1.
Отель «Барвинок». Бренд, который неизменно упоминают, когда речь заходит о лучших элитных гостиничных сетях мира.
Вневременные элегантные интерьеры и безупречный, продуманный до мелочей сервис. Изысканная кухня от шеф-поваров мирового уровня. Образ бренда, исполненный солидности и спокойствия, а не суеты, создаваемой легкомысленными туристами. И, наконец, туристические пакеты, которые сеть отелей самостоятельно предлагала, используя собственные авиалинии.
У отелей «Барвинок» в любой точке мира, пользовавшихся особой любовью знаменитостей и богачей, была одна общая черта.
На верхнем этаже находился пентхаус-люкс «Клевер», настолько роскошный, что он не уступал бы ни одному другому отелю.
Этот люкс «Клевер», занимающий целиком весь верхний этаж отеля, разумеется, стоил за ночь столько, что глаза на лоб полезут.
Одних денег для проживания там было недостаточно.
Уже при бронировании тщательно проверяли, соответствует ли клиент строгим требованиям. Отсеивали диктаторов и политиков с дурной славой, людей, замешанных в преступлениях, и всех, кто мог навредить репутации бренда.
Эта политика, которой неукоснительно придерживались с самого основания и без единого исключения, действует и по сей день.
Кто-то, глядя на это, ругал такую политику, называя её «высокомерной философией управления, отставшей от времени».
Но большинство восхищалось этой тщательно продуманной стратегией престижного позиционирования.
Кто-нибудь случайно оказывался в люксе «Клевер», хвастался этим в соцсетях и становился объектом всеобщей зависти — вот вам и бесплатная реклама. А вывеска «отель, вышвыривающий тех, кто недостаточно благороден» заодно тешила тщеславие обычных постояльцев. Вот и говорили, что именно эта политика — альфа и омега сети отелей «Барвинок».
Но на самом деле причина, по которой отель «Барвинок» так тщательно отбирал постояльцев, была совсем другой.
Когда-то давным-давно настоящей владелице из-за другого постояльца пришлось остановиться в чужом отеле, и на следующий день он разразился: «Я же велел не принимать кого попало — мне самой там нравится останавливаться!» Этот истеричный крик стал девизом семьи номинальных владельцев, глубоко въевшись в их плоть и кровь и передаваясь из поколения в поколение.
— Вот как? Ладно.
Сегодня Барвинок, попивая шампанское в люксе «Клевер» и любуясь ночным видом с возвышающейся Эйфелевой башней, положила старинный телефон.
От вассала, управлявшего отелем «Барвинок», она услышала по-настоящему тягостный доклад.
— С ума сойти, честное слово. Он и сюда добрался?
Если вкратце, Син Сиу отправился в кругосветное путешествие в поисках Барвинка.
Начав с Сеула и побывав в двух японских филиалах, теперь он добрался до Австрии и прочёсывал отели «Барвинок» по всей Европе.
Разумеется, фактическая владелица отеля Барвинок могла получать сведения из списка постояльцев.
Чтобы скрыть своё смятение, она снова пригубила шампанское.
— ……
Она ведь пошла на компромисс. Она ведь отказалась.
Признав пределы магии, она выбрала лёгкий путь — не совершенствовать саму магию, а убить свои чувства.
По сравнению с удачей, которую даровала эта магия, то, чем жертвовала Барвинок, было сущей мелочью. Ей всего лишь нужно было не делать кого-то «особенным».
Нужно было лишь чуть-чуть смаковать одиночество, спрашивая себя: «Не одиноко ли мне?» Как же удобно, правда?
Внезапно ей вспомнились последние слова Син Сиу.
«Мне кажется, вы пытаетесь сбежать, потому что вам страшно».
— Ладно, признаю. Я сбежала. И что в этом плохого?
Когда-то из-за ошибки и неверного настроя она потеряла дорогую подругу. Не повторять эту ошибку — самое малое, что Барвинок может сделать ради искупления перед Валентиной.
Если разобраться, вся эта ситуация произошла просто потому, что Барвинок была неопытна.
Если бы она с самого начала держалась от него подальше.
По крайней мере, если бы она не рассказала ему о прошлом, Сиу не стал бы говорить что-нибудь вроде: «Давай вместе всё преодолеем!» — и Барвинку не пришлось бы первой провести черту и сбежать.
— ……
И всё же — что это за смутное волнение охватывает её, когда она слышит, что Син Сиу её ищет?
Что это с ней такое — в глубине души она ведь рада? Собственная низость, готовность повторить прошлую ошибку, заставляет её отталкивать его.
Всё равно им не суждено встретиться. Не стоит особо ломать голову.
К тому времени, как он доберётся до Парижа, Барвинок просто уйдёт из отеля, и, наверное, начнётся вечная игра в кошки-мышки — им не доведётся даже случайно пересечься.
— Этого достаточно. Мне ведь везёт.
Барвинок молча наполнила бокал.
2.
Барвинок любима всем миром. Ей не по душе, что Сиу гонится за ней.
Поэтому Сиу оказался втянут в череду совершенно неожиданных неприятностей.
— Простите! Как я посмела не узнать графа…
— Да, в Геенну. Да-да. Отправлю обратно. А, прямо сейчас. Спасибо, что каждый раз утруждаетесь. Ух!
— А-а-а-а-а!
Сиу схватил безымянную изгнанницу и швырнул её в реку Мюнхена, отправив в Геенну, после чего выключил хрустальный шар, связывавший его с Иммиграционным управлением.
Изгнанница, ещё недавно собиравшаяся ударить Сиу в спину и сорвать крупный куш, вложив всё до последней копейки, теперь будет выполнять адские вычисления в академии Хесед, пока не искупит свои грехи.
— Как это вообще возможно?
Десять человек. Уже десять. Мюнхен в Германии, Флоренция в Италии, Женева в Швейцарии, вплоть до Брюсселя в Бельгии.
Пока Сиу встречался с руководительницами филиалов Ведьминой Точки в разных странах и заодно разыскивал госпожу Барвинок, на него напали целых десять изгнанниц.
Среди них не было ни одной ведьмы, настолько же сильной, как Кокоа или Мия, поэтому Сиу не испытывал ни малейшего напряжения.
Но ему до смерти надоели эти избитые фразы, начинавшиеся со слов «Мошенник!», «Казанова!» и «Если только поймаю этого ублюдка, моя жизнь …!» и заканчивавшиеся словами «Спасите!», «Я не узнала вас!» и «Если вы дадите мне хотя бы один шанс…».
Сиу ведь не прикреплял ко лбу записку с указанием, куда собирается отправиться, и вряд ли кто-то специально собрал ведьм, чтобы напасть на него. От мысли, что всё это — исключительно «порождение случайности», становилось жутко.
Разве это не означает, что сила «судьбы», окружающей Барвинок, настолько велика?
— Если судить лишь по результатату, ничего плохого в этом нет.
После столь ожесточённой битвы — блокады Врат Хексеннахта, схватки с Херьей и усмирения Лидии — накопившаяся в духовной сущности усталость ещё не сошла полностью.
Даже сейчас, стоит ему пустить в ход ману, как по всему телу вздуваются отвратительные вены, а усталость становится нешуточной.
Впрочем, с мелкой сошкой справиться нетрудно.
Он справлялся с несложными задачами и смог принять под свою опеку целых десять изгнанниц, превратив их из уличных сорванцов в послушных работниц, так что приобретений оказалось больше, чем потерь.
Раз уж вместо серьёзного кризиса множились лишь какие-то досадные мелочи, Сиу даже поддался оптимистичной мысли: «А не хочет ли он в глубине души тоже встретиться с Барвинком?»
Но он поторопился с оптимизмом. Вскоре перед Сиу встала проблема, которую он ещё не успел решить.
— Дёрг!
Дверь в комнату, предоставленную Ведьминой Точкой, распахнулась так, что, казалось, вот-вот сломается, и внутрь с грохотом вкатился кто-то. Словно его хорошенько пнули сзади.
Подумав, не очередное ли это нападение, Сиу уже собирался вступить в бой, но на этот раз репертуар оказался совсем не таким, как обычно.
— Кхе…! Кхе…!
Её волосы нежного небесно-голубого оттенка окрасились кровью. Но кровью были залиты не только волосы.
По ковру, на котором она лежала, быстро растекалась тёмно-красная кровь. Судя по опыту, это означало массивное кровотечение: счёт до оказания помощи шёл на секунды.
— Что это ещё такое? Эй, вы в порядке?
Не зная, что произошло, Сиу поспешил помочь упавшей ведьме, но вдруг вздрогнул.
Потому что ведьма, которую он ожидал увидеть впервые, оказалась ему до боли знакома.
— Крёстный отец… Кхе! Кхе!
Гостьей, явившейся среди ночи вся в крови, оказалась связная Лас Вуэрфанас, с которой связь через «Круглый стол» внезапно оборвалась.
Это была Найири Дервана, Ведьма Небесной тени.
— Простите, что испачкала вашу одежду…
Она дрожащей рукой ухватила Сиу за рукав; веки её виновато затрепетали.
— Ладно, просто не двигайся.
Сиу поспешно перевернул её.
Пачкая руки неприятно скользкой кровью, он в клочья разодрал побагровевшее белое платье. Под ним открылись ужасно зияющие раны — всего пять проникающих ран.
— Вот чёрт…!
То ли от удара при падении, то ли ещё почему, артерия, которую он с таким трудом пережал телекинезом, снова хлынула кровью.
Даже духовная сущность от такой кровопотери может впасть в шок.
Сразу же связавшись через хрустальный шар с главой филиала в Мюнхене, он сообщил, что здесь раненая, и потребовал прислать ведьму, способную её вылечить. Затем спокойно отыскал сосуд, из которого кровь хлестала сильнее всего, и пережал его телекинезом.
— Выпей. Не спеша.
Напоив её припасённым на случай экстренной ситуации эликсиром, он восстановил в памяти, как с помощью «искажения» временно восстановил духовную сущность, и постарался воспроизвести этот процесс как можно точнее.
Лечение вообще не входило в число специальностей Сиу, да и лечить кого-то другого ему доводилось впервые.
Магию он выдумал на ходу, но, увидев, как раны заживают, словно время повернулось вспять, понял, что самое срочное, похоже, удалось уладить. Найири, которая ещё мгновение назад, казалось, вот-вот начнёт обратный отсчёт, едва удержалась на пороге смерти.
— …
Найири, не успев произнести ни слова, потеряла сознание; лицо её стало смертельно бледным. Наверное, чтобы доползти сюда, она отчаянно истощила всю силу духа.
— Что вообще происходит?
— Лечите её. И обязательно сохраните это в тайне.
— А? Да-да… Для начала осмотрим пациентку…
Присланная Ведьминой Точкой ведьма-целительница добросовестно вылечила Найири, а затем, поклявшись честью ведьмы хранить тайну, получила щедрую плату золотом.
После лечения Сиу уложил Найири в постель и уже собирался уходить.
— …Крёстный отец…
— Вы уже немного пришли в себя?
— …
В этот момент Найири очнулась и отчаянно схватила Сиу за руку, когда тот уже собирался уходить.
Она ещё не могла толком разговаривать, словно очнулась во время медикаментозного сна, и вскоре снова потеряла сознание. Но в том, как она тянулась к Сиу, сквозило отчаяние потерявшегося ребёнка, ищущего руку родителя.
И это при том, что его лицо она видела вживую впервые.
— Что же это такое…
Ответ на этот вопрос вскоре даст Найири, которая должна была прийти в себя. Сиу не отходил от её постели, пока она не очнулась.