До возвращения в Академию оставалось два дня.
Последняя неделя в Башне почти не отличалась от предыдущих.
— Спасибо за занятие.
— На сегодня хватит. Иди отдыхай.
Голос Арии стал заметно мягче. Чонсон поднялся, чувствуя, как слабость разливается по всему телу.
«Сколько бы я ни вырос...»
Сила Арии по-прежнему подавляла. Если его прежнюю силу можно было сравнить с ручейком, а нынешнюю — с полноводной рекой, то Ария оставалась безбрежным океаном.
Пробуждение маны резко повысило его возможности, но порядок занятий не изменился. Чонсон работал до самого предела, расходуя ману почти полностью, и останавливался лишь за миг до истощения.
— Тогда я пойду.
— Иди. Кстати, тебе уже пора готовиться к отъезду.
— Готовить особенно нечего. Я почти ничего сюда не привозил.
Он улыбнулся. За этот месяц Чонсон только принимал помощь Арии. Из по-настоящему ценного ему принадлежало только копьё Дракарис, подаренное Кали.
— Нечего забирать... — Ария задумалась. — Не нравится мне отпускать ученика с пустыми руками.
— Не стоит, я и так...
— Тебе, может, и всё равно. Мне — нет. Я занималась с тобой лично. Люди будут смотреть на тебя иначе, и у тебя должен остаться явный знак того, что ты учился у меня.
Чонсон уже направился к двери, но остановился.
«Что она задумала?»
— Пока ничего подходящего в голову не приходит, — признала Ария. — Иди. Завтра что-нибудь дам.
Спорить было бессмысленно. Если Ария решила сделать подарок, отказ ничего не изменит.
За дверью тянулся коридор верхнего этажа. Здесь находились помещения главы Башни, поэтому в коридорах попадались главным образом маги в белых мантиях — представители высшего ранга.
После пробуждения Чонсон ощущал их иначе.
«У каждого свой поток».
Раньше он лишь смутно угадывал общий запас маны. Теперь он различал структуру и движение силы, словно с глаз сняли плотную вуаль. Огромные запасы маны высших магов расходились вокруг них едва заметными волнами.
«Я и правда жил в другом мире».
Чонсон думал, что уже успел увидеть настоящий мир, но ошибался. Лишь пробуждение позволило ему заметить людей, чья сила прежде оставалась за пределами его понимания.
Он спустился на другой этаж через магический круг. Здесь преобладали чёрные мантии. Местные маги уступали обладателям белого ранга, но слабее Чонсона не были. Многие находились примерно на той же ступени, что и он после пробуждения.
«Может быть, теперь я сумею чем-то помочь Терезе».
Сегодня им предстояла последняя встреча. В прошлый раз они расстались неловко, однако договорились увидеться перед его отъездом.
Чонсон постучал в дверь мастерской.
— Это Хан Чонсон.
Через несколько секунд дверь открылась. На пороге появилась Тереза с длинными чёрными волосами. В её облике сочетались достоинство дворянской дочери и ещё не исчезнувшая юность.
— Заходите. Раз пришли сегодня, значит, уезжаете завтра?
— Через два дня.
— Тогда это всё равно наша последняя встреча.
— Да. Хотел попрощаться. Вы сами предлагали зайти перед отъездом. Надеюсь, я не помешал?
— Все дела на сегодня закончены. Садитесь. Как обычно, чёрный чай?
— Да, пожалуйста.
Чонсон устроился за столом и посмотрел, как Тереза готовит чай.
Их знакомство развивалось странно. Сначала он случайно спас её. Потом они сблизились из-за её уникальной магии. А в конце Тереза спросила, как он к ней относится.
По сути, это было признание.
И он отказал.
Теперь же ни она, ни он не чувствовали прежнего напряжения. Они разговаривали почти как друзья, хотя виделись не так уж часто.
Тереза поставила чашки на стол.
— Спасибо.
— Не стоит. Даже не верится, что сегодня мы видимся в последний раз.
— Мне тоже. Кажется, наша первая встреча была совсем недавно.
— У меня о ней не самые приятные воспоминания.
— Простите. Не хотел напоминать.
— Ладно, что было, то было. Я слышала, ваша черта поднялась до шестого уровня. Поздравляю.
— Даже до вас дошли новости?
— Не только до меня. В Центральной Башне уже не осталось человека, который не слышал имени Хан Чонсона. Вы стали местной знаменитостью.
Тереза улыбнулась с лёгкой насмешкой. Чонсон ответил неловким кивком.
Он не стремился к известности, но при таком внимании Арии скрыться от слухов было невозможно.
Чонсон достал из внутреннего кармана небольшую белую коробку, перевязанную красной лентой, и подвинул её к Терезе.
— Что это?
— Благодарность.
— Благодарность?
— Вряд ли такой подарок вас впечатлит. Но отделаться одними словами было бы неправильно.
— Не стоило тратиться.
Тереза смущённо коснулась ленты.
— Можете открыть.
Пока она развязывала узел, Чонсон неожиданно занервничал.
«Хоть бы понравилось».
Принцип подавления, который он понял благодаря её магии, был слишком ценен. Подарок не мог сравняться с полученным знанием, но Чонсон хотел хотя бы порадовать Терезу.
* * *
Крышка поднялась. Внутри лежал свёрнутый пояс из тёмно-красной кожи.
Тереза замерла.
«Пояс. И почти чёрный...»
Сам по себе он выглядел неплохо. Проблема была в цвете.
В Башне существовало неписаное правило: магам чёрного ранга нельзя дарить чёрные вещи. Чёрный и белый цвета имели для них особое значение. Белым подарком человеку желали скорейшего продвижения к следующему рангу. Чёрные, напротив, намекали, что человек так и останется на нынешней ступени. Подобное считалось дурным предзнаменованием, а иногда и прямым оскорблением.
От другого мага Тереза не приняла бы такой подарок. Она бы спросила, не решил ли он над ней поиздеваться.
Но Чонсон не принадлежал Башне. Ему просто неоткуда было знать местные суеверия.
«Да и цвет не совсем чёрный».
Она решила не портить момент.
— Мне показалось, пояс хорошо дополнит вашу чёрную мантию, — сказал Чонсон. — Вы и так выглядите в ней красиво, а с таким акцентом будет ещё лучше.
Тереза усмехнулась и провела пальцами по коже.
В тот же миг её глаза расширились.
В поясе скрывалась необычная сила. Не просто запас маны, а отчётливый, характерный магический отпечаток.
Она внимательно осмотрела подарок.
— Вы сразу почувствовали, верно? — спросил Чонсон.
— Такое невозможно не заметить. От пояса идёт слишком сильная и своеобразная мана.
Удивляло другое: пока Тереза не коснулась пояса, сила оставалась полностью скрытой.
«Артефакт?»
— Ария сказала, что после пробуждения можно оставлять собственную ману в украшениях и предметах.
— Постойте. Вы получили этот пояс от другого мага?
Сердце Терезы забилось быстрее.
Высшие маги редко вкладывали ману в вещи, предназначенные для чужих рук. Они были слишком горды, чтобы оставлять свой магический отпечаток в подарках. Такой подарок имел особый смысл.
— Нет. Я сам наполнил его маной.
Все мысли оборвались.
Тереза медленно подняла взгляд.
— Повторите, что вы сейчас сказали.
Запечатлевать в предметах собственную ману мог только тот, кто завершил пробуждение маны.
Хан Чонсон утверждал, что сделал именно это.