Ш-ш-ш-шух!
Над полигоном метались десятки водяных копий. Они не просто летали по заданным траекториям — Карите управляла ими так, словно дирижировала оркестром. От этого зрелища было трудно отвести глаза.
Когда она только призвала копья, я уже поразился. Теперь же понял, что увидел лишь малую часть её настоящей силы.
«Да ну нахрен...»
Сначала я решил, что Карите всего лишь создала из воды множество копий. Одного их количества хватило бы, чтобы впечатлить кого угодно: они заполнили почти весь просторный полигон.
Но дело было не в количестве.
Каждое копьё двигалось по-своему. Стоило одному врезаться в землю, как ближайшее тут же срывалось с места и устремлялось в другую сторону, будто продолжая заранее просчитанную цепочку атак.
Эта картина казалась странно знакомой. Копья вели себя так, словно вокруг Карите находились невидимые противники. Одно внезапно разгонялось и било с чудовищной силой; несколько других одновременно перекрывали пути отступления, сжимая пространство вокруг воображаемой цели.
Казалось, после удара о землю копьё должно рассыпаться водой. Однако в почву сначала уходила тяжёлая дрожь, оставляя неглубокую вмятину, а разбежавшиеся струи снова собирались вместе, принимали прежнюю форму и возвращались в строй.
«И всё это она получила, поднявшись до пятого уровня?»
Возможно, я слишком низко оценивал разницу между уровнями. И всё же происходящее выглядело ненормально. Неужели одного прозрения при переходе на пятый уровень действительно хватало, чтобы обрести такую силу?
Мои мысли оборвало хриплое дыхание. Я повернул голову. Карите заметно устала.
— Долго я так не продержусь. Слишком большая нагрузка на сознание... Даже в лучшем случае — не больше получаса.
Она неловко улыбнулась и начала понемногу сокращать число копий.
— И всё равно это охренеть как впечатляет.
Других слов у меня не нашлось. Я смотрел на неё почти с благоговением.
Карите выросла невероятно. Когда-то она не верила, что её черта вообще способна развиваться. Я до сих пор помнил, как на первом уровне она пришла ко мне за помощью.
— Превзошла ожидания? — с лёгкой надеждой спросила она.
Я вспомнил её недавние слова и без колебаний кивнул.
— Намного. Честно говоря, это уже похоже на полноценный навык.
«Неужели она нащупала путь к пробуждению?»
Иначе объяснить увиденное было трудно. Даже я не представлял, как пробиться через этот строй, с чего начать уклонение и каким образом обезвредить все копья сразу.
— Тем приятнее это слышать. Но законченной эту технику я пока не считаю.
— Почему?
— Если довести её до ума, нагрузка на тело должна заметно уменьшиться. А до этого ещё далеко.
После этих слов сомнений у меня почти не осталось.
«Навык».
Так говорит человек, который уже коснулся его основы, но ещё не сумел собрать всё воедино.
— Не торопись. Ты и сейчас справляешься отлично. Продолжай делать то же, что делала до сих пор, и обязательно продвинешься дальше.
Я намеренно не стал подталкивать её к пробуждению. Когда сам впервые обнаружил намёк на навык, то превратил его в навязчивую идею. Мне казалось, что я обязан пробудить силу немедленно, любой ценой. Чем сильнее я себя загонял, тем дальше отступал ответ.
В итоге на завершение навыка ушло куда больше времени, чем могло бы.
«Какой же я был идиот».
Тело ещё не было готово, необходимых условий я не выполнил, но всё равно ломился вперёд, потому что слишком сильно хотел результата. Я не желал Карите повторять мою ошибку.
— Странно, — сказала она. — Я была уверена, что ты сразу заговоришь о навыке.
Я усмехнулся.
— Чем сильнее за него цепляешься, тем хуже получается.
— Из личного опыта?
— Ага. Очень хренового личного опыта. Не хочу, чтобы ты шла тем же путём.
Я протянул руку к ближайшему копью. Вокруг Карите их оставалось больше всего, и рядом с ней они двигались свободнее, будто действительно были живыми.
Пальцы коснулись водяного лезвия — и я удивлённо замер.
— Ну как? — спросила Карите.
— На обычную воду совсем не похоже.
Я не смог погрузить ладонь даже на волос. Поверхность казалась спокойной, но под ней с бешеной скоростью неслись слои воды, как в самом сердце горной реки.
— Основу я поняла, наблюдая за тобой, — призналась Карите. — За тем странным потоком, который всегда обвивал твоё копьё. За спиралью.
— То есть ты оттолкнулась от моей техники?
— Да. Когда я применила тот же принцип к воде, она перестала распадаться и обрела устойчивую форму.
Карите тоже протянула руку. Её пальцы без сопротивления вошли в копьё. Моя ладонь по-прежнему упиралась в поверхность, а она спокойно водила рукой внутри, словно гладила воду.
Теперь я сумел разглядеть внутреннее движение. Поток вокруг её пальцев одновременно вращался и замыкался в непрерывный круг.
«Вот же...»
Карите почти полностью поняла спираль и циркуляцию — те самые принципы, к которым я пришёл, когда искал собственный навык. Иначе она не смогла бы обращаться с этой силой настолько свободно.
Её рука прошла сквозь копьё и едва коснулась моей. От этого лёгкого прикосновения внутри что-то дрогнуло.
— Всем этим я обязана тебе, — сказала Карите и лучезарно улыбнулась.
Я невольно вспомнил другую женщину. Когда-то я помог ей понять природу подавления, скрытую в её врождённой магии. Теперь Карите будто повторяла ту же историю: увидела мой навык, разобралась в его основе и превратила чужую идею в собственную силу.
«Вот что она тогда чувствовала».
Конечно, наши отношения были совсем другими. И всё же теперь я понимал, почему она когда-то приняла мой успех без зависти и обиды.
— Ты всё сделала правильно, — сказал я с улыбкой.
Карите ответила неуверенной усмешкой.
— Ты ведь не сердишься, что я без спроса воспользовалась принципом твоей силы?..
— С чего бы? Это твоя техника. Я ничему тебя не учил и ничего тебе не отдавал. Ты сама всё поняла, поэтому выкинь эту мысль из головы.
Глядя на неё, я испытывал почти отцовскую гордость.
Человек, которого я однажды спас, раскрыл поразительный талант. Карите снова превзошла мои ожидания, обрела уверенность и теперь стояла передо мной, окружённая созданными ею копьями.
Когда-то я был готов отдать жизнь, лишь бы она продолжала жить. Теперь её собственный свет становился всё ярче.
«Разве можно желать большей награды?»
Это чувство не зависело даже от моей любви к ней. Я просто был счастлив.
* * *
17:50.
В Академии было несколько парков. У кадетов и наставников имелись свои любимые места: где-то дорожки шли вдоль пруда, где-то между деревьями стояли беседки, а где-то открывался вид на город.
В один из таких парков вошла молодая женщина.
Она несла с собой тревогу, надежду и слишком много воспоминаний. Холодный ветер тронул её тёмно-синие волосы.
Глесия села на скамью, глубоко вдохнула и убрала выбившуюся прядь. Вокруг гуляло несколько человек, но того, ради кого она пришла, среди них не было.
«Не надо ничего ждать».
Она заранее решила не расстраиваться, если Хан Чонсон не появится. С тех пор как они виделись здесь в последний раз, прошло больше полутора месяцев. За это время оба сильно изменились. Старое обещание уже не могло связывать их так же, как прежде.
Поэтому даже если сегодня он не придёт, ничего страшного.
Ветер снова коснулся лица, и Глесии стало спокойнее.
Она давно воспринимала ветер как безмолвного спутника. Он не был живым, но находился рядом всегда и отзывался, стоило ей позвать.
Время шло. Ожидание не тяготило её. Посидеть в одиночестве тоже было приятно.
И всё же именно этот парк почти не сохранил воспоминаний, принадлежавших одной ей. Большинство из них было связано с Хан Чонсоном.
Теперь прошлое казалось чужим — словно она смотрела на собственную жизнь со стороны.
Ярче всего вспоминалось самое начало. Тогда они почти ничего друг о друге не знали, а Глесия отчаянно пыталась понять его и искала любую возможность встретиться снова.
— И чего я тогда так упёрлась?.. — тихо спросила она саму себя.
Сейчас это и вправду казалось странным. Почему ей было настолько важно разгадать Хан Чонсона?
Ответ пришёл сразу.
«Из-за сестры».
Они не были похожи ни внешностью, ни характером. Однако в необъяснимой уверенности Хан Чонсона Глесия временами замечала что-то знакомое — то, что напоминало ей старшую сестру.
Сестра жила далеко, и Глесия постоянно по ней скучала. Главной целью в жизни для неё тогда было стать сильной, чтобы однажды оказаться достойной своей семьи и не посрамить сестру.
Вот почему она пыталась понять Хан Чонсона. Ей казалось, что, проводя с ним больше времени, она раскроет источник его загадочности.
Это почти превратилось в одержимость.
Ветер защекотал щёку, и Глесия невольно улыбнулась.
Потом цель незаметно утратила значение. Рядом с Хан Чонсоном она всё реже вспоминала сестру. Встречи стали нужны ей сами по себе. Глесия уже не искала в нём ничьей тени — ей просто нравилось быть рядом.
Тогда она ещё не понимала, что впустила его в сердце.
— Я не слишком опоздал?
Хан Чонсон стоял перед ней и неловко улыбался.
Он изменился до неузнаваемости, но в эту секунду казался прежним. Даже улыбка осталась той же — и смотрел он на неё так же, как когда-то.
— Нет, — ответила Глесия. — Ты вовремя.
Она подвинулась и ладонью похлопала по свободному месту рядом.
Когда-то этот жест был для неё совершенно естественным.
Значит, и сейчас следовало поступить так же.