Контент удален!

Незаметно подошли выходные.

В субботу, вскоре после полудня, на крупнейший вокзал имперской столицы прибыл маготехнический поезд.

П-ш-ш-ш!

Состав медленно остановился, окутывая платформу облаком горячего пара.

Топ, цок, шлёп...

Из вагонов хлынула толпа, и ещё недавно просторный перрон вмиг заполнился людьми. Элегантная дама в алом платье осторожно сошла на каменные плиты. Следом показались семьи, выбравшиеся на прогулку, и влюблённые пары с дорожными сумками.

У каждого была своя цель, но одна женщина заметно выделялась среди остальных.

Её огненно-рыжие волосы доходили до пояса. Во взгляде была такая властная сила, что случайные прохожие не решались встречаться с ней глазами. Рядом держались двое сопровождающих. Уже по ним можно было догадаться о высоком положении незнакомки.

Её звали Кальтера Иштар.

Получив письмо от Кали, глава дома Иштар приехала в столицу.

— Откуда здесь столько народу?

Кальтера недовольно нахмурилась. Одна из сопровождавших, судя по выправке, её личная рыцарша, осторожно заметила:

— Прошу вас быть внимательнее, госпожа. В такой толпе легко попасть в неприятное положение.

— Похоже, придётся. Терпеть не могу эту давку.

Кальтера двинулась вперёд, и подол её изысканного платья легко качнулся вслед за шагом.

Некоторые прохожие оборачивались. Она принимала их внимание как нечто само собой разумеющееся и шла дальше, не замедляя шага.

Дом Иштар производил оружие, превосходившее по качеству изделия многих графских домов. Возглавляя столь влиятельное семейство, Кальтера не привыкла робеть перед кем бы то ни было.

Через некоторое время Кальтера добралась до центрального района и остановилась перед воротами большого особняка.

За оградой возвышался дом из камня с красноватым отливом. Увидев его, Кальтера невольно смягчилась.

— Подумать только... Сколько же лет прошло с нашей последней встречи?

Она не смогла скрыть улыбку.

Этот особняк принадлежал её дочери.

Кали добилась поразительного успеха. В самом сердце столицы, где земля стоила баснословных денег, у неё был собственный просторный дом. И приобрела она его не на средства семьи Иштар — всё заработала сама.

Кали называли Опорой Империи. Она получила прозвище Кровавая Заря, прославилась далеко за пределами столицы и добилась немалого во всём, за что бралась.

Одного взгляда на её дом хватило, чтобы сердце Кальтеры наполнилось материнской гордостью.

— Госпожа Кали много трудилась ради этого, — произнесла Беа, её телохранительница.

— Разумеется. А чья она, по-твоему, дочь?

Кальтера улыбнулась ещё шире.

Ну разумеется: у кого ещё могла родиться столь достойная женщина?

Ворота наконец открылись.

— Кали!

— Мама.

Кальтера почти побежала навстречу дочери. Та встретила её улыбкой. Мать крепко обняла Кали, а затем, не удержавшись, прижалась щекой к её щеке.

— Как же давно мы не виделись!

— Мне следовало писать чаще... Прости, мама.

— Перестань. Я знаю, как ты занята. Это мне давно надо было приехать к тебе.

Кальтера немного отстранилась и взяла лицо дочери в ладони.

За прошедшие годы Кали стала ещё красивее.

— Как же ты похорошела.

— Рядом с тобой мне нечем хвастаться.

— Не говори глупостей. Пусть я и хороша собой, разве мать может быть красивее собственного ребёнка?

Кальтеру переполняла чистая радость.

Любое слово Кали радовало мать. Повзрослев, она стала лишь милее и дороже.

Мать медленно провела пальцами по её щекам. Кали смущённо отвела глаза, и от этого жеста показалась ещё прелестнее.

В народе говорили, что родители любят всех детей одинаково. Кальтера могла признаться хотя бы самой себе: среди её детей ярче всех сияла именно Кали.

Она неизменно служила гордостью семьи. Ею хотелось хвастаться перед всем светом — и одновременно никому не отдавать.

В последнее время предложения о браке приходили почти ежедневно. Кальтера тщательно отсеивала неподходящие семьи, но число претендентов не уменьшалось, и выбор становился для неё настоящей головной болью.

— Пойдём в дом. Хочу спокойно выпить с тобой чаю и обо всём поговорить.

— Конечно, мама. Прошу, проходи.

Кальтера наконец убрала руки с лица дочери, хотя нежность по-прежнему переполняла её.

Расстояние между столицей и землями Иштар мешало им видеться часто. Теперь, оказавшись рядом с Кали, Кальтера жалела, что не приехала раньше. Если у дочери не было времени на дорогу, мать вполне могла сама найти несколько свободных дней.

Они вместе прошли по двору. Особняк выглядел новым, аккуратным и производил приятное впечатление даже на взыскательную Кальтеру.

— Сколько у тебя слуг?

— Я редко бываю дома, поэтому держу всего десятерых.

— Десять? Для такого здания нужно как минимум двадцать человек, иначе за ним невозможно как следует ухаживать.

— Госпожа права, — вмешалась Беа. — Снаружи дом выглядит ухоженным, но внутри наверняка остаются запущенные помещения. Если вы намерены покинуть родовое поместье и чаще жить здесь, придётся расширить штат.

Кальтера тихо усмехнулась.

Кали с детства отличалась умеренностью и не стремилась к роскоши. Даже устройство дома ясно отражало её характер.

В просторном холле их встретили слуги. Они выстроились в ряд и одновременно поклонились.

Кальтера не спеша оглядела каждого и удовлетворённо кивнула.

«Кали всегда хорошо разбиралась в людях».

Слуги производили приятное впечатление. Порядок в доме не вызывал нареканий, но в голове Кальтеры уже созрело другое решение.

Графский род для Кали недостаточно хорош.

«Пожалуй, стоит поднять планку».

Среди недавних брачных предложений встречались сыновья графов. Теперь Кальтера решила отвергнуть их всех.

Её дочь заслуживала более знатного мужа и положения, соответствующего её достижениям.

— Так вот твоя гостиная.

— Я почти не принимаю посетителей, поэтому не стала особенно её украшать.

— Это заметно. Сам дом хорош, но парадная гостиная должна выглядеть богаче.

Кальтера опустилась на диван. Мягкие подушки прогнулись под её весом; по крайней мере мебель была превосходного качества.

Кали села напротив. Мать вновь не смогла удержаться от улыбки.

— Нет, всё-таки невозможно поверить, какой красавицей ты стала.

— Мама... пожалуйста, хватит. Мне уже неловко.

Кали смущённо улыбнулась, но Кальтере хотелось хвалить её снова и снова.

Как можно быть настолько прекрасной? Даже зная, что речь идёт о собственной дочери, она не находила ответа.

— Кстати, в письме ты упоминала важный разговор. Что случилось?

Вопрос прозвучал как бы между прочим, однако Кальтера внимательно посмотрела дочери в глаза.

Выражение лица Кали сразу изменилось. Смущение исчезло; она выпрямилась и стала необычайно серьёзной.

— Да, мама. Мне нужно сказать тебе нечто действительно важное.

Любопытство Кальтеры мгновенно усилилось.

Что могло заставить её невозмутимую дочь так напрячься?

Тем временем Чонсон находился в своей комнате в общежитии Академии.

Он тяжело вздохнул и снова одёрнул одежду. Чёрный парадный костюм был сшит точно по мерке, но от этого не становился удобнее. Завтра придётся провести в нём почти весь день.

Чонсон разглядывал своё отражение в большом зеркале и невольно кривил губы.

Вместо привычной формы кадета на нём был строгий чёрный костюм, удивительно похожий на современную мужскую одежду. Достаточно было одного взгляда, чтобы оценить качество ткани и работы.

— Когда Кали успела всё это заказать?

Чонсон произнёс вопрос вслух и тут же подумал, что сам проявил непростительную беспечность.

Подготовиться следовало заранее.

Завтра ему предстояла встреча с матерью Кали — почти официальное знакомство с семьёй возлюбленной. И лишь сейчас, примеряя присланный костюм, Чонсон понял, насколько легкомысленно отнёсся к предстоящему событию.

Он спрашивал у Кали, нужно ли что-нибудь сделать. Та ответила, что позаботится обо всём сама и от него требуется только прийти.

Чонсон слишком охотно ей поверил.

Пальцы осторожно коснулись воротника. Ткань была мягкой, но плотной, а крой безупречно подчёркивал фигуру. Он поправил лацканы и снова почувствовал себя не в своей тарелке.

— Похоже, я полный идиот.

Нельзя являться на такую встречу без подготовки. Даже если Кали взяла всё на себя, ему следовало заранее заказать одежду, продумать манеры и хотя бы представить, как будет проходить разговор.

Вместо этого костюм попал к нему лишь накануне.

Чонсон медленно выдохнул и решил хотя бы привыкнуть к новому облику.

Строгий костюм он надел впервые. Оттого всё казалось особенно странным.

Он провёл ладонью по волосам, зачесал их назад и внимательно осмотрел себя.

— Так я хотя бы выгляжу прилично?

Отражение напоминало другого человека.

Собственное лицо и фигура казались непривычными, почти чужими. Чонсон не мог понять, идёт ли ему этот образ.

Требовалось мнение со стороны.

— Нужен кто-то беспристрастный.

Разгуливать в таком виде по всей Академии было бы нелепо, но у него всё же было несколько знакомых, к которым можно обратиться без лишних объяснений.