Изабель распахнула глаза.
Просьба застала её врасплох. Несколько секунд она только моргала, не понимая, что именно изменилось.
Потом заметила его взгляд.
Чонсон смотрел не так, как прежде. В этих глазах было то же тепло, что однажды возникло между ними на лугу, в часы, которые Изабель до сих пор вспоминала с болезненной нежностью.
Его пальцы сильнее сжали её ладонь. Она вздрогнула.
— Не хотите? — спросил он с лёгкой улыбкой.
Изабель уже качала головой, даже не успев подумать.
— Разумеется, хочу.
Слова дались с трудом. Сердце билось слишком быстро.
— Я хотел услышать это от вас.
— Я и без просьбы останусь рядом.
— Всегда?
— Да. Всегда.
Он спрашивал настойчиво, и с каждым ответом Изабель всё сильнее терялась.
Она собиралась помочь Чонсону пережить потрясение. Хотела объяснить, как принять случившееся, где искать опору, почему нельзя позволять страху управлять собой. Поэтому говорила больше обычного и позволяла себе вмешиваться в его мысли.
Теперь всё перевернулось.
От прежней растерянности на его лице ничего не осталось. Глаза снова стали ясными, почти сияющими. Изабель радовалась, что он пришёл в себя, однако каждое новое слово Чонсона лишало равновесия уже её.
Она не могла ни отвести взгляд, ни решиться на движение.
Он заговорил мягко:
— Отныне я тоже буду честнее с вами.
— Что вы имеете в виду?
— Вы пообещали оставаться рядом. Значит, и мне пора смотреть на вас иначе.
Он произнёс это почти шутливо. Но смысл был слишком серьёзным, чтобы принять фразу за игру.
Изабель давно не понимала, кем они друг другу приходятся.
Её чувства раскрылись раньше, чем она решилась бы признаться. После этого между ними возникла неловкость, а затем они словно договорились забыть о ней и снова стали общаться как прежде.
Будто поцелуй на лугу и сказанные там нежные слова привиделись обоим.
Когда Чонсон однажды ночью прислонился к ней в парке, Изабель была счастлива. Но дальше они не пошли.
Только сейчас отношения обрели направление.
И первым его назвал он.
«Останьтесь со мной».
Изабель смотрела на его спокойную улыбку и медлила.
— Тогда кто мы теперь друг другу?
Вопрос вырвался сам.
Она давно хотела его задать, но каждый раз решала, что ещё рано. Чонсон, казалось, не отвечал ей тем же. Ему требовалось время.
Срок закончился неожиданно.
Изабель знала, как он смотрит на любимую женщину. Видела этот взгляд, обращённый к другим, и понимала, что прежде сама его не получала.
Теперь получала.
— А кем вы хотите стать для меня? — спросил Чонсон.
Изабель нахмурилась.
— Первой спросила я.
Он и так знал её чувства. Хотя бы сегодня ответ должен был прозвучать от него.
— Пожалуй, я действительно увильнул, — признал Чонсон. — Если говорить прямо, я хочу, чтобы мы всегда были вместе.
— Всегда вместе...
— Потому что я полюбил вас.
Изабель дрогнула.
— Простите, что не сказал раньше. До сегодняшнего дня не мог. Теперь могу.
— Повторите.
Просьба сорвалась прежде, чем она успела смутиться.
— Скажите ещё раз.
Ей требовалось услышать это снова. Слова прозвучали ясно, но слишком походили на исполнение давней мечты.
Чонсон тихо рассмеялся.
Изабель вспыхнула, однако взгляда не отвела.
— Изабель Элеонор, я люблю вас.
Он назвал её полным именем и произнёс признание без всяких уловок.
Простая фраза. Почти будничная по форме.
Для Изабель она оказалась весомее всего, что ей доводилось слышать.
Когда-то, став золотым рыцарем, она решила, что достигла вершины счастья. Мечта осуществилась; казалось, весь мир лежит перед ней. То чувство вернулось сейчас — от нескольких слов одного человека.
И стало ещё сильнее.
Чонсон потянул её за руку. Изабель послушно приблизилась, не оказывая ни малейшего сопротивления.
— Вы так долго ждали этих слов? — спросил он почти шёпотом.
Она вздрогнула и всё же улыбнулась.
— Вы прекрасно знаете ответ.
Разумеется, знает. И всё равно заставляет сказать вслух. В нём редко проявлялось такое лукавство, и потому сейчас оно особенно смущало.
— Но я хочу услышать от вас.
Изабель открыла рот и на миг потеряла голос.
— Я всегда хотела, чтобы вы сказали это.
Она спрятала лицо у него на плече и глубоко вдохнула. Чонсон обнял её, мягко провёл рукой по спине.
Глаза наполнились слезами. Вытереть их Изабель не могла — да и не хотела.
В груди теснилось слишком многое.
«Я ведь счастлива. Почему же меня так трясёт?»
Оказывается, радость тоже способна лишить человека опоры.
Чонсон осторожно похлопал её по спине. Изабель рассмеялась сквозь слёзы, чувствуя себя капризным ребёнком.
Она была старше. Разве подобает ей так беззащитно таять от одного признания?
Но объятий оказалось достаточно. Сейчас не хотелось требовать ничего сверх этого.
Изабель обвила руками его талию. Даже это движение далось не сразу.
Прежде она боялась прикасаться к нему первой. Звание золотого рыцаря и имя дочери маркиза давали ей власть, которой Чонсон мог уступить против воли. Она не хотела пользоваться положением и потому сдерживалась.
Сегодня он сам сделал шаг.
Теперь больше не требовалось спрашивать себя, не принуждает ли она его. Можно было просто прижаться ближе и принять случившееся.
Наверное, именно об этом мгновении Изабель мечтала дольше всего.
И всё же она не знала, как выразить счастье.
— Спасибо, что так сильно меня любите, — сказал Чонсон.
Она тихо засмеялась.
— За что тут благодарить?
— За то, что благодаря вашей любви я тоже полюбил вас. Как мне не быть благодарным женщине, которая первой выбрала меня?
Сердце снова качнулось.
Изабель больше не могла отрицать очевидное: она не просто любила его — любовь давно стала частью её самой.
Неужели именно её чувство привело их сюда?
Она увлеклась Чонсоном незаметно. Потом перестала справляться и начала выдавать себя в мелочах. Взгляд задерживался дольше положенного, забота становилась слишком личной, сдержанность давала трещины.
Он тоже начал замечать её.
Изабель должна была оставаться рыцарем, назначенным для его защиты, и держать расстояние. Вместо этого они сидели в объятиях друг друга.
— И я благодарна вам.
— За то, что люблю вас?
— За это тоже. Но прежде всего — за тот день на лугу. Вы остановили меня, когда я уже собиралась уйти.
Чонсон ничего не ответил. Изабель улыбнулась и плотнее прижалась к нему.
— Тогда вы ещё не любили меня, но всё равно пошли следом. Подумали о моих чувствах и не позволили мне исчезнуть. Я этого не забуду.
Вспоминая тот день, Изабель считала себя эгоисткой.
Не Чонсона, который удержал женщину, не отвечая ей взаимностью. Себя — потому что она приняла его жест, хотя знала о его возлюбленных.
Она видела, как по нему тоскует Кали, и всё равно не отказалась от собственного желания. Когда Чонсон позвал её на луг, Изабель пошла. Позволила поцеловать себя и ответила на ласку.
— А если бы я тогда не остановил вас? — осторожно спросил он. — Вы смогли бы отказаться от меня?
Изабель отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. Их дыхание смешивалось. В его глазах горело явное тепло.
Она улыбнулась.
— Нет.
Отказаться всё равно не получилось бы.
Пусть отношения сложились бы иначе, чувство осталось бы с ней. Если бы оно поддавалось рассудку, Изабель не выдавала бы себя снова и снова.
— Я гораздо хуже, чем вы думаете.
Она наклонилась и поцеловала его.
Изабель знала, что у Чонсона уже есть любимые женщины, и всё равно позволила себе полюбить его.
А если бы сегодняшний разговор не состоялся...
Возможно, однажды она совершила бы поступок куда хуже.