Онлайн чтение книги Город Ведьм City of Witches
940 Перекрёсток (9)

1.

Кетер, считавшая себя «Порядком» ради приближения к совершенству. Её противоположность — Лилит — напротив, стремится лишь к смятению и хаосу. Поскольку это основа её способа существования и всех её действий, спрашивать о причине глупо. Подобно тому, как человек хочет посмотреть на фейерверк просто потому, что он красив. Лилит просто хочет увидеть цветы, распускающиеся в пламени разрушения и беспорядка.

— Я уважаю тебя, Элоа.

В этом смысле Элоа была слишком лакомым кусочком.

— Справедливость, что не увядает даже в трагедии. Благородство, что, даже сомневаясь в себе, ты неуклонно продолжала его. Ты в конце концов отбросила сожаления и раскаяние и распустилась прекрасным цветком.

Прямо сейчас, несмотря на разгар боя, восприятие Элоа растянулось до бесконечности. Причудливое искажение времени, когда секунда ощущается как несколько минут. Это «Шёпот», самосущностная магия Лилит, приведшая к гибели бесчисленных ведьм. Это не похоже на примитивные методы вроде гипноза. Если есть сильные эмоции — их направление слегка меняется и выталкивается наружу. Если сердце пусто — она проникает, как вода, сочащаяся в трещины скалы.

Если можно выполнить хотя бы одно из двух условий, яд Лилит медленно, незаметно, пожирает свою жертву. Если первый случай был с Амелией, то нынешняя Элоа — второй. Разум, потерявший цель в жизни и блуждающий в поисках, подобен тьме, в которую не проникает ни единый лучик света, куда ни глянь. Бездне, столь одинокой, страшной и пугающей, что если бы показался хоть какой-то смутный свет, она, сама того не желая, протянула бы к нему руку. Лилит лишь показывает заблудшей овечке свет.

2.

Тьма расползалась.

К этому моменту Элоа забыла обо всём: о Лилит, о её Шёпоте, о Завете. Элоа, остекленевшим взглядом, смотрела на Элоа, стоящую напротив, словно в зеркале. Это были её истинные мысли. Глубоко внутри, в самой дальней потаённой глубине, спрятанное отчаяние заговорило с Элоа.

— Ты справилась хорошо. Настолько хорошо, что лучше и быть не могло.

— …

— Разве ты не знаешь? Что будет дальше.

— Вспышка

В тёмном пространстве, подобном пустой сцене, прожектор осветил свет. Развалины, где всего мгновение назад она вела ожесточённую битву с Эа. Элоа лежит среди обломков, где ярко распустились цветы хигамбана. Мутные, расфокусированные глаза, и из груди течёт кровь. Её клинок по контракту — наследие, с помощью которого она истребила бесчисленных врагов, стоит у изголовья, словно надгробный камень. А перед ней, с высокомерным выражением лица, стоит Эа и смотрит на Элоа сверху вниз.

— Было опасно. Ты даже в таком состоянии, когда силы так сильно истощены, смогла проделать такое.

Это не реальность, а галлюцинация. Но, судя по текущей ситуации, это также и реальность, которая с очень высокой вероятностью может осуществиться. Элоа уже истратила почти всю свою силу. Эа же будет вести бой, медленно изматывая её с помощью цветов хигамбана, которые она развивала специально, чтобы противостоять Элоа.

«Есть вещи, которые нельзя изменить одной лишь волей. Мы в конце концов, лёжа на холодном каменном полу, умрём от рук отвратительного врага, убившего Рафи».

— Я знаю.

Унижение и гнев остро наполнили глаза Элоа. Но лишь на мгновение. Потерявшая движущую силу Элоа больше не придавала этому значения. То, во что она верила как в правое дело, было всего лишь иллюзией, и больше не осталось причины двигаться вперёд. Тогда ради чего она должна сражаться? Осталась ли ещё какая-то необходимость бороться? Смерть справедлива. Сожаления о несделанном, отчаяние — это наказание, которое дано лишь живым.

— Если закрыть глаза в вечном покое, то и это станет спасением.

Элоа, которая в моменты кризиса, чем тяжелее становились испытания, тем отчаяннее сияла. Ответ, который не шёл ей. Элоа попыталась свернуться калачиком и уткнуть голову. Словно желая отвести взгляд от реальности. Словно желая ответить капитуляцией на накрывающее её волной отчаяние.

«Неужели ты так считаешь?»

С приглушённым смехом картина снова переменилась. На ней был Сиу, попавший в беду в городе, которая причиняла Элоа столько мучений. Он стоял лицом к лицу с Эа. Это тоже было видение, но с высокой вероятностью — реальность.

— Дерзкий сопляк. Твоя наставница сдохла. Теперь я убью тебя, а следующая очередь — за Мэриголд.

Эа, выбравшаяся из бездны и вернувшая себе новую силу, не собиралась удовлетворяться убийством Элоа. Став мстительницей, она поклялась отомстить всем, кто изгнал её в пустошь. Сиу, несомненно, вырос, но сможет ли он победить Эа 23-го ранга?

«Если мы упадём здесь, что станет с нашим милым учеником, любимым Сиу?»

Дыхание Элоа перехватило. Боль в миллиарды раз сильнее, чем от собственной смерти.

«Повторится очередная трагедия. Неужели ты и это собираешься наблюдать со стороны? Собираешься ли ты утешать себя мыслью, что смерть — это покой, и впасть в отчаяние?»

Даже потерявшая направление, единственная любовь, которую она ни за что не может оставить, вселила в умирающее сердце Элоа искру боевого духа. Свою собственную жизнь она готова отдать на растерзание сколько угодно раз. Но с Сиу иначе. Любимый ученик, который поддерживал и подпитывал разрушающуюся Элоа. Если она потеряет такого ученика снова, то даже вечный покой потеряет смысл.

— Этого не может быть.

Элоа поднялась. Она оторвала от себя сковывающую тело апатию и чувство бесполезности и вновь собралась с духом.

«Если ты желаешь этого, то просто заключи Завет».

Клинок по контракту, наискось воткнутый у её ног. Над клинком, состоящим из двенадцати рун, появляется тринадцатый Завет, которого не может существовать. Сияющая розоватая магическая сила, начертанная на руне, обозначающей нерушимый Завет, была прекраснее любой силы, которой когда-либо обладала Элоа. Эта сила, извивающаяся, словно призывая поскорее взять её, словно умоляя выбрать её, несомненно, станет лучшим ходом для преодоления этой ситуации. Путь, приготовленный для Элоа, которая сама не может найти ответ, куда идти. Соблазнительное предложение, которое позволит преодолеть эти трудности, просто оседлав поток, проглотив сомнения и закрыв глаза на правду.

«Ну же, давай».

Дрожащие кончики пальцев Элоа осторожно сжали рукоять клинка. Колебания — это лишь зов инстинкта. Предупреждение инстинкта о том, что у такого сладкого и удобного выбора непременно нужно платить. Но стоило ей сжать клинок, как она поняла, когда наполняющая сила заполнила опустевшее тело: если она обретёт эту силу, Элоа сможет сделать многое. Сможет защитить Сиу. Сможет не умирать. Сможет убить эту ненавистную Эа. Убить, и убить, и убить снова — подавляющей силой. Настолько, чтобы тело, воскресающее каждый раз, сколько бы раз его ни убивали, запомнило страх. Настолько, чтобы исчезла накопленная за долгие годы злоба и ненависть.

«Разве ты не сомневалась и не колебалась всё это время? Всегда пытаясь выбрать праведный путь».

«Как ты знаешь, это высокомерие. Не то, на что способен человек».

«Было бы куда страннее, если бы линия, произвольно проведённая несовершенным существом, оказалась безупречно прямой».

Тогда что же делать?

«Самый простой способ отличить добро от зла».

«Разве ты сама его не знаешь?»

«Начерти у своих ног круг».

«Сделай эту линию своей оградой и смотри на мир изнутри».

«То, что внутри круга — добро. То, что снаружи — зло».

«Конечно, это будет чудовищное своеволие. Но между тем, чтобы, колеблясь, прийти к жалкому концу, и тем, чтобы принять своеволие и обрести новую надежду, какой выбор мудрее — об этом и думать не нужно».

Всё верно. Поступая так, больше не нужно будет ни мучиться, ни терзаться. Все изгой-преступницы — зло. Значит, после Эа нужно перебить всех изгой-преступниц. С помощью этой новой силы, через этот тринадцатый Завет нужно вершить правосудие. Мучения по поводу человечества, что сковывали ноги Элоа, тоже не нужно усложнять. Те, кого Элоа должна спасти, это двое — Син Сиу и она сама. Тогда как человечество — те, что за пределами круга. Если нет нужды их защищать, то они точно так же — зло.

«Разве у нас нет того, в чём мы хороши?»

«Если ты потеряла цель в жизни, нужно просто обрести её заново».

«Посмотри на этот город».

«Посмотри на ужасную трагедию и на человеческую жестокость, что разлились по этому городу».

«И возненавидь, и возненавидь человечество, которое когда-нибудь приведёт к такой катастрофе».

«Как же полноценны были те дни, когда мы танцевали с клинком в кровавом тумане?»

«Разве в те времена, когда ты напивалась этой чёрной радостью, ты не могла отпустить свою боль?»

«Сиу непременно поймёт тебя. Он никогда не оставит тебя одну».

«Просто покончи со всеми терзаниями и, прильнув к его груди, капризничай и шепчи о любви».

Рукоять, впитавшая пот Элоа бесчисленное количество раз, словно продолжение её кости, обвилась вокруг ладони. Она естественным образом попыталась втолкнуть в Элоа силу. В тот миг, когда Элоа крепко сжала клинок, Лилит улыбнулась. Шёпот пустил корни. Остальной конец был предопределён.

В тот самый миг.

— Я верила, что наставница всегда выберет правильный путь.

Элоа услышала несуществующую галлюцинацию — голос Рафи, которую она встретила в лиловом сне.

— Рафи, я обещаю тебе. Я и дальше буду сражаться за правый путь, за справедливость.

Обнимая Рафи, она дала этот зарок. Впредь этот клинок будет разить ради защиты слабых и добрых. Хватка Элоа, бессмысленно сжимавшей клинок, ослабла.

— В прошлом я сражалась ради мести.

На этот раз улыбнулась Элоа. Почему же она не могла вспомнить всё это время? Она улыбнулась, думая о Рафи, которая, глядя с небес на их слабую наставницу и на неё саму, наверняка бросала свои попрёки.

— Но сейчас я поднимаю клинок, чтобы защитить то, что считаю правильным.

Элоа, ясными розовыми глазами смотрящая на клинок по контракту. Её глаза, пронзающие ложь и обман, наконец разглядели суть тринадцатого Завета. Её суть — магическая сила, пропитанная гнусным злом, скрытая под слоем розовой краски. Запретный плод, который, прими она его, разрушил бы всё в Элоа. Элоа вновь осознала: все эти видения — лишь проделки Лилит.

— Чтобы играть под чью-то дудку, поищи себе другого партнёра.

— И что? Если ты откажешься от моего предложения, что ты сможешь сделать? Всё равно умрёшь от рук Эа. Син Сиу и Линне тоже не смогут тебя спасти.

В конце концов, субъект этого сознания — Элоа. Элоа, без колебаний, вырвалась из пространства, созданного Лилит, порвав его на части.

Вернувшись на поле боя. Как и говорила Лилит, обстановка была мрачной. Эа была в полном порядке, а Элоа — истерзана, сохранив лишь один Завет. Ошеломлённая подавляющим отчаянием и апатией, Элоа даже не боролась. Отвернувшись даже от возможности, она была готова принять трагедию.

— Что это ты вдруг ухмыляешься? Отвратительно. У тебя что, крыша поехала перед смертью?

Но у Элоа была причина сражаться. Причина жить. Тогда она должна рассмотреть все возможности и найти новый путь. Магия Элоа — это Завет. Её суть заключается в свойстве — если уплачена цена, то это непременно должно исполниться, каких бы капризов это ни требовало. Проще говоря, если заплатить высокую цену, можно получить и больше капризов. В этот самый миг Элоа желала лишь одного.

— Настоящим я заявляю о Завете.

Даже если он ненадёжен. Даже если это вершащая справедливость развалиться — неважно. То, что она бесконечно терзается, отчаивается, блуждает в пустыне, тоже неважно. Терзаться вопросами, на которые нет ответа, не успокаиваясь на удобном своеволии — именно такую жизнь Элоа пообещала Рафи. Поэтому она будет защищать ту несовершенную справедливость, которую взвалила на себя. Та ребяческая, поверхностная, будто из сказки, справедливость может быть кратко описана четырьмя словами: «Добро должно побеждать зло». И она желает лишь одного.

— Чтобы в эти мои две руки снизошла сила карать зло.

Она обращается с этим желанием, сродни детскому капризу, серьёзнее, чем когда-либо.

— Цена…

— У-у-у-у-у-у-у!!!

Всё тело Элоа, которое казалось выпотрошенным, наполнилось полнокровной магической силой. Вместе с сияющей розовой магией сияют двенадцать рун. В тело Элоа, сияющего улыбкой, вселяется сила Мусэн (бога войны), более мощная, чем когда-либо.

— Всё, что у меня есть.