Свободно.
У Чонсона внезапно оказалось много времени.
Он неспешно шёл по главной аллее Академии, наслаждаясь редкой передышкой. После долгого отсутствия ему хотелось снова попасть на лекцию Кали, но вместо занятий один экзамен сменял другой. Не успело закончиться утро, как все дела на день были завершены.
Непривычное ощущение — будто день внезапно растянулся.
— И всё же...
В Башне магии Чонсон не жил в постоянной панике и не испытывал острой спешки. Однако ритм там и здесь различался сильнее, чем он ожидал.
— Странно.
Учёба в Академии не была чрезмерно тяжёлой. Даже требования к успеваемости оставались довольно расплывчатыми: результат зависел от личной ответственности и способностей каждого.
Зато Академия открыто ставила силу и талант превыше всего. Разницу между классами подчёркивали даже в бытовых мелочах. Кадетам назначали разное ежемесячное содержание, а доступ к некоторым залам и услугам тоже зависел от уровня класса.
Здесь поощряли стремление развиваться, но никого не заставляли. На первый взгляд такой подход казался безответственным и совсем не походил на обычное учебное заведение.
«Наверное, иначе и быть не может».
В Академию поступали не дети. Все кадеты были взрослыми людьми, способными самостоятельно принимать решения и отвечать за последствия. Отобрав самых талантливых, Академия не собиралась вести их за руку.
Тот, кто не выдерживал, просто отставал.
Чонсон задумался и усмехнулся. Если смотреть с этой точки зрения, всё время после поступления он словно находился под наваждением.
Теперь стало очевидно: каждый день им управляло постоянное внутреннее давление. Он много трудился, но дело было не только в усердии. Чонсон жил так, будто за ним постоянно гнались.
«Так и было».
Он чувствовал угрозы, которых окружающие не замечали, и неизменно считал себя недостаточно сильным. Поэтому устанавливал для себя требования, недостижимые для большинства.
Другие тренировались час-другой, затем отдыхали или занимались своими делами. Чонсон же цеплялся за каждую возможность. Ему казалось, что у него меньше исходных преимуществ, а значит, нужно быть вдвое безжалостнее к себе.
«Нельзя останавливаться».
«Ещё».
Пока остальные делали один шаг, он обязан был сделать два.
Именно так прошли первые месяцы в Академии — под непрерывным внутренним кнутом. Даже когда рост уже считался выдающимся, когда Чонсон устанавливал прежде невиданные рекорды, он отказывался замедляться.
Эта одержимость принесла и громкую известность, и результаты, которых он сам от себя не ожидал.
Чонсон остановился у окна и посмотрел на обширную территорию Академии. День клонился к полудню. Тёплый свет лежал на земле, и казалось, будто мир на мгновение замер.
А внутри всё было иначе.
— Я действительно изменился?
Сама установка осталась прежней. Чонсон всё ещё держал планку недосягаемо высоко и не собирался останавливаться. Дни в Башне магии это подтверждали: утром он укреплял тело, после обеда занимался внутренней работой с маной.
Усилия шли сразу по двум направлениям и дали результат выше ожидаемого. Ему благоприятствовала невероятная удача, а изменившееся тело ускоряло развитие, будто расправившиеся крылья.
И всё же сейчас Чонсон не спешил.
Сознание оставалось спокойным. По сравнению с прежней жизнью, где приходилось постоянно бежать, он словно научился видеть реальность шире.
Чонсон сжал ладонь, прислонился к подоконнику и поднял глаза к небу.
Внутренне он изменился не слишком сильно. Зато внешние обстоятельства стали совершенно иными.
Его скромный природный талант превратился в исключительную одарённость тела, которую признала сама Ария, глава Башни магии. Мана, которой всегда недоставало, теперь густо наполняла каждую часть тела — её присутствие ощущалось даже при обычном дыхании.
Изменилось и положение Чонсона в обществе.
Раньше у него не было в этом мире ни единого родственника, на которого можно опереться. Теперь даже это перестало быть правдой.
Он никогда не заискивал перед кадетами-аристократами, но старался лишний раз не вступать с ними в конфликт. Проще было пройти мимо, чем наживать врагов без причины.
Жерар стал наиболее ярким исключением. В конце концов их отношения всё равно дошли до открытой вражды, но до этого Чонсон не ссорился ни с одним дворянином.
Теперь же он объективно стоял выше большинства из них.
Эта мысль не казалась самодовольной. Имперская принцесса лично приходила ради встречи с ним. Формально Чонсон оставался простолюдином, но фактически давно перестал им быть.
Игнорировать перемены уже не получалось.
Изменился талант.
Изменилась сила.
Изменилось положение.
А вслед за ним менялись люди рядом. Они росли с невозможной для оригинального сюжета скоростью и словно шли по оставленному Чонсоном следу.
Глесия пробудила навык. Луна и Милия подняли черты до пятого уровня. Карите добилась того же.
В романе кто-то из них погибал, кто-то оставался почти незаметным, а кто-то просто не успевал развиться настолько быстро.
Погрузившись в эти мысли, Чонсон понял, чем хочет заняться после обеда.
— Мы слишком давно не виделись.
Пора было спокойно поговорить хотя бы с одним человеком. Начать стоило с Карите: проверить её рост и наверстать разговоры, которые постоянно откладывались.
После встречи с Милией Чонсон особенно ясно почувствовал важность таких встреч.
В этом мире одновременно жили те, кому сюжет позволял засиять, и те, кого он оставлял в тени. Но теперь первоначальное распределение ролей теряло силу.
Несмотря на нынешнее спокойствие, новая опасность приближалась. Окно статуса уже предупредило об этом.
[Путь развития: сейчас выполняется «Злоумышленник»]
[По всей территории Империи одновременно появляются враждебные апостолы. Столица Империи Эдельфия также не станет исключением.]
[Каждый апостол, с которым вам предстоит столкнуться, будет охотиться именно на вас. В связи с этим открыта следующая информация.]
[Открытая информация 1: проникший в Империю апостол скрывается и выжидает удобного случая. Пока вы находитесь не в одиночестве, он не раскроет себя.]
[Открытая информация 2: происшествие случится через 5 дней. Апостол устроит всё так, чтобы в нужный момент вы неизбежно остались один.]
[Открыта особая информация.]
[Апостол осведомлён о ваших поведенческих склонностях. Он способен в определённой степени предсказать ваши действия.]
Чонсон ещё раз перечитал возникшее в воздухе окно. Он почти ничего не почувствовал.
«Как-то...»
Новость не впечатляла.
По сравнению с тем, чего он ожидал, предупреждение казалось даже мягким. Более того, окно статуса словно передавало пожелание самого апостола.
«Он предлагает мне...»
Самому остаться без сопровождения.
Будто противник заранее предупреждал: если Чонсон не хочет втянуть других, пусть сам выберет момент и останется один.
Раньше одного нового задания хватило бы, чтобы лишить его покоя. Он метался бы между желанием попросить о помощи и необходимостью придумать план, а следующие дни провёл бы в тревоге.
Сейчас всё было иначе.
Чонсон мог спокойно жить обычной жизнью, хотя точно знал о приближении угрозы. Подобной опасности уже не хватало, чтобы поколебать его.
Почему?
Ответ оказался слишком простым.
У него не было причин бояться.
Система утверждала, что апостол знает Чонсона. Но он понимал, какого именно Чонсона тот изучил.
«Того, которого запечатали».
В Башне магии, где находилась Ария, апостол не мог протянуть к нему руку. Ария принадлежала к числу сильнейших существ мира. Обмануть её восприятие было невозможно.
Значит, свежие сведения наружу не попали.
«Именно ради этого Ария почти месяц не выпускала меня из Башни».
Она защищала его.
В распоряжении врага остались лишь обрывочные данные. Самой значимой новостью, вероятно, было достижение шестого уровня черты.
Поэтому Чонсон сохранял спокойствие. Он знал, какие силы пробудил и какого уровня достиг.
Пока он размышлял, рядом открылась дверь.
Из аудитории вышла инструктор класса C-2.
— О, кадет Хан Чонсон?
Он вежливо поздоровался. Женщина с любопытством задала несколько коротких вопросов и вскоре ушла.
За ней из аудитории начали выходить кадеты класса C-2. Среди них сразу выделялась девушка с небесно-голубыми волосами.
Их взгляды встретились. Карите широко раскрыла глаза, а Чонсон невольно улыбнулся.
Как получилось, что за время разлуки все вокруг стали ещё красивее? В случае Карите это ощущалось особенно остро.
В памяти на мгновение вспыхнули опасности, которые они пережили из-за апостола, и собственное бессилие — тогда Чонсон не сумел защитить её своими руками.
— Хан Чонсон!...
Карите бросилась к нему. Он мягко поймал её и почувствовал, как грудь наполняется теплом.
Она прижалась к нему, а вокруг сразу возникло множество заинтересованных взглядов.
— Ты ждал меня?
В голосе звучала чистая радость.
— Да. Надеялся, что у тебя будет время.
— Конечно будет. Я как раз сама собиралась тебя искать.
Чонсон услышал её счастливый ответ и подумал:
«Больше я не тот человек...»
За время отсутствия он приобрёл достаточно силы, чтобы подобная беспомощность не повторилась.