«Одним мечом достичь лазурного неба».
Леонхарт столько раз пытался постичь эту мысль, что давно перестал считать неудачи. Она оставалась непонятной, однако почему-то укоренилась в душе глубже всех прочих принципов «Единого меча Лазурных Небес». Всё, что он успел освоить и научился воспроизводить, вместе взятое не имело для него такой силы, как эта единственная, неразгаданная строка.
В этом и заключалась странность: он не понимал её, но не мог забыть.
Теперь, ощутив непривычное течение силы вдоль клинка, Леонхарт наконец увидел собственную ошибку.
Речь шла не о том, чтобы коснуться мечом небес.
Небо необъятно. Сколько ни тянись к нему сталью, оно останется небом. Ни один человек не способен превзойти его, а воображать, будто можешь вместить такую высь в себя, — пустая гордыня.
Леонхарт всё это время искал ответ в мощи. Он воображал удар, который поднимется достаточно высоко, и потому не видел простого смысла этой истины.
Сила заполнила тело и сердце. От простоты открытия стало почти смешно.
Как он мог так долго не видеть очевидного?
Главное не скрывалось где-то вдали. «Единый меч Лазурных Небес» никогда не покидал его. Неверным было лишь направление усилий.
Он мог вернуть утраченное гораздо раньше.
Но понял это только сейчас — перед копьём, в котором бушевала сила, способная его уничтожить.
«Наконец...»
Она вернулась.
Настоящая сила «Единого меча Лазурных Небес» снова принадлежала ему.
Радость была так велика, что мир остановился. Пространство вспыхнуло голубым, будто всё вокруг захлестнуло безбрежное сияние. И всё же среди этой световой бури Леонхарт ясно видел Чонсона.
В замершем мгновении тот уже стоял перед ним.
Ш-ш-ш-ш!
Даже растянутое время не могло удержать спиральный поток. Наконечник копья упёрся точно в острие меча, и заключённая в нём буря обрушилась на Леонхарта всей тяжестью.
Радость не помешала ему снова восхититься соперником.
«Вот с какой решимостью он нанёс этот удар».
Леонхарт понял, что Чонсон вложил в этот удар. Понял и невольно улыбнулся.
Его меч больше не дрожал.
Клинок должен был отлететь, свет — рассыпаться, а сам Леонхарт — проиграть без надежды на сопротивление. Но возвращённая сила удержала меч на пути копья.
Так проявлялась её подлинная природа — та, которую невозможно было вызвать простым подражанием знакомым движениям.
Этого оказалось достаточно.
Леонхарт не просил большего. Он хотя бы на одно мгновение выдержал прямой удар Чонсона, нанесённый без всякой скидки.
В замедленном мире исход уже становился ясен.
От самого кончика меча голубое сияние начало распадаться на сверкающие лепестки. Силы столкнулись в открытую, и Леонхарт оказался слабее. Даже возвращённая черта не позволил ему сравняться с Чонсоном.
Но поражение не причиняло боли.
Он смотрел, как с клинка срывается голубой свет, как разлетаются сияющие осколки, похожие на лепестки под сильным ветром. В этой красоте ему открылся путь.
Наконец-то он снова ступил туда, куда должен был идти.
Сознание медленно угасало. Леонхарту хотелось ещё немного удержать в себе это чувство, но тело уже не слушалось.
* * *
Чонсон не был уверен в своём решении ни тогда, когда активировал навык, ни в тот миг, когда оттолкнулся от пола.
Он вложил в атаку всё. После перехода на шестой уровень сила навыка выросла так резко, что превзошла даже его собственные расчёты.
Сможет ли Леонхарт принять такой удар?
Успеет ли инструктор вмешаться, если не сможет?
Сомнение длилось лишь долю мгновения, пока Чонсон пересекал площадку, будто перепрыгивая через само пространство.
Отступить он всё равно не мог.
«Я должен ему довериться».
Леонхарт искал стену. Чтобы стать для него настоящей стеной, Чонсон не имел права сдерживаться и должен был ударить всерьёз.
Значит, оставалось поверить в соперника.
Одного шага хватило, чтобы оказаться рядом. Чонсон направил вперёд копьё, наполненное громадной бурей.
Точно в центр.
«Леонхарт выдержит».
Человек, сумевший подняться после такого отчаяния, не должен был сломаться и теперь.
Леонхарт повёл меч навстречу без уловок, по прямой.
Однако его силы явно не хватало.
Если встретить удар этим клинком, меч рассыплется мгновенно и почти не ослабит копьё.
«Пожалуйста...»
Внутри всё оборвалось.
Остановиться Чонсон уже не мог. Если Аваланш сейчас не перехватит его, поединок закончится смертью.
И тогда перед глазами взорвалось синее сияние.
Оно залило площадку до самого края и на миг лишило Чонсона зрения. Но по руке прошла безошибочная отдача: клинок и наконечник встретились.
И тут произошло невозможное.
Меч не разлетелся сразу и не отступил. Он встретил копьё, словно старое дерево, которое веками стоит под ветром и не склоняется перед бурей.
Чонсон не понимал, откуда взялась эта устойчивость.
Вспышка!
Голубой свет схлынул так же внезапно, как появился. Копьё двинулось дальше, дробя клинок от острия к рукояти. Из каждого осколка вырывалось сияние, и воздух наполнился россыпью синих искр.
Сила удара заметно уменьшилась, но копьё всё ещё невозможно было остановить.
«Нет».
Ещё немного — и Леонхарт погибнет.
В следующую секунду чужая сила сдавила всё вокруг и остановила копьё.
— Достаточно.
Холодный голос Аваланш вернул Чонсона к действительности.
Наконечник остановился в считаных сантиметрах от тела Леонхарта. Меч уже исчез: от него остались только острые осколки, зависшие в воздухе. Инструктор удерживал и их, не позволяя ранить ни одного из бойцов.
Холодный пот проступил по всему телу Чонсона.
Худшего не произошло.
Он торопливо посмотрел на Леонхарта. Тот улыбался. Через мгновение его тело начало оседать.
Аваланш подхватил юношу прежде, чем тот упал.
— Он просто потерял сознание. Опасности нет.
— Слава богу...
— Да уж, повезло. Вы оба совершенно безрассудны.
Инструктор произнёс это с нервным смешком. Чонсон ответил таким же.
Улыбка Леонхарта и то короткое мгновение, когда его меч удержал копьё, означали только одно.
«Вернул».
Леонхарт снова обрёл «Единый меч Лазурных Небес».
Ноги Чонсона подогнулись, и он сел прямо на пол, опираясь на древко. Тело ещё держалось, но всё внутреннее напряжение разом ушло.
На несколько мучительных мгновений ему и правда показалось, что он убьёт Леонхарта.
Вместе с облегчением исчезло чувство вины, которое долго жило в нём после утраты чужой черты. Да, несчастье произошло из-за их столкновения. Да, Леонхарт прошёл через отчаяние. Но сегодня он вернул утраченное.
Чонсон прикрыл глаза.
Как же хорошо, что всё закончилось именно так.
— Леонхарт!
Юмия бросилась к инструктору, не скрывая тревоги. Чонсон проводил её взглядом и снова улыбнулся.
Прохладный ветер коснулся лица.
В мягком воздушном потоке перед ним появилась Глесия. Голубые волосы разметались по плечам, когда девушка опустилась рядом на колени.
— Ты цел?
В её голосе звучала осторожная забота. Чонсон даже удивился.
«Она ведь ещё не любит меня».
И всё же Глесия пришла к нему первой.
Вместо ответа он взял её за руку и потянул к себе. Она на мгновение застыла, но не отстранилась, когда он обнял её.
Теперь этот жест больше не казался ему недопустимым.
Отныне он собирался относиться к Глесии как к своей возлюбленной.