Перед встречей с Чонсоном Давид позволил себе надеяться.
«Он-то, может быть, отнесётся иначе».
Чонсон умел смотреть на людей без привычных предубеждений. Возможно, даже теперь он примет старого знакомого спокойно и без лишних вопросов.
В день возвращения они случайно столкнулись раньше всех остальных.
Давид тоже удивился переменам в Чонсоне. Но узнал его сразу — по походке, взгляду, самой манере держаться. Он обрадовался и окликнул друга.
Чонсон посмотрел на него как на совершенно незнакомого человека.
— Кто вы?
В голосе прозвучала настороженность.
Давид назвал себя. После этого Чонсон ещё долго разглядывал его с откровенным недоверием.
Именно этого Давид боялся. Другие смотрели так же: потрясённо, с жадным любопытством. Впрочем, их удивление было понятно, и Давид уже привык делать вид, что не обращает внимания.
Хотелось поздравить Чонсона с возвращением. Хотелось говорить как прежде.
Но обида всё-таки взяла верх.
Давид узнал его, несмотря на перемены. Почему же Чонсон, услышав знакомое имя, не попытался отнестись к перемене спокойнее?
— Это уже бесит. Хватит пялиться.
Чонсон замер. Давид и сам почувствовал неловкость.
На нём больше не было мужской кадетской формы. Юбка и женский китель всё ещё ощущались чужими. Даже собственное тело, вернувшееся к первоначальному облику после долгих лет проклятия, пока не стало привычным.
«Кто вообще мог такое предсказать?»
В детстве проклятие изменило пол Давида, и с тех пор ему пришлось жить мальчиком. Со временем он почти смирился: решил, что такова судьба.
Никому и в голову не приходило, что развитие черты вернёт прежний облик.
— Прости, — сказал Чонсон. — Я просто в шоке. До сих пор не верится, что ты Давид.
— Я понимаю. Но теперь меня зовут не Давид.
— Не Давид?
— Дарша.
Имя прозвучало непривычно даже для неё самой.
— Ты ещё и имя сменила?
— Не сменила. Это моё настоящее имя.
Дарша машинально разгладила юбку, доходившую до колен.
«Всё-таки он такой же, как остальные».
Ему она доверяла больше многих. И всё равно объяснять правду было мучительно. Жизнь снова полностью перевернулась, и это приходилось осознавать едва ли не каждую минуту.
— Я вижу, что ты запутался, — сказала Дарша. — Всё расскажу, только давай найдём место поспокойнее. Разговор будет долгим.
— Да, конечно, Давид.
Она тяжело вздохнула.
— Дарша.
— Прости. Дарша.
Чонсон исправился так поспешно, что сердиться не получалось.
Это и была новая реальность. Ей снова предстояло начинать жизнь сначала.
* * *
Они вошли в кафе. Дарша шла осторожно, стараясь не оступиться в туфлях. После простой мужской обуви каблуки казались орудием пытки: тело изменилось мгновенно, а привычки — нет.
Заказав напитки, они сели друг напротив друга.
Чонсон то и дело отводил взгляд. По нему было видно, как трудно привыкнуть к новому облику старого товарища.
— Так уж неприятно на меня смотреть?
— Что?
— Я стала женщиной, и теперь ты не знаешь, куда деть глаза?
Дарша отвела длинные волосы на одно плечо. Они тоже раздражали непривычной тяжестью.
— Непривычно, да, — честно ответил Чонсон. — Но прежде всего я хочу понять, что случилось. Без объяснения у меня в голове ничего не складывается.
— История длинная.
— Ничего. И нас никто не услышит.
Чонсон щёлкнул пальцами. Тонкая волна маны мгновенно окружила стол звуконепроницаемой завесой.
Дарша невольно замерла.
«Какого чёрта он так быстро выпускает ману?»
Она ожидала, что после Башни Чонсон станет сильнее. Он и прежде рос с пугающей скоростью. Но одного движения хватило, чтобы понять: за месяц он опять стал гораздо сильнее.
— Теперь можно говорить свободно.
Дарша кивнула.
— Ладно. Начну с главного: я родилась девочкой.
— То есть ты от рождения была девочкой?
Чонсон смотрел ошеломлённо, но не перебивал.
— Да. В детстве я заблудилась в лесу Репиль и вышла к озеру. Там встретила духа. Не знаю почему, но он возненавидел меня и проклял. После этого моё тело изменилось. Я внезапно превратилась в мальчика, и мне пришлось жить как Давиду.
Говорить было тяжело.
Дарша уже рассказала правду временному инструктору класса C-1, а затем история разошлась среди однокурсников. Теперь почти все знали её прошлое. Но повторять собственными словами всё равно было неприятно. Слишком остро ощущалось, что её жизнь уже дважды менялась без её воли.
— Неделю назад моя черта поднялась до четвёртого уровня, — продолжила она. — В тот же миг проклятие исчезло. Я не превратилась в кого-то нового — просто вернулась к своему настоящему облику. Вот и всё. Просто, правда?
Дарша попыталась усмехнуться.
Чонсон не улыбнулся. Его лицо сделалось серьёзным.
Обычно люди реагировали иначе. Расспрашивали о подробностях, интересовались ощущениями, пытались удовлетворить любопытство. Дарше было мерзко, но приходилось отвечать.
Чонсон же после первого потрясения будто совсем перестал замечать перемену в её внешности.
— А ты сама как? — спросил он.
Дарша не сразу нашла ответ. Пальцы крепче сжали чашку.
«Вот ведь. Я же знала, какой он».
Теперь она вспомнила, почему так ждала этой встречи.
Чонсон был добрым не на словах. Он действительно пытался понять другого человека и помочь, не делая из этого представления.
— Плохо, — призналась Дарша. — Я ни хрена не в порядке. Всё слишком резко изменилось, и я до сих пор не понимаю, кто я теперь.
Простое признание принесло неожиданное облегчение.
— Понимаю, — тихо сказал Чонсон.
В его голосе слышалось сочувствие, но не жалость. Он не пытался подобрать утешительные слова и не делал вид, будто способен решить проблему.
Дарша заметила, что прежняя неловкость исчезла из его взгляда.
— Ты странный, — сказала она с коротким смешком. — Я думала, ты засыплешь меня вопросами. Неужели не интересно, почему всё произошло и каково это — сначала быть девочкой, потом мальчиком, а потом снова девушкой?
Чонсон покачал головой.
— Ты сказала, что тебе плохо. Какого чёрта я стану лезть с такими вопросами?
Напряжение немного спало.
— Да уж. Мне и правда пришлось тяжело. Проклятия духов встречаются крайне редко. Я искала сведения, но не нашла ни одного похожего случая и ни одного надёжного способа снять такое заклятие. До сих пор не понимаю, что сделала в детстве, чтобы заслужить подобную ненависть.
Воспоминание сохранилось отчётливо.
Маленькая Дарша заблудилась и вышла к озеру. Она опустила ноги в воду и играла с брызгами, когда на берегу появился дух в облике красивого оленя. Девочка подошла ближе и протянула руку.
В тот миг её жизнь изменилась.
Дарша вздрогнула от неожиданного прикосновения.
Чонсон накрыл её ладонь своей.
— Не знаю, помогут ли тебе мои слова. Но постарайся держаться. Проклятие уже снято, и больше ничто не должно так перевернуть твою жизнь. Теперь она снова принадлежит тебе. Попробуй смотреть вперёд и жить так, как сама решишь.
Он говорил осторожно, но уверенно, словно старался поддержать её не только словами.
Это не раздражало. В хаосе последних дней Дарша впервые ясно почувствовала, что рядом есть человек, на которого можно положиться.
Ощущение длилось недолго.
Она резко выдернула руку, и по телу пробежали мурашки.
— Не хватай меня так запросто.
— Прости!
Чонсон отдёрнул ладонь.
На душе у Дарши стало по-настоящему хуёво.
Пусть она вернулась в женское тело, это не означало, что теперь к ней можно без спроса подходить так близко и касаться её. Подобная близость совсем не радовала.
И всё же взгляд сам собой опустился на ладонь, которую он держал.
Дарша прикусила губу и несколько раз встряхнула рукой, будто стирала след его прикосновения.
— Обязательно было так резко? — неловко спросил Чонсон.
Она сердито прищурилась.