Контент удален!

— Можно задать один неожиданный вопрос?

— Конечно. Милия, говори прямо.

Чонсон ответил без всякой тревоги.

«А ведь проводить время втроём совсем неплохо».

Порыв Карите застал его врасплох, но он быстро сориентировался. Неловкость прошла, и теперь всем троим было спокойно.

— Так что у тебя всё-таки с принцессой Рейчел?

Чонсон уронил перо.

Шурх...

На переписанных листах расплылось чернильное пятно. Он спохватился и поднял перо лишь тогда, когда клякса уже успела разрастись.

— С чего ты вдруг?..

Он неловко отвёл взгляд, но тут же встретился с пристальными глазами Милии.

— Я слышала слухи. К тому же несколько дней назад принцесса сама приходила к тебе. Трудно поверить, что это был обычный визит... Я поставила тебя в неловкое положение?

Последние слова прозвучали неуверенно. Стало ясно: Милия думала об этом уже несколько дней, но только сейчас решилась заговорить.

— Нет, ничего такого.

Чонсон подавил растерянность и сразу покачал головой.

— Я тоже давно хотела спросить, — поддержала Милию Карите. — Ты можешь сейчас всё нам объяснить?

Он посмотрел на обеих и невольно улыбнулся.

«Разумеется, они могли неправильно понять».

Скорее даже странно было бы, если бы никаких подозрений не возникло.

Сам Чонсон не обращал внимания на пересуды о нём и Рейчел, но Карите и Милия не могли так же легко от них отмахнуться. По Академии ходили разговоры и о тайном романе, и о том, что он якобы вступает в тесный союз с императорским домом.

Чонсон сжал ладонь и выпустил ману. Прозрачная завеса сомкнулась вокруг их стола, не позволяя посторонним услышать разговор.

— Простите. Мне следовало самому рассказать вам о принцессе, а я всё откладывал.

— Я не сержусь, — тихо сказала Карите.

— Вы с ней... стали любовниками? — Милия не стала ходить вокруг да около.

Чонсон спокойно выдержал её взгляд.

— Ничего похожего на то, о чём болтают, между нами нет. Я могу твёрдо сказать: с принцессой Рейчел меня не связывают романтические отношения. Вам обеим не о чем тревожиться.

Он намеренно начал с самого главного.

Судя по лицам Карите и Милии, они ждали совсем другого ответа. Чонсон не удержался от сухого смешка.

«Неужели я и правда внушаю им так мало доверия?»

Он ведь не влюблялся в каждую встречную.

Просто случилось так, что он полюбил нескольких женщин и каждая ответила ему взаимностью.

Но это ещё не значило, что он готов бросаться на любую красавицу.

— Да и как я мог завести роман с принцессой? Вся Академия уже знает, что я встречаюсь с вами.

Теперь происходящее даже веселило его. Когда Милия впервые произнесла имя Рейчел, он растерялся, но стоило немного подумать — и подозрение начинало казаться нелепым.

— Н-ну да... Ты уже наш возлюбленный, — пробормотала Милия.

— Верно. Принцессе ведь незачем претендовать на мужчину, у которого уже есть любимые. Пожалуй, я слишком далеко зашла в своих мыслях, — признала Карите.

Обе улыбались так смущённо, будто до этого не сомневались в его тайной связи с Рейчел.

— Однако между нами действительно есть определённая договорённость, — продолжил Чонсон. — Я был вынужден установить эту связь после одного предупреждения.

— Что за договорённость? — спросила Карите.

— Кто тебя предупредил и о чём? — Милия снова напряглась.

Карите, успокоившись насчёт романа, говорила уже ровно. В голосе Милии по-прежнему слышалось недоверие.

— Мне не очень удобно произносить это вслух... Но мне сказали, что при нынешнем развитии событий Императорский двор непременно обратит на меня внимание.

Чонсон не торопился. Он собирался объяснить всё обстоятельно.

Этот разговор был нужен не только Карите и Милии. Рано или поздно придётся рассказать и другим женщинам, с которыми он связал свою жизнь.

Обе смотрели на него в немом изумлении. Их растерянность была по-своему трогательной, но Чонсон продолжил:

— Вы хорошо меня знаете, поэтому отдельно объяснять, чем я могу заинтересовать двор, не стану. Когда принцесса Рейчел пришла ко мне в Башню магии, я сам решил с ней сблизиться. Угроза казалась маловероятной, но я должен был заранее защититься от возможной зависимости от императорского дома. Иначе меня могли бы вынудить к политическому браку с одной из женщин правящей семьи.

Он говорил без утайки.

Союз с Рейчел должен был его защитить. Поэтому Чонсон показал ей истинный масштаб своей силы и постарался добиться доверия.

— Двор мог подчинить тебя себе?! — Карите широко раскрыла глаза.

— Мне даже в голову не приходило... Чонсон, неужели ты заранее просчитал и это? — Милия выглядела ещё более потрясённой.

Он невольно улыбнулся. Сейчас Чонсон воспринимал визит Рейчел в Башню магии как редкую удачу.

— Даже от маловероятной угрозы стоит защититься, особенно если последствия настолько серьёзны. Мне нужно было получить возможность решительно отказаться от навязанного брака. Рейчел появилась как нельзя вовремя, и мы всё подробно обсудили. Чем дольше длился разговор, тем яснее я понимал, что ей можно доверять. Я прямо сказал, что не желаю принадлежать двору, и она приняла мою позицию.

Да, Чонсон сблизился с принцессой из расчёта. Но среди членов императорской семьи именно Рейчел казалась ему наиболее надёжной.

— Значит, поэтому вы заключили союз, — медленно произнесла Милия.

Она почти сразу уловила смысл, хотя объяснение было непростым. Чонсон снова улыбнулся.

— Именно. Если моя ценность продолжит расти, меня неизбежно втянут в борьбу придворных группировок. Поэтому я заранее заручился поддержкой Рейчел.

Теперь недоразумение должно было окончательно рассеяться.

Сама мысль о браке с членом императорской семьи ставила Чонсона в невозможное положение.

И всё же при воспоминании о Рейчел в душе возникало странное беспокойство.

Она действовала на него не так, как другие женщины.

Когда Чонсон оказывался рядом с ней и разговаривал, как несколько дней назад, его охватывало необъяснимое притяжение. Подобного с ним ещё не случалось. Он не был влюблён — порой одного взгляда на Рейчел хватало, чтобы мысли пришли в смятение.

Именно поэтому Чонсон сохранял особую осторожность и намеренно держал дистанцию. Он не хотел позволить мимолётному наваждению превратиться во что-то большее.

«Если между нами всё-таки что-нибудь возникнет...»

Это обернулось бы настоящей катастрофой.

Как отреагируют остальные?

Милия, Карите, Глесия, госпожа Изабель, Кали, Аделия...

Перечислив их про себя, Чонсон решительно мотнул головой.

Он уже смирился с тем, что любит нескольких женщин, и старался быть достойным каждой. Тем важнее было беречь существующие отношения, а не создавать новые сложности.

— Я просто не знаю, что сказать, — призналась Карите.

— Я тоже. Мы понимаем, что ты говоришь правду, но не могли представить, что за твоей близостью с принцессой стоит такой расчёт.

— Постараюсь впредь не давать вам поводов для сомнений. Тогда никакие слухи вас не поколеблют.

Чонсон произнёс это с лёгкой улыбкой и взял обеих за руки.

Все женщины рядом с ним были необыкновенно привлекательны. Порой Чонсон не понимал, чем заслужил их любовь.

И Карите, и Милия занимали в его сердце огромное место.

Милия крепко сжала его ладонь, и в её глазах заблестели слёзы. Чонсон смутился.

«Я ведь рассказал всё не для того, чтобы выставить себя благородным».

Однако это признание показало обеим, что им двигала прежде всего забота о них.

— Теперь я буду тебе верить, — сказала Милия. — Раньше, если честно, у меня появлялись дурные мысли. Иногда казалось, что ты хочешь собрать в объятиях всех красивых женщин на свете.

— И ты меня прости, — добавила Карите. — Я тоже была уверена, что с принцессой у тебя уже что-то произошло.

Они извинялись почти как на исповеди, а Чонсону почему-то хотелось только смеяться. Он не мог их винить. Пожалуй, прежним поведением он сам заслужил подобные подозрения.

— Всё в порядке. Я понимаю, почему вы так решили. Теперь с принцессой всё ясно?

— Да. Я больше не переживаю.

Карите счастливо улыбнулась и снова прижалась щекой к его плечу. Она выглядела настолько мило, что Чонсон невольно залюбовался.

Затем он повернулся к Милии, ожидая её ответа.

— Прости... Можно задать ещё один вопрос?

— Спрашивай прямо.

Чонсон говорил совершенно спокойно. В этот раз ему нечего было скрывать и не за что стыдиться.

Когда он сближался с другими женщинами и принимал их чувства, его порой мучила вина. Но сейчас он мог смотреть Милии в глаза без колебаний.

— Тогда зачем принцесса Рейчел держала тебя за руку?

Чонсон застыл.

— Мне рассказал человек, который видел это сам, — продолжила Милия. — Не по слухам: принцесса первой взяла тебя за руку и долго не отпускала.

Он лишился дара речи.

Всё действительно было именно так.

Чонсон скрыл содержание разговора при помощи маны, однако сами они оставались на виду. Многие наверняка заметили, как Рейчел взяла его за руку. По всей вероятности, именно эта сцена и породила самые безумные слухи.

Он открыл рот, но подходящих слов не нашёл.

Он ведь не добивался этого прикосновения — Рейчел сама застала его врасплох.

Что он мог сделать, когда принцесса, окружённая золотыми рыцарями, вдруг схватила его за руку? Резко отдёрнуть ладонь?

К тому же Чонсон ожидал, что она вскоре отпустит его сама. А затем разговор перешёл к апостолам, и стало уже не до таких мелочей.

Но сказать всё это вслух почему-то не получалось.

— Постой... — Карите резко выпрямилась. — Может, принцесса сама к тебе неравнодушна?

Пальцы, которыми она держала его руку, стиснулись с неожиданной силой. В ласковом прикосновении появилось нечто угрожающее.

Чонсон поспешно покачал головой.

— Не думаю.

— Но она сама коснулась тебя, — возразила Милия. — Насколько мне известно, члены императорской семьи не прикасаются к людям без причины. Если Рейчел спокойно держала тебя за руку так долго...

— Милия, успокойся. Да, она взяла меня за руку, но я воспринял это как знак расположения. Мы говорили об очень серьёзных вещах, и принцесса таким образом решила меня поддержать.

— Ты действительно в это веришь?

Во взгляде Милии ясно проступила тревога.

Она боялась уже не прежней связи, а того, что чувства могут возникнуть позднее. Чонсон увидел эту тревогу — и собственное замешательство исчезло.

Сейчас требовалась твёрдость.

— Я уже умею замечать, когда женщина смотрит на меня как на мужчину. Рейчел не относилась ко мне подобным образом.

Он произнёс это уверенно и сильнее сжал ладонь Милии.

В одном Чонсон не сомневался: принцесса его не любит.

«Да и с чего бы Рейчел в меня влюбляться?»

Слова о знаке расположения вырвались случайно, но казались наиболее точными. Между ними никогда не возникало той особой близости, которая появляется между мужчиной и женщиной.

И всё же перед глазами внезапно возникли алые глаза Рейчел.

Их выражение оставалось непостижимым. Принцесса часто и подолгу смотрела на него, но по её глазам невозможно было понять, что она чувствует. Возможно, так проявлялась привычная для правящей семьи уверенность. Возможно, она лишь продолжала изучать его.

Но с каждой встречей её взгляд задерживался на нём всё дольше.

«Это просто симпатия».

Любовью такое быть не могло.

Не должно было.

— Я верю Чонсону, — вдруг сказала Карите.

Он тихо улыбнулся, отгоняя опасные мысли.

— А ты, Милия? Поверишь мне?

— Да. Поверю. И всё же... даже если однажды между тобой и принцессой что-то случится, мои чувства не изменятся.

Милия произнесла это скорее как обещание самой себе.

Чонсон потянул её за руку и осторожно заключил в объятия.

За эти слова он был ей бесконечно благодарен.