Контент удален!

Наступила ночь.

День закончился, и оставалось лишь уснуть, чтобы встретить утро.

Но сон не шёл.

Чонсон ворочался в постели, чувствуя, как тревога давит на грудь. Тесный парадный костюм он давно снял и аккуратно сложил в стороне. Телу стало свободно, зато на душе по-прежнему лежала тяжесть.

Он тяжело выдохнул и посмотрел на окно.

Слабый свет падал на стол, выхватывая из темноты край столешницы. Один только вид этой бледной полосы заставлял сердце биться быстрее.

— Интересно, какая она?

Чонсон пытался представить мать Кали, но воображение рисовало лишь расплывчатый образ величественной аристократки.

Кали происходила из графского дома Иштар.

За последнее время Чонсон встретил немало людей такого положения. Однако графы не стали от этого обычной частью повседневной жизни — просто его собственная судьба складывалась необычно.

Завтра простолюдин должен был предстать перед госпожой одного из самых влиятельных графских домов.

Перед женщиной, которую он всерьёз надеялся когда-нибудь назвать тёщей.

— Как бы там ни было... я обязан справиться.

Он положил ладонь на грудь, будто хотел унять сердце.

Встреча была назначена на полдень. Чонсон снова и снова думал о том, как она пройдёт, и никак не мог избавиться от мысли, что пока недостоин Кали.

В этом мире он оставался человеком без титула и рода. Почти все женщины, ставшие его возлюбленными, принадлежали к знати.

«Только Глесия формально не аристократка...»

Но даже её нельзя было назвать простой девушкой. Старшая сестра Глесии, Анастасия, служила одной из Опор Империи, а влияние их семьи превосходило возможности многих знатных домов.

Чонсон сжал кулак и задумчиво склонил голову.

Чем дольше он размышлял, тем тяжелее становилось. И всё же завтрашняя встреча была не только угрозой, но и возможностью.

— Нужно правильно начать.

Возможно, с этого разговора начнётся поворотный этап его жизни.

Знакомство с семьёй возлюбленной нельзя воспринимать как простую формальность. Поэтому и готовился Чонсон не так, как к обычной встрече.

Он перевернулся на спину. Теперь перед глазами был чёрный потолок.

В темноте начали всплывать события прошедшего дня.

Лица людей, поражённо оглядывавшихся на него. Кадеты у женского общежития. Реакция Дарши.

Сегодня Чонсон на собственном опыте понял, насколько сильно одежда и ухоженный вид меняют впечатление. Стоило привести себя в порядок и отказаться от привычной формы — окружающие увидели в нём совсем другого человека.

Более достойного и привлекательного, чем обычно.

— Вежливо и с достоинством.

Он произнёс это вслух, словно давал себе последнее наставление.

После разговора с Даршей Чонсон встретился с госпожой Изабель. Теперь он снова перебрал в памяти её наставления.

Заодно он вспомнил придворный этикет, которому его обучали перед встречей с членами императорской семьи в Башне магии.

Только после этого Чонсон медленно закрыл глаза.

Во многом он уступал Кали. И всё же завтра хотел предстать перед её матерью достойным мужчиной.

Не безродным простолюдином, случайно оказавшимся рядом с ней, а человеком с большим будущим.

— Это и будет лучшим доказательством.

Пока у Чонсона не было ни состояния, ни титула. Значит, оставалось хотя бы говорить уверенно.

Он должен был показать, что однажды сможет стать для Кали надёжной опорой, причём не пустыми обещаниями, а твёрдостью и решимостью.

В столичном особняке Кали тоже не спала.

Она лежала с открытыми глазами и снова слышала голос матери.

«Кто же он такой, раз ты говоришь о нём с таким чувством? Ты сумела по-настоящему меня заинтриговать, но до сих пор не назвала даже его род. Кали, за годы разлуки ты стала настоящей мучительницей».

Мать улыбалась, переполненная ожиданием.

Кали собиралась постепенно всё объяснить, однако в какой-то момент перестала находить нужные слова.

Кальтера вела себя не так, как помнила дочь.

Её надежды оказались пугающе высокими. Когда мать заговорила о будущем зяте, Кали уже не смогла открыть правду.

Поэтому вчерашний разговор закончился совсем не так, как она планировала.

Кали повернулась на другой бок. Рассыпавшиеся по подушке рыжие волосы закрыли глаза, но поправлять их не хотелось.

— Почему она ожидает так многого?

В этом и заключалась главная беда.

Кальтера представляла рядом с дочерью мужчину из самых высоких кругов.

Даже прежде, когда Кали жила в родовом поместье, требования матери не были настолько высокими. После нескольких лет разлуки им было о чём поговорить, однако почти каждая тема в конце концов сводилась к браку.

Причём Кальтера упоминала исключительно мужчин из великих домов.

Все они были примерно ровесниками Кали. Один отличался редкой красотой, другой — особым обаянием, третий якобы непременно пришёлся бы ей по душе. Перечень казался бесконечным.

В голосе матери звучала твёрдая решимость.

Она намеревалась во что бы то ни стало найти дочери мужа.

Даже слова Кали о том, что её сердце уже занято, не остановили Кальтеру. Мать продолжила перечислять достоинства подходящих женихов, словно не желала слышать возражений.

Кали убрала волосы с лица и сузила глаза.

«Мы смотрим на это по-разному».

Их представления о будущем явно не совпадали.

Не позднее завтрашнего утра ей придётся рассказать всё прямо. Столкновения, скорее всего, избежать не удастся.

Но сделать это следовало до назначенной встречи.

Кальтера не должна была узнать правду, впервые увидев Чонсона.

И ради него Кали была обязана подготовить мать заранее.

— Нужно убедить её. Как бы трудно ни было.

Она вновь собралась с духом.

Кали выбрала только одного мужчину — Хан Чонсона. В её сердце не оставалось ни тени сомнения.

Сейчас и в будущем другого мужчины в её жизни не будет.

Происхождение, род, общественное положение уже не имели значения. Решение было принято раньше, чем она позволила себе до конца это осознать.

После этой мысли дышать стало немного легче.

— Важно лишь то, кого люблю я.

Главное заключалось в том, что она любила Чонсона.

При воспоминании о знатных маркизах, которых расхваливала мать, Кали теперь хотелось только усмехнуться.

Она понимала желание Кальтеры выдать дочь за представителя великого дома. Но собственное чувство значило для неё несравнимо больше материнских ожиданий.

— Даже разница в положении ничего не изменит.

Кали уже сделала выбор.

Не ей предстояло привыкать к этой мысли. Теперь принять реальность должна была Кальтера.

В этом Кали была непреклонна.

Чирик-чирик!

Утро пришло вместе с птичьими голосами и первым солнечным светом.

Слуги торопливо приводили особняк в безупречный порядок. Сегодня они трудились усерднее обычного, готовясь к важному визиту.

Кали наблюдала за ними с дорожки в саду.

За всю ночь она так и не сомкнула глаз.

Решимость окрепла, но тревога никуда не ушла. Реакцию матери легко было представить, и от этого становилось не по себе.

По камню застучали каблуки.

— Ах, ты уже проснулась?

Кальтера приближалась с улыбкой. Она накинула лёгкую блузку и, как ожидала Кали, вышла на утреннюю прогулку.

Этой привычке мать не изменяла много лет.

— Да, мама.

— Ты по-прежнему не умеешь бездельничать. Впрочем, такой была с детства, так что ранняя прогулка меня не удивляет.

— Мы ведь часто гуляли здесь вместе.

— Ты это помнишь?

Кальтера подошла ближе. Кали ответила ей слабой улыбкой.

«Сейчас».

Откладывать больше нельзя.

— Мама.

— Да, дорогая?

Кальтера с самого приезда почти не переставала улыбаться.

Кали медленно кивнула, собираясь с силами.

— Вчера я сказала, что сегодня встречусь с важным человеком.

— Разумеется. Это тот мужчина, которого ты любишь?

В голосе матери сразу появилось оживление.

— Да. Я действительно его люблю.

— Так я и знала. Вчера ты вела себя слишком непривычно. Ну же, кто он? Разве не пора наконец рассказать мне всё подробно?

Кальтера ласково взяла дочь под руку.

От этой нежности заговорить стало ещё труднее.

И всё же Кали заставила себя произнести:

— У человека, которого я люблю, нет знатного рода.

Мать моргнула и непонимающе склонила голову.

Кали решила не смягчать формулировку.

— Он не принадлежит ни к одному дворянскому дому. Я должна была сказать тебе это до встречи.

— П-подожди... Погоди, Кали. Ха-ха... Какая же ты стала шутница. Нельзя так пугать мать, дорогая.

Кальтера рассмеялась натянуто, будто каждое слово давалось ей с трудом.

Кали не отвела взгляда.

Это не было ни шуткой, ни преувеличением.

Она понимала: если сейчас проявить слабость, Чонсону будет намного тяжелее во время знакомства. Поэтому Кали должна была первой назвать правду и принять на себя удар.

— Его зовут Хан Чонсон. Возможно, имя покажется тебе непривычным. Я не шучу и не собираюсь вводить тебя в заблуждение. Поэтому говорю прямо: прошу отнестись к сегодняшней встрече серьёзно.

Кали остановилась и повернулась к матери.

Кальтера смотрела на неё так, словно перестала понимать происходящее. Взгляд матери рассеялся.

Будто она услышала нечто заведомо невозможное.

Кальтера попросту отказывалась верить.

Времени на дальнейшие приготовления уже не оставалось.

На глазах матери рушились все надежды, с которыми она приехала к дочери. Кали почти слышала, как эти ожидания рассыпаются на осколки.

И всё же она смогла улыбнуться.

— Мама, отсутствие титула не делает его обычным простолюдином. Чонсон достоин моей любви.