Окраины столицы оказались безлюднее, чем можно было ожидать.
Обветшалые дома, заброшенные мастерские, настороженные лица редких прохожих — всё здесь отличалось от оживлённого центра. Эдельфия была настолько велика, что многим хватало центральных кварталов на всю жизнь. На окраины без нужды почти никто не заходил.
Теперь по одной из таких улиц шёл мужчина.
Серебряные волосы покачивались в такт лёгким шагам, аккуратный форменный мундир сразу привлекал внимание. Местные смотрели на чужака с любопытством и опаской, но Вермиан не замедлялся.
Он прошёл по широкой дороге, свернул в тёмный переулок и остановился перед полуразвалившимся домом.
Здание выглядело нежилым. Стены почернели от сырости, окна зияли пустотой.
Вермиан без колебаний толкнул дверь.
Скрип...
Внутри царила непроглядная темнота.
Он шагнул в неё и оглядел беспорядок. Старые лохмотья, куски рваной ткани, несколько разбитых полок. Всё ценное давно вынесли, оставив после себя голые стены.
Признаков жизни не было.
Вермиан усмехнулся.
[Она здесь.]
Голос Летеи прозвучал в сознании.
Он едва заметно кивнул.
Даже без подсказки ощущалась неправильность. Воздух внутри дома будто сдвинулся на полшага в сторону от мира.
— Я предпочёл бы сначала поговорить.
Вермиан остановился посреди комнаты.
Кто-то наблюдал за ним из темноты. Это был апостол, но страха он не испытывал.
Вермиан легко топнул ногой и выпустил собственную силу — ту самую тьму, в которой жила мощь Летеи.
Она мгновенно заполнила помещение.
— Что ты творишь?..
Запоздалый голос донёсся справа.
Вермиан повернул голову. В собственной тьме он по-прежнему ничего не видел обычным зрением, однако сама сила указывала на чужое присутствие.
Постепенно проступил женский силуэт.
Он чуть наклонил голову.
— Удивительно обычная внешность.
[Апостол не может быть обычным.]
Летея всё чаще вмешивалась в его мысли. Вермиан улыбнулся и двинулся вперёд.
Перед ним стояла женщина с лицом, которое можно увидеть где угодно и тут же забыть.
Шаг. Шаг.
По мере приближения он всё яснее чувствовал её растерянность. Выпущенная им сила была ближе к природе апостолов, чем к человеческой мане. Поэтому женщина не нападала и не пыталась исчезнуть сразу.
— Не стоит так пугаться.
— Ты... апостол?
— Можно сказать и так. А можно назвать меня человеком.
Вермиан мягко улыбнулся.
— Что за бред?..
Её удивление напомнило слова Летеи.
«Полный договор обычно заканчивается победой одного сознания. Как правило, апостол пожирает человеческую личность, и та исчезает».
Их союз был исключением. Со временем Вермиан принял свою двойственную природу: человек, ставший апостолом, и апостол, сохранивший человека.
— Не хочешь немного побеседовать?
— Кто ты такой?
В голосе женщины звучала настороженность. Она уже собирала силу, готовясь вырваться при первой возможности.
«Смешно».
С таким запасом ей не выбраться из его области.
И всё же Вермиан продолжал говорить спокойно.
— Меня зовут Вермиан. Думаю, мы с тобой найдём общий язык.
— Тебя тоже прислал один из Девяти апостолов?
Вместо ответа он едва заметно улыбнулся.
Когда-то Вермиан действительно собирался встать на сторону апостолов. Пусть мир сгорит — лишь бы Беатрис выжила. Тогда это казалось единственным будущим.
— Да, — солгал он после короткой паузы. — Я получил тот же приказ, что и ты.
С тех пор многое изменилось.
В его прежнем будущем появился свет. И этот свет должен был сиять ещё ярче.
Именно ради этого Вермиан пришёл сюда.
* * *
В тренировочном зале собралось непривычно много людей.
Все смотрели в центр площадки, где друг напротив друга стояли двое кадетов.
Эту пару невозможно было не узнать.
В первый день учёбы они перевернули все ожидания и провели поединок, о котором Академия говорила ещё несколько месяцев. Теперь Леонхарт и Хан Чонсон снова вышли друг против друга.
Услышав новость, многие бросили дела и прибежали в зал.
Наставник боевой подготовки класса A Аваланш с явным удовольствием наблюдал за обоими. Улыбку скрыть ему не удавалось.
Соперники разошлись на нужное расстояние и обменялись улыбками.
В день поступления их лица выражали совсем иные чувства. Тогда один был уверен в победе, другой отчаянно скрывал страх. Сейчас оба радовались встрече и предвкушали бой.
Леонхарт взял учебный меч, Хан Чонсон — копьё.
Аваланш заговорил:
— Перед началом каждый назовёт себя и обозначит уровень силы. Леонхарт, начинай.
Юноша коротко вдохнул. Голубые глаза ярко блеснули.
— Леонхарт Лориант. Моя сила основана на «Едином мече Лазурных Небес». По оценке инструктора, я соответствую пятому уровню.
Он представился иначе, чем в прошлый раз.
Не назвал технику собственной чертой и отдельно уточнил, что уровень подтверждён инструктором. Леонхарт ещё не вернул утраченную врождённую черту, поэтому не мог говорить о ней как прежде.
Однако никто из зрителей не посмотрел на него с сомнением.
Аваланш перевёл взгляд на второго кадета.
Хан Чонсон тоже глубоко вдохнул и слегка улыбнулся. Чёрные волосы успели отрасти и теперь мягко падали на лоб.
— Хан Чонсон. Моя черта — «Владение копьём», ранг — обычный. Текущий уровень — шестой.
Он произнёс это без пафоса, но зал сразу загудел.
— Шестой?..
— Как вообще можно расти с такой скоростью?
— Значит, в Башне магии он поднялся ещё на уровень?
В восхищённых и недоверчивых шепотках чувствовалось одно: Хан Чонсон изменился.
Не только внешне. Иным стало само присутствие.
Он держал копьё одной рукой, опустив наконечник под углом, и в расслабленной стойке читалось спокойное превосходство. Кадеты, помнившие его напряжение на первом поединке, особенно остро видели разницу.
Аваланш кивнул.
С церемонии поступления прошло больше полугода.
Теперь начинался бой, которому предстояло вызвать ещё больше разговоров.
В тишине кто-то громко сглотнул.
* * *
Они двигались легко.
И с невозможной скоростью.
Ни один шаг, ни один обмен ударами не выглядел обыкновенным. Вокруг площадки установилась напряжённая тишина: зрители боялись моргнуть.
Среди них особенно внимательно следили две девушки — Юмия и Глесия.
Их глаза безошибочно ловили каждое перемещение. Большинство кадетов уже не успевало различать отдельные движения, но они видели бой целиком.
Юмия вдруг прикусила губу.
Глесия покосилась на неё.
«Она настолько боится за него?»
На первый взгляд силы были равны. Ни одному не удалось нанести чистый удар. Иногда меч и копьё сталкивались с такой мощью, что дрожал воздух; иногда соперники обменивались сериями на безумной скорости.
Каждый удар отдавался в груди зрителей.
И всё же Глесию не покидало странное чувство.
«Похоже на прошлый раз».
Оба владели оружием несравнимо лучше, чем в начале учебного года. Но рисунок поединка напоминал их первую встречу.
Только роли изменились.
Тогда Леонхарт наступал, а Хан Чонсон почти всё время отводил удары и защищался. Теперь оба свободно переходили от атаки к обороне.
Юмия тяжело выдохнула.
— Не переживай так, — сказала Глесия.
— Как мне не переживать? — голос Юмии дрогнул. — Леонхарт вернул часть силы и стал намного лучше, но Хан Чонсон вырос ещё сильнее. Я не понимаю, зачем они устроили это перед всеми. Провели бы бой без зрителей — тогда ещё можно было бы принять.
За тревогой скрывалось ясное понимание происходящего.
Глесия тоже чувствовала правду: при внешнем равенстве преимущество оставалось за Хан Чонсоном.
— Думаю, у них одна и та же причина.
— Одна?
— Когда-то Хан Чонсон согласился драться с Леонхартом, несмотря на пропасть между обычной и легендарной чертами. Сегодня Леонхарт оказался на его прежнем месте.
И именно поэтому оба приняли поединок.
Хан Чонсон никогда не выходил на площадку ради унижения противника. Он не стал бы публично ломать чужую гордость.
— Но это всё равно слишком жестоко, — сказала Юмия.
— Нет. Совсем нет.
Глесия снова посмотрела в центр.
Они ускорялись, окружённые десятками взглядов.
Лязг-лязг-лязг-лязг!
Меч и копьё сталкивались в едином бешеном ритме, словно оба бойца заранее знали замысел друг друга.
Жестокости в этом не было.
Они оба выглядели счастливыми.
Первый поединок помог каждому вырасти. Похоже, нынешний должен был сделать то же самое.