Распущенные красные волосы Кали скользнули по щеке и шее Чонсона. Он не отвёл взгляда.
Тренировка закончилась. Несмотря на шестой уровень черты и всё, чего он добился, Чонсон снова проиграл. Теперь Кали сидела на нём верхом, и они молча смотрели друг на друга.
«Может, это подходящий случай?»
Он ничего такого не планировал, но случай сам подталкивал его к решению. Кали оказалась так близко, будто сама набросилась на него. Чонсон хотел понять, что произойдёт, если он перестанет отступать и первым разрушит привычную границу.
Кали явно растерялась. Она то смотрела ему в глаза, то сразу отводила взгляд, не решаясь пошевелиться.
Раньше Чонсон обнимал её, но никогда не держал вот так за талию.
Первым пришло ощущение мягкости. Потом — хрупкости.
«Такая тонкая...»
И всё же даже теперь, став намного сильнее, он не мог с ней сравниться в бою. Контраст между её силой и женственной хрупкостью делал Кали ещё привлекательнее.
Чонсон чуть сильнее сжал руки. Кали тихо охнула, потеряла опору и упала ему на грудь. Он спокойно принял её в объятия.
— Растерялась?
Тело Кали вздрогнуло. Она прекрасно понимала, о чём он спрашивает.
— Не растерялась. Просто удивилась.
Её голос прозвучал у самого уха. Чонсон прижал Кали крепче и почувствовал тепло её мягкого тела. Раньше он намеренно не замечал этих ощущений — и собственного возбуждения, которое неизбежно приходило вместе с ними.
— Кали, разве это не одно и то же?
Он сказал это почти дразняще и обнял её ещё крепче. Грудь Кали прижалась к нему, и от этой близости желание вспыхнуло с новой силой.
Одно дело — любить человека. Совсем другое — чувствовать рядом желанное тело. Тогда счастье становилось ярким и почти болезненным.
Особенно рядом с такой женщиной, как Кали.
— Нет, не одно. Если бы я сказала, что растерялась, могло бы показаться, будто ты меня напрягаешь.
— Значит, тебе не неприятно?
— Почему ты сегодня такой приставучий?
Она попыталась ответить строго, но голос прозвучал скорее смущённо. Чонсон рассмеялся.
Мышцы ныли после боя, сил почти не осталось. Однако запах Кали, её тепло и мягкость мгновенно отодвинули усталость.
«Обычный мужской инстинкт?»
Казалось, в теле ещё оставались силы только на одно — желать её.
— Я кое-что обдумал.
— Что именно?
Кали уже не пыталась подняться и положила голову ему на плечо.
— Наши отношения. И то, как я веду себя с другими. Я всё время рос и двигался вперёд, но в близости словно заранее провёл черту и запрещал себе её переходить.
Скрывать это не имело смысла. Кали вздрогнула уже от одного прикосновения к талии. Его внезапная решительность удивила её, но и сама она пока не знала, что делать дальше.
— Почему ты решил, что провёл черту?
Чонсон не ответил сразу.
— Не знаю.
Вместо объяснения он медленно провёл ладонью по её спине. Перемена произошла слишком резко, и ему хотелось дать им обоим время.
Со стороны казалось, будто Кали лежит сверху и прижимает его к земле. Одного этого уже хватало, чтобы последние остатки самообладания начали исчезать. Стоило снять внутренний запрет, как от простого объятия сразу захотелось большего.
Не только целовать. Переспать с ней. Почувствовать удовольствие и близость, которых они оба избегали.
— Я не собиралась держать с тобой дистанцию, — тихо сказала Кали.
Это было очень в её характере. Когда-то именно она первой призналась и сделала шаг навстречу. Даже если их отношения начались с недоразумения, Кали не прятала чувств.
— И я больше не собираюсь.
Её тело едва заметно задрожало.
Чонсон улыбнулся. Слова Кали всегда звучали смело, а каждое движение выдавало полную неопытность. Чувства рвались вперёд, но она сама не успевала за ними.
Он перестал гладить её всей ладонью и провёл по спине одним указательным пальцем — медленно, едва касаясь ткани.
— Х-Хан Чонсон?..
Голос Кали сорвался. Он не остановился.
Это была почти прелюдия. Пожалуй, первая — и не последняя.
Палец неторопливо прошёл вдоль позвоночника и вернулся назад. Даже самому Чонсону это казалось непривычно интимным. Кали же напряглась так сильно, что дыхание стало неровным.
Он ощущал каждую её реакцию: лёгкую дрожь, задержанный вдох, постепенно уходящую скованность. Чем медленнее двигался палец, тем сильнее расслаблялось её тело.
Неопытность Кали была очевидна. От мысли, что такая красивая женщина впервые так откликается именно на него, желание разгоралось ещё сильнее.
И именно поэтому Чонсон понял, что обязан остановиться.
Страсть уже опережала рассудок. Если продолжить, он не удержится. Для Кали это будет первый раз. Для него в этом мире — тоже.
Их первая ночь не должна случиться посреди тренировочного поля.
Чонсон убрал руку.
Кали повернула голову. Её алые глаза горели. В них не было ни страха, ни отвращения. Кали ясно давала понять: она не против того, что он делает.
Чонсон тоже не считал себя опытным, но перемена в её взгляде была слишком ясной, чтобы ошибиться.
Они одновременно потянулись друг к другу.
Губы встретились.
На этот раз всё ощущалось иначе. Начал Чонсон, но дальше Кали сама стала настойчивее. Поцелуй становился глубже, дыхание смешалось, и жар переходил от одного тела к другому, нарастая с каждым мгновением.
Кали прижималась всё сильнее. Её руки уже обвили шею Чонсона, будто она боялась отпустить. Он почти ничего не делал — лишь отвечал, а от этого желание становилось только мучительнее.
Короткие поцелуи чередовались с неровными вдохами.
Наконец Кали отстранилась и посмотрела на него затуманенными глазами.
Они молчали, тяжело дыша. Привычной границы больше не было. Теперь любой следующий шаг казался возможным.
— Ты ведь хочешь?.. — спросила Кали неловко.
Чонсон просто кивнул.
Она медленно выпрямилась, всё ещё сидя на нём, и поправила растрёпанные волосы. Лицо Кали пылало. Она несколько раз украдкой взглянула вниз.
— Тогда... сначала ты должен со мной помолвиться.
Чонсон замер.
— Помолвиться?..
Этого он не ожидал.
— Я старшая дочь дома Иштар. Мне правда никуда от этого не деться. Если бы всё зависело только от меня, я бы сейчас с тобой прямо здесь...
Кали окончательно покраснела и не договорила. Чонсон невольно рассмеялся.
Разочарование оказалось сильнее, чем он ожидал. Он едва сдерживал желание, но в глубине души испытал облегчение.
«Ещё немного — и наш первый раз случился бы в траве».
Не останови Кали их обоих, Чонсон уже не смог бы отступить.
— Для помолвки есть особые условия?
Он немного пришёл в себя.
Кали прищурилась.
— Так сильно хочешь со мной переспать?
— Конечно хочу. Я же люблю тебя.
Теперь скрывать что-либо было бессмысленно. Они оба признали, чего хотят, и больше не прятались за прежней границей. Возможно, потребуй он настойчивее, Кали согласилась бы даже вопреки условию.
Но Чонсон не хотел добиваться этого давлением.
— Тогда поедем вместе к моей семье, — сказала Кали. — Этого достаточно. Я сама всё объясню семье.
— Значит, нужно посетить дом Иштар.
— Да. Помолвку можно провести хотя бы в упрощённом порядке. Семья не станет возражать против тебя.
Кали говорила осторожно, но в её голосе звучала уверенность. Она хотела не просто продолжить отношения, а связать с ним будущее.
И в этот момент Чонсон особенно ясно понял: Кали — не только его инструктор и одна из Опор Империи.
Она ещё и наследница знатного дома.