Чонсон отчётливо чувствовал маленькие зубы ласок. Зверьки цепко покусывали его пальцы, будто приняли руку за корм.
Они не пытались причинить боль и не угрожали, поэтому Чонсон не отдёргивал ладонь. Он лишь с любопытством наблюдал. Белые вытянутые тельца извивались, напоминая живые комочки ваты, и зрелище казалось удивительно забавным.
Одно он понял наверняка: с ним животные вели себя не так, как с другими людьми.
«Неужели я им нравлюсь?»
Раньше Чонсон списывал подобные случаи на совпадение. Сегодня делать это становилось всё труднее.
— Завидую... — вздохнула Карите рядом.
Он улыбнулся.
— Попробуй погладить их сейчас.
— Боюсь, стоит мне протянуть руку, и они снова разбегутся.
Карите неловко засмеялась. Чонсон же задумался о собственном теле.
Если бы звери начали проявлять такой интерес после его перестройки, этому можно было бы найти объяснение. Однако они тянулись к нему и раньше, когда он оставался самым обычным человеком.
Чонсон несколько раз провёл пальцами по спинам тех, кто кусал и тянул его руку. Одна ласка тут же перевернулась на спину, подставляя живот.
Он осторожно почесал мягкий мех. Зверёк заизвивался всем телом, будто по нему прошла волна.
На Чонсона смотрели. Не только Карите — другие кадеты у вольера тоже наблюдали с изумлением.
— В чём секрет? — спросила она.
— Секрет?
— Почему животные так тебя любят?
Вопрос был совершенно искренним.
— Понятия не имею.
И это оставалось единственным честным ответом.
— Сначала кролики, теперь даже ласки. Они сами стараются быть рядом. Может, твоё тело скрывает какую-то тайну?
В голосе прозвучала шутка. Чонсон снова рассмеялся.
— Вряд ли. Наверное, от меня исходит что-то, что им нравится.
— Вот бы и мне такую особенность.
Карите протянула руку, и Чонсон немного отодвинулся, освобождая ей место. Белые зверьки носились без остановки, словно рассыпанные по вольеру клубки ниток.
Но Карите вместо ласки взяла за руку самого Чонсона.
Он повернул голову. Девушка тихо улыбнулась и сжала пальцы крепче. Чонсон смутился: он был уверен, что она хотела коснуться зверька, а оказалось, всё это лишь предлог.
Испытывать её нежность под чужими взглядами было непривычно.
— Они не убежали, — заметил он.
— Наверное, им достаточно твоей руки. Похоже, животные любят тебя так же, как я.
Карите без лишних слов выразила главное. Чонсон ответил на пожатие и улыбнулся.
Ласки тут же начали возиться между их соединёнными руками: одни снова прихватывали пальцы зубами, другие тёрлись боками. Некоторое время они просто наблюдали за этой нелепой суетой.
Потом отошли от ограждения. Напоследок Чонсон бросил внутрь немного корма, и вся белая стайка мгновенно метнулась следом.
«Наверное, не стоит искать проблему там, где её нет».
Как бы зверьки ни тянулись к нему, корм оказался важнее. Да и любовь животных не могла считаться чем-то плохим.
Чонсон повернул голову.
Среди множества любопытных взглядов один ощущался особенно отчётливо. Его источник наблюдал уже давно — и оказался знакомым.
— Что она здесь делает?
— Ты о ком? — спросила Карите.
— Пришла помощница наставницы Аделии.
Эрфе не отвела глаз, когда он заметил её. Вероятно, действительно искала именно его.
— Госпожа Эрфе, кажется? И правда странно.
— Нужно поговорить. Похоже, у неё ко мне дело.
— Тогда я пойду с тобой.
Карите ответила совершенно спокойно, и они вместе направились к помощнице.
* * *
Карите была счастлива.
С тех пор как Хан Чонсон снова оказался рядом, прежние дни казались бесцветными. Только теперь жизнь вернула свет.
Даже обычная прогулка по живому уголку согревала. Они находились вместе, разговаривали, иногда касались друг друга — и этого хватало для чистой, полной радости. Казалось, большего не нужно.
Но счастье начало медленно тускнеть.
Сцена перед глазами наверняка ничего не значила. Карите понимала это разумом и должна была воспринимать всё спокойно.
Однако взгляд упрямо видел другое.
Эрфе приблизилась к самому уху Чонсона и что-то прошептала. Её волосы рассыпались по плечу и коснулись его кадетской формы. Даже такая мелочь неприятно задела Карите.
Она знала, что эта женщина служит помощницей наставницы Аделии. Они даже несколько раз разговаривали. Эрфе производила впечатление сдержанной, воспитанной и необычайно спокойной для своего возраста девушки. С Чонсоном она почти не общалась — они были едва знакомы.
Закончив шептать, Эрфе отстранилась. Любопытство Карите стало ещё сильнее.
Что потребовало такой секретности?
«Или она просто совсем ничего не понимает?»
Было очевидно, что они с Чонсоном проводят время вдвоём. Эрфе смотрела на них так пристально, а потом без всякого стеснения разрушила приятную атмосферу.
— Значит, желательно как можно скорее, — неловко произнёс Чонсон.
— Да. Чем раньше, тем лучше.
— Тогда передайте, пожалуйста, что я приду завтра. Сегодня у меня уже есть договорённость, и выделить отдельное время будет трудно.
— Сегодня совсем невозможно?
Последний вопрос прозвучал странно. Карите внутренне напряглась.
«Что за женщина?»
Как следовало понимать такую настойчивость?
— Да. Сегодня не получится, — твёрдо ответил Чонсон.
Карите сразу стало легче.
Эрфе тяжело выдохнула.
— Понятно. Тогда я пойду.
— Всего доброго.
Помощница коротко попрощалась, повернулась и ушла. Карите проводила её взглядом, не в силах подавить интерес.
«О чём они говорили?»
Почему нельзя было сказать это вслух?
Она посмотрела на Чонсона и обнаружила, что он уже наблюдает за ней.
— Ничего особенного, — объяснил он сам. — Наставница Аделия хочет меня увидеть. Я попросил передать, что навещу её завтра. Вот и всё.
— А, так вот в чём дело.
Подробное объяснение застало Карите врасплох. Неужели желание узнать правду настолько явно отразилось на лице?
— Я не подозревала тебя ни в чём. Но спасибо, что рассказал.
Оправдание прозвучало слишком поспешно. Чонсон усмехнулся и кивнул.
— Знаю, что ты мне доверяешь. Поэтому и я постараюсь... быть осторожнее.
В его словах чувствовалось понимание. Карите невольно подумала:
«Он и правда сильно изменился».
Это была их первая встреча после возвращения Чонсона в Академию. Она не говорила вслух, но с самого начала замечала огромную перемену.
Его присутствие стало гораздо сильнее. Внешность тоже преобразилась: Чонсон выглядел выше, взрослее и привлекательнее, чем прежде. Однако главным было не лицо и не фигура, а атмосфера вокруг него.
Рядом с ним Карите не испытывала отчуждения. И всё же временами казалось, что перед ней уже не кадет, а один из инструкторов — настолько весомой стала его внутренняя сила.
«Насколько же он вырос?..»
Чонсон снова повернулся к ней.
— Пойдём куда-нибудь ещё? Здесь мы уже всё посмотрели.
Карите сразу захотелось перейти к следующей части их встречи. Ей не терпелось показать собственный результат.
— Пойдём. Я как раз хочу кое-что тебе продемонстрировать.
Новую силу, полученную после достижения пятого уровня черты.
Чонсон изменился, но и Карите теперь была уверена в себе.
«Достаточно, чтобы оставаться рядом с ним...»
Она уже не походила на прежнюю девушку, которая благодарила за каждую минуту его внимания и боялась попросить о большем. Карите тоже выросла, поэтому сегодня могла выражать чувства открыто.
Появилась опора внутри самой себя.
Она позволила Чонсону вести её за руку и отбросила остатки сомнений.
— Тогда мне ждать чего-то впечатляющего? — осторожно спросил он.
Карите улыбнулась и крепче сжала его ладонь.
— Даже если будешь ждать, я всё равно удивлю сильнее.
С этими словами её мысль изменилась.
Дело уже не только в праве находиться рядом с ним.
Карите обрела настолько особенную силу, что теперь сам Чонсон захочет удержать её возле себя.
Под его мягким взглядом она не смогла сдержать улыбку.