Онлайн чтение книги Город Ведьм City of Witches
867 Общая драма (5)

1.

Поместье графини Джемини, расположенное на лучшем месте в Арс-Магна-Тауне, часто сравнивают с дворцом. Обширная территория, включающая озеро, множество зданий и разнообразных сооружений, по своим размерам не уступает небольшому городку. Как бы ни была удобна магия, для поддержания такого огромного особняка в идеальном состоянии необходима прислуга. Графский дом всегда нанимал около пятидесяти слуг. За общее руководство всеми ними отвечала старшая горничная Галина. Хотя её должность была всего лишь старшей горничной, на неё также были возложены обязанности управляющего: поддержание и управление особняком, финансовый контроль и денежные расчеты. Альбирео и Денеб могли спокойно оставлять особняк именно благодаря верной и мудрой старой Галине.

— Вера, вытри слёзы и позови Смирну.

— Да… всхлип!

— Ну же, дорога каждая минута.

Альбирео, скрывая свои чувства, хладнокровно отдавала приказы, но на душе у неё было неспокойно. Галина была для неё не просто служанкой. Связь, берущая начало ещё с тех времён, когда Галина была девушкой, была настолько крепка, что она стала няней для Одиль и Одетт. Когда близняшки были ещё младенцами, Галина очень помогала, а в их подростковом возрасте её мудрые советы помогли правильно выстроить воспитание. Она была почти членом семьи.

Крепко закусив губу, Альбирео открыла дверь в комнату больного. Галина, лежавшая на кровати, увидев Альбирео, попыталась приподняться.

— Графиня. Простите, что показала себя в таком неприглядном виде.

— Всё в порядке. Не перенапрягайтесь, просто лежите. Галина.

Зная, что она действительно может встать, Альбирео подошла к ней, взяла за руку и поправила одеяло.

— Что случилось? Вы в порядке?

— Вот ведь… Видимо, служа такой прекрасной госпоже, которая и с годами не теряет своей красоты, я думала, что и сама буду вечно молодой. Вот и взяла на себя работу, как в молодости, и случилась такая неприятность. Кхм, кхм!

Галина между приступами кашля улыбалась и шутила.

— Похоже, это будет мой последний Праздник Урожая, который я готовлю, вот и погорячилась…. Не зря древние мудрецы говорили: «Чрезмерное усердие приносит беду».

— Говорите медленнее, Галина.

— Слышала, что моя бабушка служила графскому роду до восьмидесяти лет…. А я уже так раскисла, мне стыдно… Кхм, кхм!

— Не говорите так. Сначала сосредоточьтесь на выздоровлении. Я вызвала лучшую целительницу в Геенне, она скоро прибудет.

Её лицо, покрытое морщинами, выглядело усталым, совсем не похожим на ту полную энергии женщину, которую Альбирео знала. Её кое-как собранные волосы были полны неокрашенной седины, а кожа на тыльной стороне ладоней обвисла, лишившись упругости, словно была покрыта старой коркой.

В памяти Альбирео Галина оставалась бойкой и юной девочкой, затем смелой и рассудительной девушкой, а потом — умудрённой опытом женщиной средних лет, которая могла управлять делами в особняке с закрытыми глазами. Но время неумолимо, и для человека оно течёт слишком быстро. Альбирео прижала к глазам похолодевшие пальцы рук, пытаясь унять жар.

— Здесь пациентка?

В дверях появилась Йебин, разбуженная среди ночи, с растрёпанными волосами.

2.

— Каково её состояние? — спросила Альбирео, стоя перед дверью в палату, её голос был полон нетерпения.

— Острая пневмония. Из-за переутомления воспаление бронхов перекинулось на лёгочную ткань.

— Всё будет в порядке?

— Да, благодаря быстрому вмешательству дальше хуже не станет. Но ей нужно хорошо отдыхать и восстанавливаться.

Йебин, хотя ещё и не получила титул Архиведьмы, была авторитетом в целительской магии. По крайней мере, в лечении людей не было ведьмы искуснее её. Альбирео вздохнула с облегчением, но полностью успокоиться не могла.

— Раньше такого никогда не случалось.

Галина была настоящей богатыркой, способной поднять бревно и голыми руками завалить медведя. Увидеть её, никогда не болевшую, сражённой недугом, было невероятно, даже видя это своими глазами.

— Думаю, это из-за возраста пациентки. Нужно быть осторожнее. Обязательно проследите за полным покоем.

— Спасибо, Смирна. Если нужно что-то для твоей лечебницы — скажи. Я обещаю помочь.

— Не стоит, графиня. Я вам и так всегда обязана.

Йебин вежливо поклонилась и уже хотела уходить, как вдруг остановилась.

— Графиня, мне неловко это говорить, но…

— Говорите прямо.

— Возможно, это окажется лишней информацией.

— …

Быть слишком проницательной — не всегда хорошо. Альбирео поняла, что новости, которые собиралась сообщить Йебин, не были хорошими. Приготовившись, она медленно кивнула, и тогда Йебин осторожно продолжила:

— Человеческая жизнь во многом непредсказуема. Есть большие индивидуальные различия, сильное влияние среды. Поэтому трудно сказать наверняка, но… независимо от этой пневмонии, времени, отпущенного Галине, осталось не так много…

— …Вот как… Тогда, сколько примерно?

— Если она немедленно прекратит работать и будет получать всё необходимое лечение, возможно, около двух лет…

Альбирео собралась с силами, чтобы не упасть, и кивнула.

— Спасибо, что сказали. Извините, что задержала вас так поздно.

— Ничего, графиня.

После ухода Йебин Альбирео снова вошла в палату. Галина, уставшая от лечения, уснула с закрытыми глазами. Её лицо было спокойным, но от него веяло неподдельной усталостью.

— …

Если у человека есть душа, то, наверное, её форма соответствует оболочке тела

Всякий раз, вспоминая слуг, которые, верой и правдой служившие роду Джемини и ушедшие, исчерпав свой срок, Альбирео всё больше укреплялась в этой догадке. Галина была тому подтверждением. Когда она была молода, она казалась Альбирео ужасно юной. А когда близняшки стали ученицами, она дала множество советов самой Альбирео и Денеб, которые не могли справиться с ролью матерей. Она умело успокаивала постоянно кричащих Одиль и Одетт, а когда те вступили в трудный подростковый возраст, сумела направить их.

Поэтому Альбирео очень хотела, чтобы Галина обязательно увидела их Преемничество. Тот славный момент, когда Одиль и Одетт станут полноценными ведьмами и продолжат род Джемини. Два года, о которых говорила Йебин, вероятно, предполагают идеальные условия и лучший уход. А до Преемничества близняшек оставалось ещё три года. Успеют ли они?

— …

Прощание. Сколько бы раз оно ни происходило, невозможно привыкнуть к этой неизбежности. Скоро Одиль и Одетт тоже должны будут готовиться к расставанию с Денеб и Альбирео. Двадцать лет — это достаточно, чтобы полюбить. Но слишком мало, чтобы любить без остатка. Но раз они родились ученицами ведьм, этой судьбы не избежать. Ученицы, получившие клеймо от своих наставниц, превозмогая боль утраты и бережно храня короткие воспоминания, идут дальше, чтобы достичь своей цели. Как когда-то Альбирео и Денеб. Как их наставница. Как наставница их наставницы.

По инерции мысли или потому, что это был самый разумный способ, но, хотя Альбирео и сожалела об этом устройстве, она никогда не сомневалась в системе Преемничества. Она считала это платой за данное право или же своей обязанностью. Внезапно она вспомнила слова, которые когда-то сказала Денеб, показавшиеся ей тогда абсурдными:

«Если бы у нас был Сиу… мы могли бы совершить Преемничество, не расставаясь с близняшками!».

Известно, что эксперименты графини Йесод по передаче клейма с использованием усиливающих способностей Сиу уже перешли из теоретической стадии на практический путь. Тогда её это ни капли не затронуло. Ведь нестандартное Преемничество — не панацея, оно сопряжено с большими издержками. Но разве правильно смиряться с мыслью, что близняшки останутся одни, как с неизбежностью? Действительно ли это во благо Одиль и Одетт?

— …Кажется, я тоже теряю спокойствие, — Альбирео покачала головой, отгоняя наваждение.

3.

Комната для наказаний в особняке Джемини находилась на верхнем этаже башни. Обычно туда никто не заходил, и её считали несуществующей. В этом месте на коленях стояла Денеб. Холод каменного пола и неровности врезались в колени. Хлыст в руке Денеб со свистом вонзался ей в спину.

— Хлесь! Хлесь!

Хлыст, издававший пронзительный звук при каждом движении плеча, был подобен орудию пытки, способному причинить чудовищную боль даже от малейшего взмаха. Тело Денеб, одетой в грубую, изодранную на спине одежду, покрывалось рубцами, и вскоре сквозь ткань начала проступать кровь. Она наказывала себя за то, что питала непозволительную страсть и причинила боль детям.

— …

Денеб, подобно благочестивой монахине, закрыв глаза, терпела боль.

— Денеб!

Альбирео, пришедшая в комнату для наказаний, чтобы сообщить о болезни Галины, была потрясена увиденным. Плоть на спине была разорвана, и край грубой одежды окрасился в красный цвет. Это выглядело мучительно и больно.

— Прекрати! Немедленно прекрати!

— Сестра, я должна искупить свою вину.

Денеб, несмотря на появление Альбирео, продолжала своё дело. Не выдержав, Альбирео выхватила у неё хлыст.

— Думаешь, близняшкам станет легче от этого?

— Тогда как я, сестра, смогу пойти к ним и просить прощения, извиняться? Это мой способ покаяться в своей глупости.

Действия Денеб были очевидной глупостью и самоуспокоением. Кто-то, возможно, посмеётся над этим, назвав это показным раскаянием. Но Альбирео знала, какой Денеб была наивной и бесхитростной. Денеб была полна решимости носить грубую одежду, спать на камнях, а не на кровати, и продолжать своё покаяние в этой холодной каморке до самого Преемничества. Что же заставило её так с собой обходиться? Альбирео, которая любила повторять, что Джемини — это единое целое, на самом деле ни разу по-настоящему не прислушалась к словам младшей сестры.

— Денеб.

— …

— Я помогу тебе. Встречаться с Сиу.

Альбирео приняла решение.