Тёмный потолок занимал всё поле зрения.
В комнату общежития проникал только лунный свет, но Чонсон никак не мог уснуть. Тело устало после целого дня тренировок, зато голова оставалась занята мыслями.
Стоило закрыть глаза, и завтрашний день словно приближался быстрее.
Неизвестная опасность уже шла к нему. Чонсон мог только ждать, пока время медленно сокращает расстояние. Именно это и тревожило сильнее всего.
— Оставаться в Академии, пожалуй, нельзя.
Утром придётся уйти.
Раздел «Путь развития» не сообщал ни точного места, ни облика апостола, ни даже примерного уровня его силы. Зато в предупреждении прямо говорилось: враг располагает способом оставить Чонсона одного.
И ещё апостол знал его характер.
Чонсон перевернулся на бок и прищурился.
Мыслей было много, но страха Чонсон не чувствовал. Что бы ни произошло завтра, он верил, что сумеет ответить.
Тренировка с Изабель укрепила эту уверенность.
Чонсон сосредоточился, и перед глазами открылось полупрозрачное окно. Когда-то оно казалось чуждым, теперь стало почти привычным.
[Семь спиральных форм Асуры: ур. 3 · прогресс: 1%]
[Первая форма: Спиральное копьё Асуры · мастерство: 71%]
[Вторая форма: Единый разлом Асуры · мастерство: 48%]
[Третья форма: Семикратная цепь Асуры · мастерство: 0%]
Третья форма была закончена.
Третья форма родилась во время занятия с Изабель. К концу тренировки сил испытать её в полную мощь уже не осталось, но принцип техники полностью сложился в голове.
Семикратная цепь Асуры представляла собой непрерывную цепь выпадов. Главное отличие заключалось в том, что каждый удар нёс подавление.
Чонсон без труда вспоминал всё: положение ладоней, работу опорной ноги, точный момент, когда следует вводить новую силу в наконечник. Это не имело ничего общего с прежней привычкой сначала вызвать раскрытие, а потом грубо влить его мощь в оружие.
Теперь силу подавления можно было вкладывать в копьё естественно.
Без перегрузки. Без лишнего напряжения.
Чонсон сжал ладонь. Темнота вокруг перестала давить, а мысли очистились.
Он больше не хотел спасаться чудом, вырываясь из очередной беды в последнюю секунду.
Завтра всё должно быть иначе.
* * *
С первыми лучами солнца Чонсон покинул общежитие. Убедившись, что Изабель следует за ним, он без промедления вышел за пределы Академии.
Копьё привычно лежало за спиной.
«Куда лучше направиться?»
Самым разумным выбором казалась городская окраина.
Покинуть Эдельфию, столицу Империи, было бы безопаснее для окружающих, но быстро выбраться из города не получится. Поэтому требовалось место бедное, заброшенное и по возможности безлюдное.
Чем меньше людей окажется рядом при нападении, тем меньше их пострадает.
По пути Чонсон перебирал десятки вариантов.
Как апостол подойдёт к нему? Какую силу использует? Попробует ли заманить или атакует сразу?
Ни одна картина не складывалась до конца. Оставалось только сохранять хладнокровие и быть готовым менять решение по обстоятельствам.
Воскресным утром центральные улицы были полны. Семьи и влюблённые гуляли между лавками, повсюду слышались оживлённые голоса. Чонсон прошёл мимо, не замедляя шага.
Постепенно здания становились ниже, улицы — уже, а людей — меньше. Он сам превращал себя в удобную приманку, уходя всё дальше от людных кварталов.
Однако настоящая окраина оказалась совсем не такой, как он представлял.
Чонсон замедлил шаг.
От оживлённого центра его отделял меньше часа пути, но казалось, будто он вошёл в другой мир.
Прежде всего поражали глаза людей.
В них не было ни любопытства к жизни, ни даже привычной настороженности. Прохожие двигались медленно, как будто каждый шаг требовал отдельного решения. Они выглядели не уставшими, а опустошёнными.
Когда Чонсон только появился в этом мире, ему тоже приходилось жить случайными заработками. Он брал любую работу, чтобы дотянуть до дня получения черты. И всё же даже тогда в нём оставалась надежда на будущее.
Здесь не было и её.
Грязные дома теснились друг к другу. Люди голодали настолько, что под кожей проступали кости. На многих висела одежда, едва прикрывавшая тело. Ни постоянной работы, ни нормальной еды, ни лечения здесь почти ни у кого не было.
«И это столица Империи».
Чонсон не понимал, как расстояние в несколько кварталов может разделять настолько разные жизни.
Он продолжил путь.
Местные смотрели на его форму и копьё с настороженным любопытством. Взглядов становилось всё больше, но Чонсон делал вид, что не замечает их.
«Нужно идти ещё дальше».
Он искал пустые развалины, где бой никого не заденет. Здесь же людей оказалось слишком много.
Вдруг кто-то ухватил его за край одежды.
— Пожалуйста... вы не могли бы немного помочь?
Голос был тонким и робким.
Перед Чонсоном стоял мальчик лет восьми. Лицо и волосы покрывала грязь, одежда давно потеряла цвет.
— Какая помощь тебе нужна?
— Моя сестра очень больна. У нас нет денег, и её нигде не хотят лечить. Может быть... вы дадите хоть немного?
Мальчик запинался, но в каждом слове слышалась настоящая мольба.
Чонсон незаметно распространил вокруг ману. Никакой чужеродности, характерной для апостолов, в ребёнке не было.
Раньше он ощущал присутствие таких существ ещё до встречи. Значит, мальчик точно не был апостолом.
Но ситуация всё равно была опасной.
На Чонсона сразу устремилось множество взглядов. Люди смотрели жадно и внимательно, как стая, почуявшая слабость.
Он не знал, говорит ли ребёнок правду. Кроме того, стоило дать ему деньги — и через минуту вокруг собрались бы другие просители.
Разум подсказывал пройти мимо.
Чонсон тяжело вздохнул.
Иногда разум подсказывает одно, а поступить так всё равно не получается.
Он знал, что должен беречься перед нападением апостола. И всё же оставить ребёнка было трудно.
— Покажешь мне сестру?
Лицо мальчика осветилось такой радостью, что отказать стало ещё труднее.
Чонсон расширил область восприятия и пошёл следом, не ослабляя внимания.
«При малейшем следе чужой силы я уйду».
* * *
На самой окраине, в доме без единого освещённого окна, Хьюз открыл глаза.
«Пришёл».
Он заранее раскинул по кварталам тончайшую сеть восприятия. Теперь цель вошла в эту область.
Хьюз испытал почти детскую радость.
Не пришлось выдумывать приманку и тратить время. Добыча сама вошла в пасть.
Прошло больше десяти минут.
— Странно. Где носит Веру?
Она тоже должна была почувствовать Чонсона и немедленно прийти. Ради этого они так долго скрывались в столице, подвергая себя риску.
Хьюз уже собирался отправиться на поиски, когда дверь открылась. В полосе тусклого света показалось знакомое лицо.
Вера.
— Почему так долго? Он уже здесь.
— Возникло дело. Неважно. Дальше действуем по плану.
Хьюз мгновенно изменил внешность. Тело стало меньше, взгляд опустился ниже — теперь он выглядел ребёнком.
— Тогда идём.
Вера тоже изменила внешность, став похожей на мать ребёнка. Хьюз взял её за руку и направился к выходу.
Он собирался использовать память проглоченного человека. Достаточно разыграть знакомую сцену и дождаться единственной ошибки.
Люди были хрупкими существами.
Особенно те, кто не умел пройти мимо чужой беды.