1.
Как и любую другую группу, Хексеннахт трудно описать одним словом.
Особенно потому, что город состоит из множества преступниц-изгоев, строящих все отношения на принципе «выживает сильнейший», и потому нравы каждой из жительниц совершенно различны.
Однако если попытаться свести их мировоззрение к одному слову, то его лучше всего описать как «крайнее ведьминство».
А что такое ведьминство? Это исполнение истинного предназначения ведьмы.
А что такое истинное предназначение ведьмы? Это проложить путь магии и достичь чуда, которое совершила Ведьма Творения.
В этом процессе всё остальное — лишь побочный продукт, а законы и мораль — всего лишь оковы для простых смертных. Истинная ведьма не должна связывать себя ничтожными правилами, но должна отдавать все силы достижению более высокого заветного желания.
Разумеется, речь идёт о предельном высокомерии, но преступницы-изгои положительно воспринимают даже его.
Ведьма должна быть надменной, дерзкой, горделивой, самоуверенной и своевольной. Она должна пылать чистой одержимостью, не ведая ни тени сомнения в собственном величии.
Это и есть «ведьминская суть».
Именно поэтому людей нельзя простить ни в коем случае.
Муравьиная куча, чьё единственное преимущество — многочисленность, оскорбила божественность и опозорила трансцендентное существо жалкими техниками. Они посмели заполучить то, на что не имели права даже замахнуться, и осквернили то, что нельзя было осквернять.
Именно поэтому горожане Хексеннахта, которые прежде никак не могли объединиться и лишь тянули одеяло каждый на себя, сплотились быстрее, чем Геенна, и собрались под знаменем Клипота.
Ведь преступницы-изгои — это те, кто нашёл ответ. Ответ на то, что есть добро и что есть зло на зыбкой границе между ними.
Московский Кремль.
Снаружи — прочные стены и башни, сложенные из красного и белого кирпича, так что это место скорее напоминало крепость, чем центр власти. Внутри же вместо крепости взгляд приковывали пышные соборы Русской православной церкви, наводя на мысль о религиозном наследии.
Символ истории и власти, служивший политическим центром Второго мира ещё с тех времён, когда Россия была Советским Союзом, теперь превратился в сущий бедлам, где обитают более трёхсот преступниц-изгоев.
Из всего этого Орселия, лидер Клипота и «Ведьма Притч», выбрала для себя Теремной дворец.
В его облике соединились элементы древнерусского стиля и итальянского зодчества. Тонкая резьба по дереву и золотая отделка, украшающие интерьер, священные фрески, во всей красе демонстрирующие русскую эстетику. Пришлось ей по душе и то, что дворец проектировался как жилое пространство для царской семьи — от царя и царицы до всех их родных.
— Впечатляет. Впечатляет. Если честно, я ни на капельку не ожидала, что они справятся настолько хорошо.
В огромной столовой, где можно было бы играть в баскетбол, если сдвинуть столы, Орселия, сидя напротив Пин, и сегодня с аппетитом поглощала роскошный ужин, потчуя гостью.
— Благодаря вам настала эпоха ведьм, которым давно пора было явить свой свет.
Геенна, всё ещё одержимая призраком герцогини Кеттер и пытающаяся сохранить свой туманный порядок, продолжала ругаться и перекрикиваться сама с собой. Воспользовавшись этим, Хексеннахт, объединившийся под влиянием тревоги и ярости, в мгновение ока поглотил несколько государств и провозгласил Империю Ведьм.
Конечная цель этой декларации — окончательно приручить людей, как скот, чтобы история не повторилась, и вернуть себе славу, которой следовало бы наслаждаться уже давно.
И всё это стало возможным благодаря видео, обнародованному Пин, и демонстрации «клейма» Ангела, которое невозможно воспроизвести нынешними технологиями.
— Я просила принести фактор, способный изменить всё, если хочешь развязать войну ради мести… Если честно, я даже представить не могла, что ты справишься настолько блестяще.
— Если у тебя есть желание, скажи? А, это блюдо можешь есть. Это кролик, которого я специально приготовила для тебя.
Орселия, словно её никогда и не принимали холодно, расплылась в приветливой улыбке. Ответ Пин с самого начала был один.
— Убей Син Сиу.
— Это будет сложно.
— Что?..
— Если убить графа Хесед, Геенна может сплотиться, не так ли? Мы ведь тоже только начинаем вставать на ноги.
Орселия, которая ещё мгновение назад готова была выпотрошить собеседницу, не изменив ни тона, ловко подхватила языком мясо с вилки и проглотила его. В её холодных фиолетовых глазах застыла насмешка.
— И вот что я подумала… Похоже, ты мне больше не нужна. Я оставила тебя лишь для того, чтобы мягко переварить торговую гильдию Солидус… Но, как видишь, теперь мы все живём душа в душу.
На самом деле это был вполне ожидаемый шаг для преступницы-изгоя.
Пин, как и подобает способной секретарше, прекрасно понимала это.
Пин выложила все свои карты, и если у неё не осталось больше козырей, то для Орселии она больше не представляла никакой ценности. Но слепая жажда мести сузила её кругозор и не позволила предвидеть столь очевидный исход.
Пин, посуровев лицом, попыталась её переубедить.
— Я всё ещё могу быть тебе полезна.
— Нет, ты больше не интересна мне. К тому же ты, похоже, будешь и дальше докучать мне, и будет неприятно, если ты вдруг выпалишь какую-нибудь странную информацию и перевернёшь всё с ног на голову. Буду тебе очень признательна, если ты тихо удалишься.
— Хрясь.
Начиная с обнажённой руки Орселии, затем в области груди и до самого лица — по всему телу, словно распускающиеся бутоны мака, начала расходиться кожа.
Рассечённая кожа тут же превращалась в рты.
В щелях, усеянных частыми зубами, словно жевательный аппарат чудовища, клубилась фиолетовая дымка, а из неё десятки вращающихся глазных яблок пристально смотрели на Пин.
Магия сущности «Эрисихтон», названная в честь царя, который, проклятый голодом, пожрал собственное тело.
Это может показаться примитивной магией, но Пин знала правду. Всего несколько часов назад Орселия сожрала этой магией ядерный взрыв, прогремевший прямо у неё над головой.
— Не желаешь отведать кроличьего рагу? Я постаралась как следует, ведь это твой последний ужин.
Пин опустила голову. Бесчисленные рты Орселии широко распахнулись.
2.
Закончив трапезу, Орселия напевала себе под нос. На десерт она намазала мягкую, жирную печень на грубый ржаной хлеб.
— Цок, цок.
Цокая каблуками по мраморному полу, в столовую вошла одна ведьма. Время было куда позднее, чем договаривались.
— Так и не избавилась от своих грязных привычек в еде, Орселия? И правда вкусно?
— Конечно. Ведь печень — символ отваги и жизненной силы.
— Ела бы ты гусиную печень, что ли…
— Фуа-гра едят лишь те, у кого ума не больше, чем у гуся. И кстати, ты, называющая себя «ведьмой времени», вечно опаздываешь. Посмотри на часы.
Ведьма вошла без предупреждения, с бесстрастным лицом, и, увидев безупречно убранный стол, нахмурилась. В её взгляде читалась не столько робость, сколько отвращение. Словно боясь даже запаха, она слегка сбрызнула платок духами и прикрыла им уголок рта.
— А Тиамат?
— Говорят, Ведьма Изумрудной Зелени задержится. Что-то там с последними покупками.
Орселия, с довольным видом доевшая десерт, хлопнула в ладоши — и к столу тут же подбежали секретари с красивыми лицами, чтобы убрать посуду. Это были гонцы, лишённые разума и превращённые в марионеток.
Секретари слаженными движениями расставили только что заваренный горячий кофе и башню из десертов. Один из них, с пустым взглядом, старательно разминал плечи Орселии.
— М-м, чуть левее. Вот так. Как бы то ни было, массаж от красивого мужчины — это лучшее.
На это зрелище, словно не веря своим глазам, посмотрела «ведьма времени» Эллара Кронос, поднеся чашку с кофе к губам.
Если не считать таинственной красоты ведьмы, не позволяющей определить её возраст, в её наряде нет ничего, что мешало бы принять её за современного человека.
Аккуратно собранные волосы в сочетании с деловым костюмом и строгими очками без оправы скорее наводили на мысль о карьеристке из крупной юридической фирмы, нежели о ведьме. Современный макияж, полный актуальных ноток, тоже вносил свою лепту.
Однако Эллара — столь же утончённый современный образ, как и Орселия, — была «древней ведьмой». Это означало, что она — изгнанница, которая не была изгнана, ибо не наследовалась более тысячи лет.
Блестящая игра Пин принесла и вовсе неожиданный урожай.
В отличие от Орселии, согласившейся занять должность главы Клипота после предложения кормить её досыта, Эллара была ведьмой, которую без веской причины с места было не сдвинуть: она постоянно сидела в своём гнезде. Другая древняя ведьма, «Ведьма Изумрудной Зелени», которая вскоре должна была прибыть сюда, тоже была всего лишь ведьмой, любившей беззаботно странствовать.
Те, кого долгие века стёрли и кому не было дела до мирских забот, наконец сдвинули свои тяжёлые ягодицы.
Всё это было сделано, чтобы укрепить Хексеннахт. Точнее говоря, чтобы предотвратить бедствие, которое могли сотворить люди.
— Как вы поживали всё это время?
— Если тебе не интересно, зачем спрашиваешь?
— Мы ведь теперь будем вместе вершить великие дела. Может, нам не обязательно ворковать друг с другом, но и чужими-то оставаться не годится, верно?
— Не неси такую жуть. Стоит мне уладить дело — и мы больше никогда не увидимся.
Само слово «древняя ведьма» вовсе не указывало на принадлежность к какой-либо фракции.
Однако по самой своей сути они были ближе к «преступницам-изгоям».
За исключением самой герцогини Кетер, создавшей Геенну, и герцогини Эрелим, которая её поддерживала, все прочие древние ведьмы долгие годы противились установленным Кетер порядкам и с самой Геенной отношения поддерживали не сказать чтобы тёплые.
— Значит, война?
— Скажем так: подготовка к войне. Я, знаешь ли, не любительница сражаться.
Вскоре прибыла и «Ведьма Изумрудной Зелени», Верда Тиамат.
— Приветствую вас, подруги…
Ведьма с зелёными, как лесная чаща, волосами вошла, прижимая к боку увесистые пакеты с покупками, с унылым лицом, словно вобравшим в себя все горести мира.
Удивительным было то, что Верда по внешности и телосложению походила разве что на школьницу начальной школы.
Из-за этого накинутая на плечи шаль, короткое платье, туфли на высоком каблуке и яркий макияж вступали в вопиющее противоречие с её юным обликом, напоминая девочку-подростка, которая тайком от матери нарядилась повзрослее.
То, что она, будучи всего тринадцати лет от роду, убила своего наставника и собственными силами унаследовала его клеймо, и по сей день остаётся широко известной историей.
— Мне так грустно. Теперь ведь и по магазинам вдоволь не походишь, правда?
Мир меняется. И те древние, что до сих пор таились в тени, пробудились от долгого сна, подстраиваясь под это течение перемен.
К Хексеннахту присоединились двое ведьм 23-го ранга.