Едва вернувшись из Башни магии в Академию, Чонсон расстался с Кали и Изабель. Они отсутствовали слишком долго, и каждой требовалось время, чтобы привести дела в порядок.
Вскоре он встретился с Давидом... точнее, с Даршей. Они устроились в кафе, и только тогда Чонсон вдруг понял, чего ему всё это время не хватало.
«Здесь совсем другая атмосфера».
Разумеется, Академия не могла походить на Башню магии, но сейчас разница ощущалась особенно отчётливо. Он наконец вернулся туда, где должен был быть.
Мимо столика то и дело проходили кадеты и офицеры. Никаких просторных мантий — только знакомая форма.
Чонсон перевёл взгляд на сидевшую напротив девушку и снова невольно удивился. По плечам рассыпались мягкие рыжевато-оранжевые волосы. Длина и цвет волос ещё напоминали о прежнем Давиде, но перед Чонсоном всё равно сидела совсем другая девушка.
Их недавний разговор ошеломил его. Новость оказалась настолько неожиданной, что на несколько мгновений он попросту не понял, как теперь обращаться с лучшим другом.
Дарша держала во рту соломинку и не сводила с него глаз. Казалось, напротив сидит совершенно незнакомый человек.
«Ну да. Был парнем, стал девушкой... С чего бы мне смотреть на неё по-прежнему?»
Однако дело было не только в поле. Давид всегда казался весёлым, простым и компанейским. С ним легко было заговорить и ещё легче — подружиться.
Теперь изменилось всё впечатление. Тонкие черты, длинные волосы, мягкая женственность... Встреть Чонсон такую девушку где-нибудь ещё, он без колебаний принял бы её за благородную барышню.
В голову даже лезла дурацкая мысль: вдруг младшая сестра Давида решила над ним подшутить и нагло врёт?
— Эй. Ты ведь сейчас думаешь какую-то хрень?
От резкого вопроса Чонсон неловко улыбнулся.
— С чего ты взяла?
— А чего тогда пялишься?
Вот манера говорить осталась прежней — прямая, без малейших церемоний. Если бы не незнакомая внешность, Чонсон сразу признал бы старого друга. Но внешность собеседницы слишком сильно меняла восприятие даже привычных слов.
Он встретил её взгляд и покачал головой.
— Просто подумал, сколько всего случилось в Академии, пока меня не было.
Отговорившись, Чонсон принял решение не усложнять.
«Буду обращаться с ней как раньше».
Дарша родилась девушкой, потом из-за проклятия стала парнем, а теперь вернула настоящее тело. Чонсон не мог даже представить, какая каша творилась у неё в голове. Тем более не стоило добавлять ей тревог нарочито осторожным или странным отношением.
Дарша ещё немного посмотрела на него, тяжело вздохнула и заговорила:
— Да уж... За твоё отсутствие тут многое произошло.
— Например?
Она подперла подбородок ладонью и усмехнулась.
— Да всего понемногу. Я и раньше понимала, что в Академии хватает чудовищ, но теперь до меня по-настоящему дошло, сколько их здесь.
— Каких ещё чудовищ?
— Не знаю, слышал ли ты новости, но Луна и Милия в последнее время стали местными знаменитостями.
— Луна и Милия?
— На прошлой неделе обе одновременно подняли свои черты до пятого уровня. Это настолько ненормальный темп, что теперь в нашем классе все ходят как пришибленные.
— Пятый уровень...
Чонсон задумчиво повторил её слова. Впрочем, удивляться было поздно: известие дошло до него ещё в Башне магии и тогда поразило не меньше. По сравнению с событиями романа девушки развивались с немыслимой скоростью.
Дарша сощурилась.
— Что-то ты слишком спокоен. Уже знал?
— Мне сообщили в Башне. Значит, они прославились именно из-за этого?
— Конечно. И ещё Карите — вы с ней вроде знакомы. Она тоже достигла пятого уровня, хотя учится в другом классе. В Академии все стоят на ушах: говорят, ничего подобного прежде почти не случалось. Для кадета класса C и один такой случай был бы исключением, а в этом году сразу четверо, если считать тебя, совершили невозможный рывок.
Услышав о Карите, Чонсон невольно улыбнулся.
— Тогда понятно, отчего все на ушах стоят.
Каждый, с кем он сблизился, теперь развивался совсем не так, как было описано в романе. И это не могло не радовать.
— Поэтому и появился новый слух, — продолжила Дарша. — Якобы тебя и тех троих могут перевести раньше срока. Либо сразу на следующий курс, либо в более сильный класс.
— Перевести в другой класс?
— Да. Обычно состав пересматривают раз в год, по итоговым оценкам. Но в этот раз проверку могут провести раньше. По сути, получится досрочное повышение.
Об этом Чонсон слышал впервые.
«Досрочное повышение...»
Он опустил взгляд на стол. Странное дело: новость застала врасплох, хотя подобного следовало ожидать.
Разрыв уже стал очевиден. Несколько кадетов заметно переросли уровень класса C. Было бы куда нелепее продолжать учить их по той же программе, что и остальных.
— Звучит вполне правдоподобно.
— Я тоже так думаю. Если слух не врёт, оставлять вас четверых в классе C просто бессмысленно.
— Дави... Дарша, но ты ведь тоже сильно прибавила.
— Я? Только добралась до четвёртого уровня. Куда мне до тебя или до них?
Она отвергла сравнение так легко, будто между ними лежала непреодолимая пропасть. Чонсон сразу почувствовал эту дистанцию.
И всё же спорить было трудно. В обычный год четвёртый уровень для кадета класса C считался бы выдающимся достижением. Просто остальные росли так стремительно, что на их фоне мерк даже подобный результат.
— Больше ничего действительно крупного не припомню, — сказала Дарша. — Остальные слухи ты и сам услышишь в ближайшие дни. Вообще-то последнее время все чаще обсуждали именно твоё возвращение.
Чонсон удивился. С собой всё было ясно, но его гораздо сильнее интересовал старший класс.
— А в классе A ничего не произошло?
— Ты о Леонхарте?
— И о нём тоже. Он всё-таки лучший кадет года. Думал, может, ходят ещё какие-нибудь любопытные слухи.
— Когда Леонхарт вернулся к занятиям, о нём долго говорили. Но теперь чаще обсуждают Глесию.
— Что именно?
— Ты ведь знаешь, что она, как и ты, пробудила навык? После этого инструкторы следят за ней особенно внимательно. Она растёт очень быстро, а её старшая сестра — госпожа Анастасия, одна из ключевых фигур Академии. Понятно, что ожидания огромные.
Чонсон кивнул. Такой слух звучал вполне естественно.
Куда важнее было другое: за время его отсутствия не случилось ни непредвиденной катастрофы, ни нападения. От этого становилось легче.
Но если всё пока спокойно...
«Значит, скоро начнётся».
Время подходило. Опасность вернётся — и теперь это будет уже не случайный инцидент, а серьёзная угроза.
— Как бы то ни было, я рада тебя видеть, — сказала Дарша. — Оказывается, очень важно иметь рядом человека, с которым можно говорить без напряжения.
— Говори со мной о чём угодно. Когда в голове бардак, лучше выговориться.
— Правда? Тогда можно дёргать тебя в любое время?
Она хмыкнула, и Чонсон тоже улыбнулся.
Внешне Дарша теперь походила на скромную благородную девицу, зато разговаривала всё тем же голосом старого приятеля. Первоначальная растерянность понемногу отступала.
«Мы просто останемся близкими друзьями. Как и раньше».
Определившись с этим, Чонсон вспомнил ещё один вопрос.
— Кстати, Дарша, где ты теперь живёшь? После возвращения прежнего тела тебя ведь не могли оставить в мужском общежитии.
— Не могли... Я перебралась в женское.
Она замялась, и Чонсон не удержался от улыбки. Разговор наконец стал свободным, поэтому в голову полезли самые разные вопросы.
— Наверное, там тоже несладко.
— Ещё как. Все девушки меня избегают. Будто за одну ночь я осталась совсем одна.
— Но у тебя же были приятели кроме меня. Я в классе почти ни с кем не общался, а ты легко сходилась с людьми.
Насколько Чонсон помнил, Давид ладил едва ли не со всеми. Однако Дарша вдруг тяжело вздохнула, и он насторожился.
— Я что-то не то сказал?
— Не совсем. Просто было бы здорово, если бы все относились ко мне так же, как ты.
— Они держатся подальше?
— Девушки, как я уже сказала, вообще не подпускают меня близко. С парнями ничуть не лучше. Хотя... скорее, теперь я сама вынуждена соблюдать дистанцию.
— Девушки могут чувствовать себя неловко, это понятно. Но парни ведь могли бы общаться с тобой как прежде...
— Как прежде? Ты серьёзно считаешь, что это возможно?
Дарша оборвала его и криво усмехнулась. Рыжие, почти закатные пряди скользнули по щеке, когда она склонила голову.
Да, говорила она по-прежнему, но каждый жест, каждый взгляд теперь воспринимался иначе.
— Эй, я правда прошу... Пусть остальные думают что угодно, только ты не смотри на меня так.
— Как — так?
Чонсон растерялся. Он понимал, почему ей тяжело, но до конца уловить причину этой вспышки всё равно не мог.
— Ты только что увидел во мне женщину.
— Ничего подобного.
— Ну конечно. Тебе кажется, что нет... А я это чувствую.
Дарша покачала головой. Чонсону стало обидно: он действительно не воспринимал её как возможную возлюбленную. Его выбивала из колеи резкая перемена, только и всего.
К тому же они дружили с первого дня в Академии. Для него это значило куда больше внешности.
— Дарша, а в чём, собственно, проблема?
— В чём проблема?
— Ты сама сказала: проклятие духа рассеялось, и ты просто вернулась в своё настоящее тело. На этом всё. Тебе нужно принять себя такой, какая ты есть.
— Легко сказать. Ты бы сам смог вот так, без мучений? Тебе просто не приходилось оказываться на моём месте.
Она ответила холодно — и была права. Чонсон не мог по-настоящему понять её положение.
— Конечно, это тяжело. Но, по-моему, хуже всего именно твоя неопределённость.
И всё же промолчать он не мог. Дарша нахмурилась, а Чонсон сказал прямо:
— Ты девушка.
Если бы Давид родился мужчиной и внезапно превратился в женщину, всё выглядело бы иначе. Но, по словам самой Дарши, она с рождения была девушкой. Никакие оговорки этого не меняли.
— И что?
— Мне кажется, ты сама отказываешься воспринимать себя как женщину. Поэтому девушки не понимают, как с тобой общаться, а парни смотрят на тебя странно. Сначала тебе самой придётся признать очевидное.
Внешне Дарша выглядела совершенно женственно, а держалась так, будто по-прежнему оставалась мужчиной. Эта несогласованность и заставляла окружающих теряться. По мнению Чонсона, именно она причиняла Дарше больше всего боли.
Та опустила голову и ничего не ответила. Чонсон почувствовал укол вины.
Возможно, его слова ранили человека, который и без того едва справлялся с переменами. Как и сказала Дарша, рассуждать со стороны проще простого.
«Я ведь даже не представляю, насколько ей сейчас тяжело».
Но именно поэтому, как ему казалось, нельзя было оставлять всё как есть.
Дарша шумно выдохнула. Чонсон больше не давил: принять новую реальность могла только она сама.
— Чонсон...
— Да?
— Тебя и правда не пугает, что я так изменилась?
— Я удивлён, не стану врать. Но больше ничего не изменилось. После нашей встречи я по-прежнему считаю тебя своим другом. Самым близким.
Он отвечал без колебаний и не отвёл взгляда, когда Дарша подняла голову. Другу было плохо, и Чонсон хотел помочь хотя бы этим.
— Пожалуй... ты прав.
Она произнесла это осторожно. Чонсон слегка улыбнулся. Дарша обязательно привыкнет — просто не сразу.
— Постарайся увидеть в этом хорошее. Проклятие исчезло, значит, перед тобой твоё настоящее тело. Поначалу будет трудно, но со временем станет легче.
— Думаешь?
— Уверен. К тому же ты теперь довольно красивая. Наверное, в женском теле жить даже удобнее, чем...
Острая боль в голени заставила его оборвать фразу.
— Я понимаю, что ты хотел поддержать, — ледяным тоном сказала Дарша. — Но больше так не говори. От кого угодно, только не от тебя я хочу слышать, что стала красивой.
— Впредь... буду осторожнее.
Чонсон неловко кивнул, глядя на её совершенно серьёзное лицо.
«А ведь это был комплимент».
Возможно, сейчас он и правда оказался лишним.