1.
У Шарон богатая палитра чувств и эмоций, а также развитая эмпатия.
Из-за этого она часто плакала даже во время просмотра романтических фильмов, за что Сиу подшучивал над ней, но Шарон считала это своим достоинством.
В конце концов, жизнь не проживёшь в одиночку — что плохого в том, чтобы разделять чужую печаль и радость? В изречениях древних мудрецов тоже говорится: разделённая радость — двойная радость, разделённая печаль — полпечали.
Наверное, именно благодаря такому характеру она хорошо ладит со всеми другими возлюбленными.
Но такой характер не всегда приносит только пользу.
У него есть и явные недостатки.
Может, потому что палитра эмоций широкая, она слишком глубоко погружается даже в одно-единственное чувство?
Например, когда идёт дождь, она без причины становится сентиментальной, а когда приходит осень — на душе без причины пусто. Так она сильно подвержена влиянию окружающего. А ещё, если она оказывается втянута в особенно неловкую ситуацию (как та, что связана с Небомат и Шарони, которых Гроке любил), она не может забыть её вечно.
До сих пор, даже посреди ночи, эти воспоминания внезапно всплывают в памяти, и она пинает одеяло.
Погодите-ка…. Если подумать, почему эти неловкие и смущающие дела всегда выпадают на мою долю?
Шарон внезапно ощутила волю мира, которая с фаталистической точки зрения толкала её в пучину стыда.
И этот случай — не исключение.
«…Хоть раз в жизни хочется почувствовать отцовскую любовь».
Линне, не зная о сложных переживаниях Шарон, говорила с виду спокойно, но на самом деле слегка смущаясь и краснея щеками.
Шарон знала прошлое и жизнь Линне. Это была история, от которой слёзы наворачивались на глаза и сжималось сердце.
Она также предвидела, что та жаждет — в узком смысле материнского инстинкта или отцовской любви, а в широком — семейной любви.
Но что та внезапно на полной скорости, как машина, разгоняющаяся за секунду, заявит: «Хочу, как Малика, получать папину любовь сполна. Помогите мне»!
Более того, как она сама, не подумав, протянула руку помощи с вопросом «Может, помочь?» и тут же попала под удар!
Будь она бессердечной, сказала бы: «Это психическое расстройство — сходите для начала к врачу».
Но Шарон, испытывая стыд за собеседницу, доходящий до уровня пытки, всё же не смогла сказать резкого слова.
Ведь нельзя же осуждать искренность, которую эта молчаливая, похожая на куклу Линне с трудом выдавила из себя, покраснев до ушей (хотя, если честно, удивительно, что даже при таком непробиваемом покер-фейсе она смущается лишь настолько)!
— Д-да, верно. Я тоже… думаю, смогла бы.
Шарон дрожащей рукой взяла стакан с водой и смочила пересохшее горло. Лицо Линне, всё ещё почти бесстрастное, слегка просветлело, будто на него направили яркий свет.
— Спасибо. Я понимаю, что это щекотливая тема.
— Да нет, что вы… Какая же это щекотливая тема. У каждого ведь свои заботы, верно? Ахахах…
— Значит, ты можешь помочь?
Даже Линне вряд ли имела в виду что-то в этом роде в сексуальном смысле. Скорее всего, она просто хочет, чтобы её любили, «как Малику».
Но даже это было слишком.
И как вообще можно помочь с такой глубокой проблемой? Шарон решила попробовать спокойно переубедить Линне.
— Но… понравится ли это Сиу?
— …Верно, пожалуй.
Услышав эти слова, Линне мгновенно поникла, словно цветок, выставленный в пустыню.
— Да нет же, нет! Я не то имела в виду! Ну, это немного обременительно… нет, и не это… Всё же у каждого свои предпочтения, так что это довольно специфично… нет! Н-не специфично! Просто немного выходит за рамки обычного… ах…
Из-за бессвязной речи Шарон то и дело оговаривалась.
— …Ты права.
В уши Линне, казалось, попадали только обмолвки вроде «обременительно», «специфично» и «выходит за рамки обычного» — её всегда острые, как лезвие, уголки глаз опустились с такой жалостью, что становилось не по себе.
Она выглядела настолько несчастной, что, положи её в пустую коробку, любой подобрал бы её, желая поделиться теплом. Шарон крепко зажмурилась.
«Закрою глаза всего один раз. Прогоню чувство неловкости во имя человеколюбия и помогу Линне осуществить её странное заветное желание».
Так она и решила.
— Я помогу вам!
— …!
Линне, которая уже было поникла и увяла, вновь расцвела, но Шарон не могла радоваться с лёгким сердцем.
2.
Государство в современном обществе подобно сообществу, связанному бесчисленными невидимыми нитями.
Разница лишь в том, длинны эти нити или коротки, толсты или тонки, многочисленны или редки, однако в силу великого течения, именуемого «глобализацией», экономическое положение одной страны перестало быть проблемой, ограниченной лишь пределами этой страны.
Например, что будет, если Китай, обмотанный всевозможными канатами вокруг пояса, рухнет с обрыва? Вместе с Китаем, словно переплетённые сосиски, упадут и другие страны — развернётся домино падения в бездну.
Что уж говорить, если эта катастрофа — «апокалипсис, вызванный трансцендентным существом».
Поэтому, если бы Хексеннахт действительно поставил целью «истребление человеческого общества», ему не пришлось бы прилагать столь больших усилий. Достаточно было бы как следует разгромить какое-нибудь крупное государство, парализовать всю торговлю и финансовую деятельность, устроить массовое истребление людей — и всё рухнуло бы само собой.
Но Хексеннахт не стал этого делать. Он лишь сменил верхушку, но, как ни странно, пытается продолжать нормальное управление страной.
— Иными словами, «завоевание» в лозунге «завоюем человечество ради ведьм» означает не необратимое полное уничтожение.
— Значит, они хотят править, оставив нам возможность дышать, и высасывать все соки.
— Именно. А в придачу — завоевать власть, которая до сих пор действовала лишь в подполье.
— Пропаганду используют как пропаганду, а удобства и блага, что предоставляют люди, будут высасывать. Иными словами, похоже, они намерены колонизировать весь современный мир. Конечно, учитывая, что это непредсказуемая группа преступниц-изгоев, всегда остаётся переменная — в какую сторону они выстрелят.
— Если подвести итог, на данный момент вероятность полномасштабной войны очень низка. Но разрозненные и локальные столкновения будут постепенно учащаться… Пожалуй, так.
Давненько не было разговора с двумя тёщами. Ради наследования Сиу потихоньку отошёл от дел на ключевых постах, но близняшка-тёща — графиня Геенны.
Поэтому она помогала контролировать нынешнюю ситуацию, и этот разговор с Сиу был для неё своего рода обратной связью от старшей по многолетней политической жизни.
— Но, Сиу, ты можешь сесть поудобнее. Ты с самого начала выглядишь таким напряжённым.
— Нет-нет! Мне так удобно!
Поза Сиу была такой же напряжённой, как у новобранца, только что получившего первое распределение, и младшая тёща удивлённо наклонила голову.
— Ты что-то натворил?
Старшая тёща смотрела на Сиу, который держался ещё напряжённее, чем при первой встрече, с подозрительным прищуром.
— Да, я совершил поистине великий грех.
— Что?! Опять?! Ты ведь не завёл ещё одну девушку?! Говори всё как есть!
— Сестра, успокойся. Сначала надо выслушать.
Альбирео, у которой при виде Сиу, честно во всём признающегося, сработал триггер травмы, и Денеб, которая пыталась её утихомирить.
На самом деле в последнее время Сиу, каждый раз общаясь с обеими тёщами, в глубине души восхищался их великодушием. Он даже проникся к ним уважением.
Причина проста — Малика.
Сиу стал отцом.
Честно говоря, он никогда не включал детей в свои жизненные планы после того, как стал ведьмаком, поэтому его одолевало множество тревог.
Насколько тяжела роль отца? Сможет ли он справиться с ней? Проще говоря, все эти переживания сводились к одному вопросу: «Смогу ли я стать хорошим папой?»
С тех пор как Росточек стала Маликой, Сиу ощущал переполняющее грудь волнение и чувство ответственности.
Маленькая, драгоценная жизнь. Семья, половину которой расцвёл не кто-нибудь, а сам Сиу. Словами трудно передать, насколько любовна и мила эта кроха, которая ещё и говорить не умеет.
Да. Для обеих тёщ Одиль и Одетт, должно быть, были Маликой.
Одновременно одурачить обеих сестёр-близнецов, да ещё и таскать за собой возлюбленных — и при этом не свернуть шею такому зятю, а лишь изредка пнуть по голени, — вот это великодушие. И этого мало: даже когда он глумился и издевался над чистотой обеих тёщ, которые хранили её сотни лет, они не сожгли его магией — вот это снисхождение.
А если бы какой-нибудь проходимец явился и заявил, что заберёт Малику?
Этого не стерпеть. Я убью. Непременно убью и сотру с лица земли.
Какие там святые? Вот они, две святые, стоят здесь. Он искренне восхитился милосердием обеих тёщ, которое раньше понимал лишь смутно.
— Кое-что я понимаю.
— Теперь немного понимаете, каково нам приходится?
Возможно, поэтому за спинами обеих тёщ, одинаковых во всём, кроме цвета волос, словно струилось святое сияние. О, слава им!
— Поздние сожаления ничего не изменят. Всё, что нужно делать Сиу, — это взять на себя ответственность за Одиль и Одетт и сделать их счастливыми.
— Есть! Полагаюсь на вас! Я положу всю свою душу!
— Кстати, об этом. Я думаю, пора потихоньку назначать дату.
— Что?
— Свадьбы.
— А.
В ведьминском обществе не существует культуры брака.
Ведьмы — только женщины, и, как и подобает ведьмам, любящим старомодные обычаи, в их сознании прочно укоренилось понятие, что брак — это союз мужчины и женщины, а между ведьмой и человеком стоит непреодолимая стена — «срок жизни».
Но Сиу был существом, перешагнувшим эту стену жизни, поэтому Альбирео и Денеб естественным образом вспомнили о браке и таком событии, как свадебная церемония.
Причина была не грандиозной.
— Похоже, у близнецов есть какая-то своя романтическая мечта об этом. Да и мне самой хотелось бы хоть раз увидеть дочерей в свадебном платье.
— Ага.
— Хорошо бы провести церемонию, как только эта ситуация более-менее уладится.
— Так и сделаю.
Сиу, решивший отныне беспрекословно подчиняться приказам тёщ, с твёрдой решимостью кивнул.
3.
Линне была по-настоящему благодарна Шарон за помощь. Ведь та искренне выслушала её сокровенные переживания, которые невозможно было доверить кому-либо ещё, и сама вызвалась помочь.
Если она выживет в этой войне, то нужно обязательно относиться к Шарон лучше — решила она.
Она даже пообещала себе, что если переживёт эту войну, то будет относиться к Шарон лучше.
Но вот помощь от этой самой Шарон какая-то странная.
— Так, это соска-пустышка. Это погремушка. Это слюнявчик, а это шапочка на голову…
Шарон, достав откуда-то детские принадлежности взрослого размера и выстроив их в ряд, продолжала объяснения, ни разу не взглянув на Линне.
— …?..
Зачем она вдруг показывает мне это?
Линне задумалась, а затем вспомнила, как Шарон спрашивала её размеры, и поняла, что детское бельё точно подходит ей по фигуре.
То есть… это всё приготовлено для неё, чтобы Линне носила это?
— П-присмотревшись, думаю, вам это очень пойдёт.
С трудом завершив свою «помощь», Шарон, вытирая холодный пот, принялась рассыпаться в любезностях.
— Что всё это значит?
Линне посерьёзнела.
— Грохот.
В этот момент сработала карма Линне, которая чаще всех после Шарон становилась жертвой жестокой насмешки судьбы и попадала в унизительные ситуации.
— Что это вы тут обсуждаете без меня?
Как назло, именно в этот момент появился Сиу.