорошо. Теперь я немного лучше понимаю, что ты чувствовал вчера.
Ария смущённо улыбнулась.
Чонсон не мог отвести от неё глаз.
Ему даже показалось, что её щёки слегка покраснели.
«Не может быть».
Та Ария, которую он знал, никогда не позволила бы себе выглядеть так.