Старшая дочь знатного дома.
Кали с детства знала, что даёт это положение и чего требует взамен. На неё возлагали надежды, её учили всему, что полагалось будущей наследнице, а затем дали образование, достойное фамилии Иштар.
Ещё ребёнком она понимала, кем должна стать и как будет устроена её жизнь. Решения о её будущем не откладывали до совершеннолетия. Черту человек получал уже взрослым, но обязанности старшей дочери определяли задолго до этого.
Вернувшись в комнату, Кали закрыла дверь и села на кровать.
После обеда они с Чонсоном расстались, однако сердце всё ещё не успокоилось.
— Я всё-таки это сделала...
В собственном голосе слышалось ошеломление.
Утренняя тренировка обернулась тем, чего она совсем не ожидала. Чонсон согласился на помолвку.
Кали положила ладонь на грудь. Сердце билось так сильно, будто только теперь до неё доходил смысл произошедшего.
— Помолвка...
Это было совсем не то же самое, что признаться друг другу в любви и назвать себя парой. Помолвка означала обещание будущего.
Теперь у неё и Хан Чонсона было такое обещание.
Их связь перестала быть лёгкой, временной или неопределённой. Они заговорили о жизни после Академии, о доме и браке.
Но одна вещь всё ещё не давала Кали покоя.
— Что заставило его так измениться?
До сегодняшнего дня они оба чувствовали незримую границу. Объятия и поцелуи приносили радость, но в глубине души оставалась неудовлетворённость.
Кали любила его. Ей хотелось большего — не только подтверждения чувств, но и настоящей близости. Наверное, это было естественно.
Среди её сослуживцев были офицеры, у которых дома оставались жёны, мужья, женихи или невесты. Они рассказывали, как познакомились, как решились быть вместе, вспоминали, как окончательно стали близки. На их лицах появлялось странное сочетание нежности и тоски.
Тогда Кали не могла понять их до конца. Она ни разу не любила и уж тем более не была замужем. Но одно видела ясно: воспоминания о близком человеке давали им силы.
— Значит, и со мной это возможно.
Кали закрыла лицо ладонями. Щёки горели. Она и без зеркала знала, как сильно покраснела.
Изабель всё утро поглядывала на неё с беспокойством, но теперь эти взгляды казались смешными. Кали сама не могла справиться с радостью.
Она думала, до разговора о будущем ещё далеко. Чонсон казался слишком осторожным и слишком вдумчивым, чтобы торопиться. Сегодня он снова показал, насколько отличается от кадетов своего возраста, которых Кали обычно обучала.
Он действовал смело, но не давил. Не требовал и не торопил. Даже охваченный желанием, оставался внимательным к ней.
Чем дольше они были вместе, тем сильнее Кали влюблялась. Она слышала, что со временем влюблённость проходит, иллюзии рассеиваются, а недостатки становятся заметнее. С Чонсоном всё было наоборот.
— Хорошо-то как...
Она произнесла это вслух и снова улыбнулась.
Любовные отношения не обязательно длились всю жизнь. Люди сходились и расходились. Те, кого не связывали обязанности рода, могли выбирать по сердцу, не оглядываясь на семью.
Для Кали Чонсон стал первым мужчиной, которого она полюбила и подпустила так близко. Возможно, именно поэтому обещание будущего значило так много.
Она провела пальцами по волосам.
«Когда лучше поехать в дом Иштар?»
Завтра они возвращались в Академию. В ближайшие дни поехать не удастся. Да и самой Кали следовало подготовиться.
Теперь ей предстояло убедить старших в роду, что Хан Чонсон достоин стать её супругом.
От этой мысли снова хотелось смеяться. Совсем недавно она даже не представляла, что будет размышлять о подобных вещах. Теперь даже хлопоты о помолвке казались приятными.
Кали занимала особое место в Империи. Формально она была инструктором Академии, но слава, заслуженная на фронте, сделала её одной из Опор Империи. Прозвище «Кровавая Заря» значило едва ли не больше, чем фамилия Иштар.
И всё же для семьи она оставалась старшей дочерью. Кали должна была продолжить род. Поэтому родственники время от времени заводили разговор о подходящих мужчинах: называли семьи, перечисляли титулы, намекали на выгодные союзы.
— Мама наверняка разозлится.
Мать всегда любила её особенно сильно, даже по сравнению с младшими дочерьми. Отец тоже старался исполнять желания Кали, но именно мать проявляла больше всего рвения, когда речь заходила о будущем браке.
«Даже если придётся перевернуть Империю, я добьюсь, чтобы тебе сделал предложение мужчина из рода маркиза».
Кали помнила, как мать сказала это после присвоения ей звания Опоры Империи. Тогда она только неловко улыбнулась и перевела разговор.
Реальность оказалась совсем иной.
Она, бывший фронтовой офицер и нынешний инструктор, собиралась привести в дом одного из своих кадетов и объявить его будущим мужем.
Семья будет потрясена.
Радость и облегчение постепенно смешивались с тревогой. Семье Чонсон мог показаться неподходящей партией: он не принадлежал к знати и ещё не занимал высокого положения. Значит, Кали должна была всё подготовить так, чтобы роскошь дома Иштар и напор родственников его не смутили.
— Да. Это моя обязанность.
Она сама вынудила его дать ответ в тот момент, когда отказаться было особенно трудно.
Воспоминание вернуло жар к щекам.
Когда Чонсон прижал её к себе, когда целовал и всё откровеннее показывал, как сильно её хочет, Кали была счастлива. Она тоже хотела пойти дальше.
И именно тогда Кали произнесла условие.
«Хочешь меня — сначала помолвка».
Это было почти нечестно. Они наконец перестали сдерживаться, и в самый важный момент Кали поставила условие, от которого Чонсон едва ли мог отказаться.
— Если бы я была второй дочерью...
Они, вероятно, уже стали бы любовниками там же, на поле.
Но Кали не могла позволить себе такой шаг. В ту минуту тело требовало одного, а разум напомнил обо всём, чему её учили с детства.
О том, почему наследнице полагалось хранить девственность. О том, почему она не позволяла себе случайных романов. О мужчине, которому она отдаст свою первую ночь.
Мужчина, которому Кали отдаст себя, должен был быть готов разделить бремя дома Иштар.
Даже если самой ей хотелось забыть обо всех правилах, реальность оставалась прежней.
Взгляд случайно упал на кровать напротив. Там обычно спала Изабель. Сейчас она, вероятно, находилась рядом с Чонсоном и несла караул.
Дочь герцогского дома. Золотой рыцарь. По положению Изабель превосходила Кали и уже прямо сказала, что намерена стать любовницей Чонсона.
— Ничего, если первой буду я?..
До сих пор Кали лишь догадывалась, что Чонсон неопытен. После сегодняшнего сомнений не осталось.
Он ещё ни с кем не спал.
И от этой мысли становилось особенно радостно.
Не только Чонсон станет её первым мужчиной.
Она тоже станет его первой женщиной.